you are a masterpiece

В три часа ночи Эндрю проснулся. Не из-за кошмара. Это было все равно что вынырнуть из воды, он просто… Проснулся. С пустой головой. Там был потолок. Осторожно выскользнув из постели, Эндрю вытер кристаллы сна с глаз и, надев пару носков, направился на кухню. Несмотря ни на что, Нил хотел дурацкий гребаный деревянный пол вместо коврового покрытия, и каждое утро, особенно в такие дождливые дни, как этот, ходить по голому дереву было холодно. Он открыл дверь достаточно быстро, чтобы не скрипнуть петлями, и закрыл ее рукой, чтобы приглушить прикосновение двери к раме. Когда он включал кофеварку, она заканчивала булькающим звуком, который всегда будил Нила, когда дверь была открыта, и если это не удавалось, запах достигал его. Потягивая горячий кофе, Эндрю прислушивался к шуму воды. Он посмотрел на светло-серые стены, о которых они с Нилом договорились. Вибрирующий звенящий звук продолжал цепляться за его уши. Это напомнило ему звук, издаваемый сушилкой, когда одежда была готова, или писк духовки, когда она заканчивала разогрев. Король вскочил на стойку, и Эндрю поднял свободную руку, чтобы он мог потереться о нее головой. Он был пушистым и мягким, и он узнал его, даже не глядя. Так же, как он знал звук дождя, постукивающего по одной из ветряных труб снаружи, или то, как гул конденсатора сливался с фоном. Сэр выжидательно стоял у двери, как король, которым он и был, взволнованно помахивая хвостом в ожидании Эндрю. – Что с тобой? – монотонно спросил Эндрю. – Мроу, – захныкал Сэр. Он открыл дверь и тут же был встречен ужасным холодом и грохотом дождя. Сэр энергично выбежал наружу, чтобы вбежать обратно, когда он осознал всю его интенсивность. Распушив хвост, он запрыгнул на диван и начал слизывать воду. – Идиот, – тихо сказал Эндрю. Эндрю закрыл дверь, используя плечо, чтобы толкнуть ее до конца, потому что петли были немного сорваны, и они с Нилом не успели их починить. Он услышал, как весь дом заскрипел под порывами ветра. Сегодня у них не будет времени на Экси, особенно в такую пронизывающую погоду. Через несколько часов накопившаяся дождевая вода замерзнет, и дороги будут закрыты. Как теплый кофе, Эндрю охватило волнение. Он потратил секунду, отбрасывая свою «бессмысленность» и принимая ее такой, какая она есть. Бульканье кофеварки, жужжание, дождь, звон, мурлыканье Сэра, когда он приветствовал Короля позади себя. Он, в его пушистых носках, которые Нил купил для него, чтобы решить спор о деревянном поле. На нем не было нарукавных повязок, только носки, боксеры и футболка. Он уже давно не нуждался в повязках. Уж точно не в их доме. Как кошмар из прошлого, Эндрю помнил время, когда он спал в них. Где спать было небезопасно, где каждое утро он проводил отходя от боли прошлой ночи, а его единственным призывом о помощи было обещание самому себе, которое было совершенно безмолвным и, по мнению некоторых, саморазрушительным. Несмотря на свою память, он не мог отметить последнюю дату в календаре, когда проснулся, чувствуя, что, несмотря на все годы между ним и прошлыми воспоминаниями, ему снова четырнадцать. Конечно, бывали плохие дни, но они всегда сглаживались, как штукатурка дыру в стене. Нил заметил бы это и знал, оставить место или закрыть его. Большую часть времени он приносил шоколад из любимого заведения Эндрю в нескольких кварталах отсюда. Несколько раз он бегал туда и возвращался весь в поту и в шортах, что очень быстро отвлекало Эндрю. Пушистые носки прижимались к его ногам, когда он шел по полу, пока допивал кофе. Он был мягким и холодным, как мороженое из темного шоколада. Он открыл дверь в их комнату и увидел Нила в одних боксерах, тело перекошено, конечности завернуты в несколько серых одеял. Он был похож на потягивающегося кота. Как будто он никогда не пытался сделаться маленьким. Как будто ему никогда не нужно было изучать положение солдата во сне или держать руку под подушкой, держащую рукоятку пистолета. Его глаз дернулся. Вентиляционные отверстия в их доме были слишком хороши. Все вокруг смутно пахло кофе. Так вот как это было. Эндрю снял носки (потому что он не был язычником, как Нил) и забрался на кровать, пробираясь через облака их самых пушистых одеял и горы подушек, напоминающих взбитые сливки. Он приподнялся над Нилом и наклонился, упершись локтями по бокам его шеи. – Доброе утро, – тихо сказал Нил. Нил открыл глаза, соблазнительно ярко-голубые, именно так произнеся свое «Да», на что Эндрю ответил глубоким поцелуем. Он почувствовал, как Нил поднял руки и закинул их ему на шею. Нил щекотно массировал кончиками пальцев затылок Эндрю. Он запустил пальцы в волосы Эндрю, тот вздрогнул и стряхнул их. Нил ждал, его руки парили в абстрактном пространстве. – Сделай это еще раз, – сказал Эндрю. Он заметил легкое удивление на лице Нила, а затем увидел яркую улыбку, когда тот снова провел пальцами по волосам Эндрю. Эндрю закрыл глаза и погрузился в двойственные ощущения. Губы Нила были красными, как пигмент на кончиках пальцев. Нил провел пальцами по уху Эндрю, убрал волосы назад и посмотрел ему в глаза. – У тебя покраснели уши, – тихо сказал Нил. – Красиво. Это было похоже на снежную бурю в рождественской игрушке, которая пробудилась ото сна и встряхнулась, танцуя в сердце Эндрю. Никто никогда не называл его красивым. Всякий раз, когда они занимались сексом, у Нила словно отключался рот, и Эндрю заставлял все его слова таять, а его тело уменьшаться, пока оно не превращалось в задыхающееся, потное месиво. Губы Нила дрогнули, когда он заметил это. Понял, что это значит, несмотря на то, что намек был слишком мал, чтобы он мог иметь так много смысла. На мгновение воцарилась тишина, только они вдвоем и серая комната, а потом сквозь эту тишину, положив руки Эндрю на шею, Нил сказал. – Я когда-нибудь говорил, что ты прекрасен? Эндрю наклонился, прижимаясь всем телом к Нилу. – Заткнись, – прошептал он. Кризис предотвращен. – Нет, – сказал Нил после поцелуя, которым Эндрю попытался заставить его губы перестать шевелиться. – Ты действительно прекрасен. Осторожно, чтобы не обременять его своим весом, Эндрю начал переносить свой вес выше тазовых костей Нила. – Я не хрупкий, – сказал Нил. Он согнул колени, и Эндрю приподнялся. Назло Нилу Эндрю сразу же сел. – Кажется, я велел тебе заткнуться, Джостен. – Крутой парень, – сказал Нил. – Где я могу коснуться тебя? Эндрю остановился. Он на секунду откинулся назад, посмотрел в потолок, укоренившийся в его сознании, как ничто другое, а затем снова на Нила, на тело Нила. Шрамы Нила как карта, которую он знал. Нил занимал в сознании Эндрю свое собственное пространство. Прямо сейчас все, начиная от насыщенного кофе воздуха и заканчивая тишиной, которая никогда не могла поглотить весь их дом, было уютным. Правило заключается в том, чтобы прекратить рисовать, как только вы почувствуете удовлетворение от своего творения. – Везде, – ответил Эндрю и посмотрел, как он погружается в воду. Это было редкое предложение, которое становилось все более частым теперь, когда они переехали вместе. – Везде, – одними губами произнес Нил. Он протянул руку, как будто чума очистила мир от сахарного тростника, а Эндрю протянул ему последний оставшийся шоколадный торт, и он нежно схватил Эндрю за подол рубашки. Эндрю подчинился, схватил рубашку за воротник и стянул через голову. Он встал на колени, чтобы Нил мог сдвинуть ноги и снять свои боксеры, и с некоторым трудом Эндрю тоже снял свои, здесь не было никакой спешки, просто медленное, расслабленное движение, похожее на горячий и тяжелый мед. Нил начал вставать, но Эндрю сказал. – Подожди. – Мм? – Я... хочу... Нил опустил запястья за голову. Во всем своем розовом, насыщенном красном и нежно-голубом он выделялся в комнате, как картина. В последний раз, когда Эндрю о чем-то просил, Нил указывал на это пальцем, а иногда, когда он сам был в подходящем настроении, просил о том же самом. На этот раз он хотел. Как бы опасно это ни было, как бы ни было невозможно озвучить, Эндрю хотел иметь возможность узнать, что чувствует Нил. Чтобы убедиться, действительно ли то, о чем говорил Нил, — о том, что он разваливается на части, — было тем, чем он это представлял. На этот раз он хотел полностью поменяться. Он хотел погреться в их уюте. Он был уверен. Он был уверен в этом, потому что был не просто окружен надежной сетью их дома, но и смягчен временем. В его воспоминаниях больше не доминировали монстры, все они были закрашены сердоликом и ларимарским пигментом. – Я хочу секса, – сказал Эндрю. – О... – Нил моргнул. — На случай, если ты не заметил... – Я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом. Я хочу, чтобы ты был единственным во мне. Я хочу отдать тебе все, что ты когда-либо давал мне. Я хочу чувствовать тебя. – Подожди, ты хочешь, чтобы я был сверху? – Спросил Нил. Если бы Эндрю не подавил фейсплам, он, наверное, дал бы себе пощечину. – Я хочу твой член, – для большей выразительности он указал большим пальцем на член Нила позади себя. – Во мне. Нил. Рот Нила на мгновение приоткрылся. Вспомнив себя секундой позже, Эндрю наблюдал, как его язык катался во рту от одного уголка губ к другому, он наблюдал, как Нил прикусил губы в ответ, а затем его горло дернулось. – Ага. – Это означает «да»? – Да. Да, Эндрю. Их холодная атмосфера казалась теперь одеялом, улавливающим все тепло и доводящим его до интенсивного медленного кипения. Эндрю остро осознал, насколько они оба обнажены. Как его член лежал поперек узора шрамов на нижней части живота Нила. Нил вдыхал воздух их дома, его грудь поднималась и опускалась в устойчивом ритме, который Эндрю точно знал, как испортить. – Дрю, поднимайся, – сказал Нил, опуская «И», отодвигая пространство в своем мозгу, чтобы сосредоточиться на том, что он собирался сделать. Эндрю подтянулся так, что его колени оказались под мышками Нила, а лицо оказалось прямо перед ним. Некоторые его части были ярко-розовыми, а другие – красными, как будто он был акварелью в процессе растекания по листу. Нил провел рукой по мускулистым бедрам Эндрю, тратя свое неприлично сладкое время, чтобы оценить их. Его руки проследовали по дорожке вверх, и он притянул Эндрю к себе, поймав его взгляд, чтобы убедиться в согласии Эндрю прямо перед тем, как забрать член Эндрю в рот. Он положил руки на задницу Эндрю. Поток горячей крови среагировал на рот Нила. Оно оставило дымящуюся искру на конце каждого нерва Эндрю, и он уже начал разваливаться на части. Плавно посасывая его, Нил протянул руку и схватил смазку со стола. Эндрю хотел сказать что-нибудь слегка язвительное, но его мысли были полностью заняты ощущением рта Нила. Его красные губы похотливо сомкнулись вокруг члена Эндрю, и каждый жесткий отсос был тянущейся нитью испепеляющей эйфории. Нил поглаживал бедра Эндрю, каждая ласка заставляла его опускаться все ниже на своего никогда не хрупкого Нила. Напряжение от того, что он держался, заставляло его твердые мышцы уставать. Нил действительно хотел, чтобы Эндрю развалился на части. Эндрю почувствовал холод одного из скользких пальцев Нила на своей заднице и сказал мягкое «да», хотя он ненавидел быть нуждающимся, «да» всегда было необходимо. Такова была ценность Нила и его недостаток, его доверие к Эндрю было настолько полным, что у Эндрю не было другого выбора, кроме как признаться, если он чего-то хотел. Он почувствовал, как скользнул холодный палец Нила, каждая секунда строилась в ожидании, пока не произошло мягкое, предательски нежное нажатие на Эндрю. Он подал знак повышенного восторга, его голос заикался в низком хриплом стоне, который он был слишком тленен, чтобы утруждать себя сдерживанием. Он поймал яркую вспышку электрических голубых глаз Нила, расширяющихся от удивления, и едва успел выдохнуть. – С... Бля... Заткнись. Нил захлопал глазами. Маленькое дерьмо. Я ничего не сказал, он простонал эти звуки прямо в Эндрю, вдавливая палец глубже, и Эндрю испустил прерывистый вздох. Боже, теперь он удивлялся, как Нил вообще молчал, когда Эндрю растягивал его. Теперь настала очередь Эндрю полностью отдаться в руки Нила, и с каждой блаженной секундой Нил так мягко двигал рукой взад-вперед, а его язык мягко поглаживал. Ноги Эндрю начали дрожать. Терпение Нила было проклятием. Поскольку он тратил все свое время на то, чтобы убедиться, что Эндрю достаточно растянут, чтобы секс был совершенно безболезненным, он высосал из него все электричество. Нил добавил второй палец, осторожно вводя его внутрь. Полнота была совершенно желанной, так как она все усиливала. Давление на его член и давление внутри него умножались, пока по его телу не хлынул поток пота и стремительного жара. Нил согнул пальцы под идеальным углом, коснувшись сладкого местечка Эндрю, и тот с тяжелым звуком опрокинулся, держась прямо над подушками. Обычно Эндрю был бы слишком сосредоточен, чтобы ценить только хорошее. Он полностью сосредаточивался на том, чтобы заставить Нила растаять в куче пота и звуков, это было самой замечательной вещью. Теперь это все, что он сам мог делать, чтобы держать себя в руках. – Нил, – с трудом выговорил Эндрю, это был почти стон, так как звук сорвался с его губ. – Мы... Я достаточно готов. – Ему нужно было прекратить это сейчас же, иначе он кончит до того, как коснется Нила. Эндрю вышел изо рта Нила, дрожа от длительного воздействия языка Нила, и почувствовал, как пальцы Нила выскользнули из него. Сделав несколько вдохов, Эндрю отодвинулся от края. – На всякий случай я должен добавить третий. – Нил пошевелил пальцами. — Просто... вставь в меня свой гребаный член, Джостен. – Эндрю помолчал. Он был обязан Нилу тем же терпением, которое тот проявлял к нему. – Ладно. – Ладно? – Спросил Нил. – Да, – Эндрю расслабился на мускулистом торсе Нила. Когда Нил протянул руку, Эндрю схватил его за локоть и, подумав всего мгновение, крепко поцеловал. Ему пришлось отползти назад, чтобы полностью дать сесть Нилу, и обхватить его обеими руками. Он почувствовал, как руки Нила ответили взаимностью, и они превратились в большое потное месиво. Эндрю сосредоточился на ощущении мышц спины и плеч Нила, в то время как Нил оценил мышцы Эндрю. Холод их дома, казалось, только усиливал потоотделение Нила. – Отвратительно, – сказал Эндрю. Он отстранился и на легкую секунду удивился, почувствовав толчок члена Нила. Когда он оглянулся через плечо, то увидел, что Нил практически истекает кровью. Он повернулся к Нилу, но на него это не произвело впечатления. – Прошу прощения, – сказал Нил. Он протянул руку и положил ее на вздымающуюся грудь Эндрю. – Ты похож на Эроса. Эндрю задавался вопросом, было ли это влиянием Эллисон или Нил всегда обладал способностью плести эти романтические слова, как он плел оскорбления. Он толкнул Нила в грудь, вызвав задыхающийся смех. – Хватит тянуть. — Потребности – это не аттр-рмф. – Нил был подавлен рукой Эндрю, прикрывавшей ему рот. – Давай, – бросил Эндрю. Он приподнялся и почувствовал, как Нил провел пальцами по его бедру. И снова Эндрю был поражен гладким ощущением нежных пальцев Нила, неуклонно раскрывающих его. Он прижался лицом к кровати рядом с Нилом и застонал приглушенную песню, когда Нил ловко вошел на треть. Он сжал бедра, только чтобы почувствовать твердые мышцы Нила между ними. Он провел рукой по груди Нила, следуя самой знакомой схеме в мире, пока его рука призрачно не коснулась уха Нила, и он запустил пальцы в волосы Нила. Каждый локон был знакомым Эндрю мазком кисти. Каждый из них приводил его к форме Нила. Движение Нила. Нил. Слишком внезапно рука Нила отпустила его. Он наблюдал, как комкаются одеяла в месте, где Нил вытирал руку, а затем откинулся на твердое тело Нила. Эндрю знал каждый дюйм тела Нила. Он мог определить каждое место на его карте, используя только свой язык. Кроме них двоих, здесь больше ничего не было. Он прижал руку к коже Нила, скользя ею вверх по его груди и венам на шее, пока не провел большим пальцем по губам Нила. Он никогда не думал, что доберется сюда, но, несмотря ни на что, добрался. В их дом. Он все еще слышал гул генератора на заднем плане. Здесь пахло не только кофе, или более сухими простынями, или сексом, было что-то еще, чего Эндрю никогда не узнавал. Все и ничего из этого смешалось в запах, который проникал всюду. Он чувствовался, как одежда Нила, когда Эндрю носил ее. Он знал, что Нил пах так же, когда носил вещи Эндрю. Они могли бы облить все отбеливателем, но это осталось бы. Они могут затопить свой дом. Оно всегда будет принадлежать им. Было больно. Так сильно Эндрю хотел поделиться с Нилом чувством, которое он не мог выразить ни единым словом. Желание было исполнимо. Цвет, которого не должно было существовать. После завершения работы все это было удовлетворением шедевра. – Ты готов? – Спросил Нил. Эндрю посмотрел на Нила так, словно он был единственным человеком в этой вселенной, и сказал ему самое важное слово, которое принадлежало им; – Да. И Нил, с каким-то шипучим блеском в глазах — в поту, преломление которого позволяло его восхищению просвечивать каждой клеточкой существа Эндрю, – завершил свои мысли глубоким вздохом. Точно так же хорошая песня заставляет вас на мгновение почувствовать себя опустошенным, с ясным умом и крепкой душой. Балансируя над бедрами Нила, Эндрю мог поклясться, что слышит, как дождь барабанит по ветровым колокольчикам снаружи. – Расслабься, – тихо попросил Нил. Эндрю склонился над Нилом, а затем толчок кончика его члена, и Эндрю замер. – Посмотри на меня, – промурлыкал Нил, держа Эндрю за мышцы бедра. Как глиняная форма, шрамы на его руках говорили на своем языке с кожей Эндрю. Эндрю последовал инструкции, потому что, черт возьми, как он мог этого не сделать? И он навалился на Нила, кончик члена Нила вошел в него, как распускающийся цветок. Он чувствовал, как пульсирует кровь Нила. Он знал, как быстро бьется сердце Нила, и чем ниже он опускался, тем сильнее чувствовал себя растянутым. Завершилось это ощущением Нила и звуком гортанного стона Нила, пробивающегося сквозь приглушенный дождь. Эндрю положил руки на узорчатую грудь Нила и зарычал, когда нижняя часть его бедер коснулась восхитительной твердости тазовых костей Нила. Он сложил руки, рисуя ногтями мягкие линии, которые исчезали в одно мгновение. Как ни странно, Эндрю мог сравнить ощущение члена Нила во рту с ощущением члена Нила в заднице, но это было совершенно по-другому. Когда он поднялся и снова начал насаживаться, он почувствовал, что покраснел с головы до ног. Это было все, что он мог сделать, чтобы не позволить хриплым звукам вырваться из него каскадом. Эндрю гнался за темпом, который не мог удержать из-за дрожащих ног, которым соответствовали его дрожащие губы. Каждый раз, когда он чувствовал, что тонет, это было похоже на новую волну восторга. Он почувствовал большие пальцы Нила по бокам. – Я когда-нибудь говорил тебе, какой ты потрясающий? «По крайней мере, один раз», – подумал Эндрю. Он хотел ответить, что да, но только он попытался, как изгиб его позвоночника заставил Нила ударить в точку, от которой все вокруг загорелось, как от удара молнии в ствол дерева. Она пронзила все его тело, вызвав дрожь, и он выругался. – Черт, – выдохнул Эндрю. В благоговейном страхе Нил одной рукой погладил бедра Эндрю, а другой – грудь. – Ты так хорошо себя чувствуешь, Дрю. Эндрю не мог остановить все стоны, что вырывались из него. Они текли по его губам, как мольбы о том, чтобы Нил продолжал. Как оказалось, нет. Нил не преувеличивал. Эндрю потянулся к своему члену одной рукой, и в ту же секунду он понял, что ему пока придется воздержаться от прикосновений к себе, иначе горячее ощущение, похожее на расплавленный жгучий металл, заставит его кончить раньше, чем Нил. – Черт, Нил. Я... М... Мн... – Эндрю перешел на бессмысленный звук. Он не мог сказать «не могу», иначе Нил мог подумать, что он хочет, чтобы Нил остановился, что было бы чертовски нелепо. Нил убрал волосы с лица Эндрю, тихонько постанывая. Каждое обостренное дыхание рождало новую бабочку в сердце Эндрю. Он насаживался длинными движениями, пока его кровь не запульсировала вместе с биением крови Нила. Пальцы Нила массировали внутреннюю поверхность бедер Эндрю, и все это превратилось в одну яростную похотливую бурю. Нил издал тихий скулеж и выгнул спину. Горячее возбуждение пронзило Эндрю, и его самообладание полностью разломалось от дополнительной длины, доступной ему, когда он погружался вниз, пока их бедра непристойно не хлопнули друг о друга. Он наполовину зарычал, наполовину застонал в абсолютном возбуждении и закинул голову к потолку. Боже, он даже думать не мог. Как будто все предохранители в его теле сорвались один за другим, десять за сто — точно, когда Эндрю снова двинулся вниз и наклонился, сокращая ненужное расстояние между ними. Нил приподнял голову, и они встретились в поцелуе. Два раскрасневшихся обнаженных тела соединились в грубом акте человечности. Откинувшись назад, чтобы увеличить угол обзора, Эндрю волнообразно двигался, Нил наблюдал за ним с прекрасной страстью, без сомнения, оценивая все то в Эндрю, что показывало ему его любовь. Как и плечи Эндрю, которые Нил начал лучше массировать после тяжелых игр, пока его массаж не стал легендарным для всех оригинальных Лис. Или грудь Эндрю, которая, по словам Нила, была замечательной подушкой, хотя твердые грудные мышцы Эндрю никак не могли быть такими удобными. Или живот Эндрю, на который Нил клал руку всякий раз, когда у него была возможность, иногда целуя дорожку вверх по нему. Или волосы Эндрю, которые Нил всегда бездумно расчесывал руками. Или сухой юмор Эндрю, на который Нил все меньше и меньше обращал внимания, пока не понял шутки, которые, как предполагал Эндрю, никто никогда не поймет. Или Эндрю… Эндрю. – Я тебя терпеть не могу, – дрожащим голосом выдавил Эндрю. В Ниле не было ничего сносного. Если Нил был газом, то он был кислородом. Пытаться удержать его было все равно что пытаться удержать все облака сразу. Ни за что на свете Эндрю не смог бы продержаться, когда благотворное всеобъемлющее удовлетворение накатывало на него волной за волной искрящейся признательности. Он все еще чувствовал вкус Нила на губах. – Я тоже, – задыхаясь, выдохнул Нил. — Я... Я так близко, Эндрю. Ты чертовски удивителен. Ты так хорошо справляешься. Изо рта Эндрю вырвались трепещущие звуки. Он направил руку Нила к своему члену и поднялся выше всяких слов, когда Нил начал гладить его. Фокус исчез, оставив только звезды в виде ярких маленьких пятнышек, появляющихся в поле зрения Эндрю вместе с меловым красным песком и океанской синевой, поднимающейся до его груди, струящейся вокруг него и окрашивающей его в пот. Кровать заскрипела, когда Нил напряг ноги, изо всех сил пытаясь сдержать оргазм. Эндрю ускорился, бездумно издавая больше звуков секса, чем когда-либо, и производя звуки, которые Нил никогда не слышал, когда мчался к вершине. Все скапливалось в одной стремительной точке. Розовое тепло охватило лицо Эндрю, его член дернулся на нижней части живота Нила, когда Нил временно выпал из реальности, а затем рука Нила снова обернулась вокруг него, кружа на кончике, в то время как член Нила страстно массировал внутренности Эндрю, и точно так же тело Эндрю взорвалось. Удар за ударом откатывающейся тепловой волны пронзал его насквозь, разбивая на куски и восстанавливая заново с силой кузнечного горна. Единственная причина, по которой он знал, что нужно наклониться для поцелуя, когда Нил положил руку ему на бок, была инстинктивной. При этом он почти полностью рухнул на Нила, который застонал ему в рот. Эндрю, содрогаясь, оторвался от него и скользнул назад, прижимаясь к Нилу, пока не почувствовал теплую струю Нила, снимающего его груз, и не услышал его дрожащий голос, выкрикивающий сокращенную версию имени Эндрю. В течение минуты единственным звуком был непрерывный дождь и их смешанное дыхание. Каждый из тяжелых вдохов Нила приходился прямо в грудь Эндрю, и он мог чувствовать скользкость их собственной спермы между ними. Он все еще немного пах кофе. – Боже, – выдохнул Нил. Эндрю только размеренно вздохнул. – Ты в порядке? – Ммм, – простонал Эндрю в изгиб шеи Нила. – Это перестанет быть горячим и станет довольно отвратительным примерно через тридцать секунд. – Шестьдесят секунд, – сказал Эндрю, обнимая Нила и переворачиваясь так, чтобы он лежал на боку, но все еще как можно ближе к Нилу. Нил повернулся вместе с ним, уткнувшись носом в грудь Эндрю. – Не могу сказать, что ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Это было бы несправедливым сравнением, потому что большинство вещей, которые случались со мной, были такими дерьмовыми. – Ясность от оргазма сильно ударила по тебе. Нил издал смешок. – Я серьезно. Я не знаю, как это сказать, я не могу... Ничего из того, что я могу сказать, не кажется мне достаточно важным. Уставившись на Нила, Эндрю снял наволочку с ближайшей подушки и вытер остатки с себя и Нила, чувствуя, как напряглась грудь Нила, когда он издал удивленный звук. Эндрю бросил грязную ткань в корзину. Он только оттянул неизбежное вставание с постели. – Не надо, – сказал Эндрю. – Ты мне уже сказал. Нил выглядел так, словно вот-вот растает. Кожа светилась, как будто он плавился, глаза горели ярче всего на свете. – Да, но мне кажется, что этого недостаточно. Эндрю проводил свое сладкое, пикантное время, разглядывая каждую частичку Нила в этом освещении. В этот момент, момент совершенно новом для всех остальных. Как всегда, не было ни одного изъяна, который можно было бы выявить. Ни скрипа петель на двери. Ни открытые вентиляционные отверстия. Ни покосившаяся дверная рама. И уж точно не дождь. Нил был законченным шедевром, и Эндрю принимал участие в создании этого произведения искусства. – Не то чтобы у нас мало времени.