День зашитых детей

Рик лупил по штурвалу. Сраные маркетологи! Крюк на пол-Вселенной — и ради чего? «Дырочерви нашей червоточины: черны их дыры, это точно!» — как он вообще мог повестись на такую рекламу? Это ж кем надо быть? Наглухо отмороженным извращенцем? Обезумевшим сексоголиком? Одиноким отцом-неумёхой в глубокой депрессии? Ну да, верно — Риком Санчезом. Теперь еще разбираться с этой сраной временной аномалией. «Бе-бе-бе, время возле черных дыр течет медленнее! Бе-бе-бе, пока вы кончаете, вашим сперматозоидам оформят пенсию». Дурацкий полёт, дурацкие черви, дурацкое всё… Черт! Ему срочно нужно сбросить напряжение. Нужно что-то простое и понятное. Тёплое и доступное, как рот Морти. Да! Точно. Рот Морти вполне подойдет. Прямо сейчас. А потом он прыгнет в прошлое и вернется к своей семье. К «своей» семье. К своей «семье». Срань господня, как всё сложно! Рик проложил курс до Планеты Унтер-Морти. Они ведь не сдохли за эти годы? Ну, все эти Морти с пониженными умственными способностями. Которые верят, что живут на плоской и полой Земле одновременно. Совет Риков разрешил их трахать: они ж не умнее курицы. Унтер-Морти, конечно. Не Совет. Хотя и Совет тоже. Впрочем, в жопу Советы! Только анархия, хардкор и сычуаньский *брр*ррр-рыг* соус - вот что он уважает. Рик припарковался неподалеку от базарной площади. — Ну-ка-внука, где ты, дедушкина радость? — пробормотал Рик, расстегивая ремень. И это было громко. Площадь бурлила. Унтер-Морти мельтешили, скрипя кроссовками, гулко стукаясь головами, звонко роняя стеклянные члены. Но никто не разговаривал. На деревянном помосте шло представление: один из внуков вертел петуха, зажатого в ладонях, так, что голова птицы оставалась неподвижной. Ошеломленные зрители аплодировали. Молча. — Вашу ж мать! — сказал Рик, присмотревшись. — Да у вас же рты зашиты! Как вы едите-то, парни? И, что важнее, как же вас теперь трахать? Морти сновали мимо, почти не обращая на него внимания, только утробно бубнили сквозь сомкнутые губы: «Ба-бе, бы-бы-бы, бо, бе-бе». Рик осмотрелся. Теперь он заметил следы упадка. Морти ходили в драной и грязной одежде. Машины, припаркованные неподалеку от площади, проржавели. На одном из прилавков лежала голова Джерри. Никто не ел бургеры, хотя раньше они были любимой пищей тупых Морти. Рик стянул Унтер-Морти со сцены. Этот, наверное, у них главный: обучен фокусам, владеет вниманием толпы. Должен бы быть посмышленее и знать, что здесь происходит. Петуха освоил — и на допросе соловьём запоёт. Черт, сколько же его не было? Как они умудрились испохабить эту прекрасную планету, созданную ради оголтелых соитий? Рик затащил главного — как бы его назвать? Убер-Унтер-Морти? — в проулок и достал нож, намереваясь распороть швы. — Как же хитро зашили, мрази! Стежки, зигзаги какие-то, з***ббрррг**загогулины. Тут операция нужна, — Рик осекся на полуслове. — Так. Минуточку, — присмотрелся он. — Это же не нитки. Убер-Унитер-Морти посмотрел Рику в глаза и холодно улыбнулся. Это могло напугать кого-то, но не его — он принял улыбку за очередную имбецильную гримасу, которых на этой планете всегда было в избытке. — Так вы, говнюки мелкие, не зашиты! Это всего лишь татуировки на губах! Вы можете говорить! Просто не хотите. А знаешь, да и хрен с вами! Живите как знаете. Что важнее лично мне, вы можете открывать рот. Он победно стянул штаны, нащупал на бедре вшитую под кожу помпу. Надавил несколько раз, чтобы перегнать физраствор в ткани поникшего члена. Тот надулся, поднялся, налился фиолетовой кровью. — А ну, иди сюда, — рявкнул Рик и потянулся к Убер-Унтер-Морти. Тот дернулся, упал на тротуар. — Не арканься, пёс! Распахивай свои мармеладные губёхи, дедушка и так сегодня очень расстроен! Морти стоял на четвереньках. Рик видел его зад. Но не этого ему хотелось. Он медленно приблизился к внуку и присел рядом. — Ну что ты, зайка. Я ведь не хочу быть грубым. Прости меня, старика. Ну? Может… может хочешь сначала поговорить? — ему показалось, что в ответ раздалось бормотание. — Что? Говори громче. Не понимаю. «Ба-бе, бы-бы-бы, бо, бе-бе»? Что это значит? Убер-Унтер-Морти резко развернулся, схватил Рика за затылок, притянул к себе и проорал в ухо: — А где вы были восемь лет?! Рик опешил и отстранился, скользя голым задом по луже, царапаясь об асфальтовую крошку. Неужели прошло так много времени? — Да я… как бы, — растерялся он. — Ну. Червей сношал. — Он на мгновение почувствовал себя виноватым. — Хотя нет. Знаешь что, сраный товарищ Руденко? Я — чертов гений разрушений! Я сотворяю миры яко небывшими! Я — Вселенский Гениталий Скорби! Я — анусный герпес в бабушкином супе! Под моим взглядом плавятся боги! Так что не смей меня винить. Не смей винить меня тем более за то, что меня не было рядом, когда вы сами угробили свой мир! Он отвесил Морти оплеуху, встряхнул его и с силой усадил на землю. Достал из кармана распор и вставил в раздвинутую челюсть так, что та больше не могла сомкнуться. Щелкнув пару раз по основанию члена, он подбодрил яички резким ударом ладони и приготовился насладиться горячими ласками. Через полчаса его корабль взмыл над облаками и лёг на курс домой. Рик снова лупил по штурвалу. И в этот раз он плакал.