Часть 1
1 июня 2022 г., 21:44
****
Чон Хосоку 22 года, и он больше полжизни живёт танцами в стиле street dance и фристайл. Впервые он заинтересовался видео с танцами, когда ему было лет 9. Тогда он просто смотрел и повторял за танцорами их движения. Уже позже он начал придумывать свои собственные движения и связки. Когда Хосоку исполнилось 12, он страстно мечтал учиться танцам, но чтобы брать уроки танцев у его родителей не было денег, их семья была довольно бедной. Отец так и вовсе считал, что танцы это не серьёзное увлечение, и, тем более, не профессия для его единственного сына. Мама же, видя, как Хоби, домашнее прозвище Чона, горит танцами, тайно устроилась на вторую работу, чтобы выделять сыну деньги на танцевальную студию. Студия дала Хосоку немало, но скоро он «вырос» из неё, и преподаватель студии сам сказал ему, что ему нужно учиться в Пусане или Сеуле, а не в их крохотном городке. Закончив школу, амбициозный Чон сразу замахнулся на Национальную Академию Танца в Сеуле. И ведь поступил! И именно на тот факультет, на который хотел, — Современной Хореографии и Танца. Мама, тайком вытирая слёзы с глаз, сунула ему в карман немного денег перед тем, как он собрался и уехал. Отец так и не принял его выбора и не пришёл провожать на вокзал. В Сеуле Хосок освоился практически сразу. Ему повезло с соседом по общаге. Невысокий светловолосый Чимин с факультета Академического Танца сразу стал его другом. Талантливый, трудолюбивый и целеустремлённый Чон сразу стал любимцем преподавателей и лучшим студентом факультета. Так было и на первом, и на втором курсе. А когда Хосок был на третьем, в Академии появился Он. Чон, мать его, Чонгук. Его сразу нарекли самородком, прирождённым талантом и золотым танцором. Хоби был много наслышан о нём, но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем много раз услышать. И он посмотрел на Чонгука в деле. Он невзлюбил его сразу. Чонгук оказался хорош, да, что там хорош, великолепен. Природная пластика и одарённость сочетались с выносливостью и трудолюбием. Да, Хосок не выносил его, но не мог не признавать его талант и уважал его. И стал ещё больше работать и практиковаться, чтобы вернуть себе звание первого студента факультета. И ему это удалось. Впрочем, ненадолго. Чонгук и Хосок шли ноздря в ноздрю, преподаватели выделяли то одного, то другого. Парни загоняли себя в зале для практик, но ни в чём друг другу уступать не хотели. Чимин считал, что Хоби одержим танцами и соперничеством с Чонгуком. И это было правдой. Чонгук был его движущей силой и разрушителем его мечты всегда быть первым в танце.***
Мама говорит, что Чонгук начал танцевать ещё до того, как сделал первый шаг. Идеальный музыкальный слух и врождённое чувство ритма — вот, что всегда о нём говорили преподаватели. Танец стал смыслом жизни Чонгука ещё в начальной школе. Сначала это был какой-то невнятный факультатив по бальным и парным танца типа румбы, вальса и ча-ча-ча, но Чонгук слишком быстро из этого вырос, получив всевозможные награды на всех возможных конкурсах. Дальше это была школа танцев в Пусане, в которой ему быстро стало скучно, и он начал экспериментировать. Например, мешать разные биты и ритмы и создавать что-то новое, своё, уникальное. Street style он миксил с контемпорари, балет с джаз-модерном, гавайские ритмы со стрип-пластикой. Ему становилось неинтересно в тех рамках, которые предлагали школы и студии. Он проводил больше времени на улицах, танцевальных баттлах, больших музыкальных ивентах и впитывал, как губка, каждое движение, каждый новый стиль, каждую связку. Всё было хорошо, пока в 9 классе ему не порвали сухожилие на ноге. О танцах пришлось забыть. Сразу после выписки из больницы он пережил несколько нервных срывов и депрессию. А в 11 классе понял, что никто и ничто не в силах остановить его движение к мечте. Начался долгий путь восстановления, тренировок, репетиций и череда неудач, которая всё же закончилась с поступлением в известную во всей Корее танцевальную академию в Сеуле. Чон выкладывался на полную катушку, забивая на все предметы, кроме тех, что касались музыки и танцев. Он не спал ночами, проводил время в танцевальных залах, ходил на любые дополнительные занятия и однажды встретился со звездой университета, — Чон Хосоком. Сказать, что Чонгук втрескался сразу и сходу, не сказать ничего. Хосок стал несбыточной мечтой и врагом номер один в одном флаконе. Тем интереснее была эта борьба. Чон был хорош. Тело без костей, выверенные движения, смешение техник, умение работать ногами, — во всём этом Хосоку не было равных. Как и в красоте. Чонгук ненавидел Чона так же сильно, как и был влюблён, и поэтому не было ни дня без кровавой бойни за первенство на факультете. Хосок был его героем и одновременно главным конкурентом. Чонгук был одержим тем, чтобы доказать, что он лучше. Не для того, чтобы заслужить стипендию и не для того чтобы кому-то что-то доказать, а для того, чтобы завоевать сердце третьекурсника.***
Ещё на первом курсе Хосок взял себе сценический псевдоним Джей -Хоуп для выступлений на баттлах и соревнований. Но большинство называли его просто Хоуп. В Академии же уже ко второму курсу он выработал свой стиль в одежде и стал выглядеть действительно круто. А поскольку Чон был довольно известен в Академии, то у него появились первые фанаты, — многие девушки активно флиртовали с ним. Однако, Хосок был просто со всеми мил, и не более того. Во-первых, он столько работал и тренировался, что у него буквально не было времени на отношения; во-вторых, Хоуп ещё в школе осознал, что его привлекают парни, а не девушки. Но весь его школьный опыт ограничивался неловкой взаимной дрочкой с парнем, с которым они познакомились в лагере и поцелуем по пьяни с одноклассником по имени Минхо. Хосок был не против продолжить, но Минхо на следующий день сделал вид, что ничего не было. Позже уже в Сеуле танцор немного увлёкся Чимином, и это было взаимно, однако, после пары месяцев и откровенного разговора они приняли решение остаться друзьями. На втором курсе у Чона был короткий, но яркий роман с Ким Тэхёном, парнем с факультета народных танцев. Они расстались без каких-либо взаимных претензий, друзьями. Хоуп потом познакомил Тэхёна с Чимином, и они тоже подружились. Однако, с появлением Чонгука у Хосока не осталось ни минуты свободного времени на личную жизнь. Постоянно приходилось практиковаться и работать над собой. Он ненавидел этого паренька. А ещё он как-то заметил, что младший смотрит на него заинтересованно. Сначала Хоуп подумал, что это интерес, связанный с их ремеслом, но слишком уж красноречивы были взгляды младшего и вовсе не в танцевальном зале, а и за его пределами. Всем своим внешним видом Хосок давал Чонгуку понять, что ему ничего не светит, порой ведя себя, как настоящая заносчивая задница. Но старший не мог не признать, что Чонгук довольно красив и харизматичен. И всё же они оставались друг для друга соперниками до мозга костей.***
Быть врагом и прямым конкурентом тому, кто безумно нравится Чонгуку становилось всё труднее. Он старался не сдавать позиций, но и теснить Хосока с его законного первого места не стремился. Ведь займи он главенствующую позицию, Хосок просто отошьёт его в открытую и тогда шанса не будет совсем. С отношениями у Чонгука не заладилось. Себя он осознал уже давно, ему и 12 не было. Проблем с этим не возникло, благо в мире таких, как он, ещё пара миллиардов. В 14 случился первый роман, в 16 второй, в 17 первый секс, который запомнился как очень плохой, в 18 еще один, который был воспринят как лучший. После этого наступило затишье. И вот Чон Хосок собственной персоной заполонил собой вообще всего Чонгука, и тот стал похож на заведенную машину. Он из кожи вон лез, чтобы Хосок его заметил не только как танцора и того, кто метит на его место, а как парня достойного его внимания. Но Хосок всем своим видом показывал, что оно ему не сдалось и вел себя высокомерно и чопорно. И вот, незадолго до очередного академического конкурса, Чонгук решил идти напролом и отловил третьекурсника в коридоре, отводя его подальше от глаз людских. — Хён, удели мне всего минуту своего времени. Знаю, я тебе не нравлюсь. Мы всё время соревнуемся, и ты считаешь, что я посягаю на святое и отнимаю у тебя лавры, притесняю тебя, и так далее. Но, знаешь, может прекратим эту борьбу? Ты… Ты мне сильно нравишься, и я хотел бы предложить тебе встречаться. Хосок удивлëн. Он выслушивает речь Чонгука, и в его груди сплетается клубок из самых разных эмоций. С одной стороны, ему льстит, — за Чонгуком буквально толпы бегают, а он выбрал его, вопреки даже их соперничеству. С другой стороны, это злорадство, Чонгук стоит волнуется и ждëт его ответа. Зависим от него сейчас и уязвим. Хосоку нравится это ощущение власти, ох, как нравится. Теперь он знает, как отомстить человеку, который превратил его жизнь в Академии в вечную борьбу. На минуту ему вдруг представляется, как бы это было, — встречаться с Чонгуком. Но, нет, он не позволит каким-то там сопливым эмоциям взять верх. Сейчас он покажет, кто тут главный. Хосок делает безразличное выражение лица и отвечает: — Извини, но ты меня не интересуешь. Ты не в моëм вкусе. И весь его тон буквально кричит, — «ты недостаточно хорош для меня, Чон Чонгук». Огромные глаза Чонгука, в которых минуту назад блестела искорка надежды, потухают. Он опускает голову и бормочет: — Прости, что занял твоё время… И спешно уходит. Хосок готов станцевать маленький победный танец в том же коридоре. Чонгук растерян. Что ж Хосок, ты победил. А чего ещё он ожидал от того, с кем ему по всем фронтам не светило и до этого? Конечно, его отвергли, это неудивительно… Но это, правда, очень неприятно. И не из-за уязвленной гордости, нет. А из-за того, что на его чувствах сейчас неслабо потоптались. Неожиданно вся эта борьба ему кажется такой глупой и незначительной. Неужели ради того, чтобы быть первым стоило вот так вот поступать? Видимо, да, стоило. У Хосока своя цель и свои мечты, в которые Чонгук никак не вписывается, а лишь мешает ему, буквально путается под ногами и жить спокойно не даёт. «Недостаточно хорош» — красной строкой бежит в голове. Недостаточно хорош для Хосока. Да какого ж хрена?! Растерянность быстро сменяется не то гневом, не то яростью, не то воспылавшей вдруг амбициозностью. Ничего. Чонгук ещё покажет, кто кого. Со своими чувствами он справится, но вот отнять свои стремления, погасить горящее сердце Чону никогда не удастся. — Мы ещё встретимся, хён. На сцене, -шепчет Чонгук сжимая кулаки, — и только музыка решит, насколько я хорош…***
Скоро Хосок заканчивает третий курс Академии. Четвёртый, -самый последний, сложный и простой одновременно. Нужно будет готовиться к дипломной работе, но будет меньше предметов, которые нужно сдавать в обязательном порядке. На четвёртом курсе уже можно задуматься и о подработке. Но сейчас цель Хоупа это Национальный Конкурс Современного Танца, где он будет выступать в индивидуальном формате. Победить в НКСТ это большая удача и пропуск в очень многие профессиональные двери. Многие буквально живут ради того, что победить в этом соревновании. И Хоби не исключение. Забыв обо всём, кроме небольшого количества сна и еды, он тренируется, тренируется и тренируется. До него доходит слух, что Чонгук тоже подал заявку на участие в конкурсе. Ну, конечно, если эта в каждой бочке затычка не влезет, куда не просили, то он будет просто не он. Хосок в своих силах уверен, но младший — сильный соперник. И, может, у него чуть меньше опыта и артистизма, но в технике и пластике он Хоби не уступает, а в выносливости, пожалуй, и превосходит. Чимин снова просит друга не загонять себя и постараться быть менее одержимым, но Хоуп не в состоянии унять себя, к тому же, соперничество с Чонгуком снова подстегивает его. Старший часто вспоминает тот день, когда Чонгук признался ему в симпатии. Вспоминает, потому что тогда он выглядел поверженным. И Хосок очень надеется, что он будет выглядеть точно также и после НКСТ. Хотя однажды Чонгук ему снится, снова предлагает встречаться, и Хосок говорит ему «да». И в этом сне всё, как в романтических дорамах, — свидания, прогулки рука в руке у реки Хан по ночной набережной, освещенной гирляндами, нежные объятья и взгляды полные любви. Хоуп просыпается и морщится, — надо же такой ерунде присниться. В другой раз во сне они с Чонгуком ругаются в танцевальном зале, а потом падают на маты и занимаются бурным сексом. Хосок просыпается со стояком и решает, что ему просто нужно потрахаться, раз дошло до влажных фантазий с Чонгуком. Но трахаться некогда, нужно готовиться к конкурсу. И Хоуп снова вкалывает как проклятый.***
Пережив трагическое фиаско с Хосоком, Чонгук замыкается в себе и становится агрессивным в том, что касается танцев. Преподаватели хвалят его, студенты завидуют, фанаты пускают слюни, но ему это не интересно. Лишь признание и провал одного человека теперь являются его мотивацией и движущей силой. Чонгук садится на строжайшую диету, соблюдает режим, -рано ложится и рано встаёт. Чтобы сгладить свою лёгкую угловатость, Чонгук дополнительно занимается стретчингом и стрип-пластикой без пилона. Ему нужно отточить технику и сесть на шпагат, дабы подчинить своё тело себе окончательно. Параллельно он подаёт заявку на НКСТ. Делает он это намеренно. Хочет увидеть, как враги его будут повержены. А, точнее, один враг. Самый лютый. И если все остальные претенденты работают по схеме, то Чонгук готовит свой танец сам, не спит ночами, оттачивая своё мастерство до блеска. Ни одна ошибка недопустима. Даже малейшая. Все движения должны быть идеальны, как и связки, и ритмика. Чонгука больше не интересуют отношения и любовь, он захлопывает своё сердце и навешивает на него большой замок. Победа в конкурсе — вот, что для него сейчас самое главное. На первом этапе конкурса будет общий сбор, где каждый из танцоров должен показать уровень своей подготовки, и Чонгук очень надеется увидеть там Хосока. Это война, в которой будет только один выживший.***
На общий сбор участников конкурса везут в большой загородный отель. Там они должны прожить три дня, с пятницы по понедельник и продемонстрировать свой уровень подготовленности. Рано утром в пятницу участники с вещами собираются в назначенном месте, чтобы организованно ехать на автобусах. Хосок прибывает на место встречи с небольшим чемоданом. Большую часть занимает специальная обувь, тренировочная одежда и одежда для выступлений и коробка с мазями для спины и ног и обезболивающими на всякий случай. Всем известны проблемы танцоров с суставами из-за нагрузок. В толпе будущих конкурсантов Хоуп видит Чонгука, который одет полностью в чёрное, хотя погода стоит почти летняя. На нём высокие ботинки на грубой подошве, из-под чёрной худи на руке видна татуировка. Кажется, раньше её не было. Хосок считает татуировки весьма сексуальными, а младшему она, правда, идёт, но третьекурсник никогда в этом никому не признается. Они — такие контрастные: Хоби в мягких льняных штанах бежевого цвета, в рубашке пастельно-голубого цвета и мокасинах в тон, и Чонгук, — в чёрном и с такими же чёрными волосами. Раньше у него был мягкий каштановый оттенок. Хоуп отворачивается, чтобы никто, а, прежде всего, сам Чонгук, не заподозрил его в том, что он пялится. Просто ему скучно, и он ждёт посадки в автобус. К счастью, они едут в разных автобусах и к прибытию через два часа Хосок уже совсем не думает о младшем. Он думает о конкурсе и своём выступлении. Его селят в один номер с красивым словно киноактёр парнем по имени Ким Сокджин с факультета бальных танцев. Джин, как он просит себя называть, жалуется на строгую диету, травит шутки и сам же над ними смеётся, и говорит, что его партнёрша по танцам ужасно талантливая, но имеет скверный характер. В первый день, все они тренируются и практикуются в специально отведённых залах. Вечером должен быть прогон-показ основной программы перед жюри, которое состоит из преподавателей Академии. Хоуп наглаживает свою одежду для выступления, хотя предполагается, что его стиль будет максимально небрежным, ведь он выбрал фристайл и танец беспризорника. Хореографию он ставил себе сам. Трек ему написал давний приятель, Мин Юнги, с которым они дружили ещё со школьных времён. Он теперь тоже обосновался в Сеуле, учился на музыкального продюсера и жил со своим парнем, Ким Намджуном, который был будущим учёным-ботаником. Хоуп был уверён в своём выступлении на все 100%. Никто не помешает ему занять первое место. Он посмотрел на часы, — почти 19-00. Переоделся и последовал в зал, где должен был быть предварительный прогон выступлений.***
В пятницу рано утром Чонгук берёт рюкзак и небольшую спортивную сумку с вещами, прощается с соседом по комнате и отправляется на место сбора, где уже стоят другие участники и о чём-то беседуют. Все такие разномастные и разноцветные, молодые, полные энтузиазма, они похожи на стайку бабочек — того и гляди вспорхнут. Среди них сам Чон — чёрное пятно. Он облачен в одежду этого цвета, что для почти летней погоды вообще не подходит. А ему так нравится. Зато не надо скрываться за маской дружелюбия. За несколько месяцев Чонгук изменился до неузнаваемости. Он стал жёстче, агрессивнее, более интровертным, подозрительным и недоверчивым. Вместе с тем, он стал более внимательным, сконцентрированным и сфокусированным. Он очень много работал, чтобы сейчас расслабиться и на протяжении всех этих трёх дней он собирается продолжать напряжённо и въедливо тренироваться. На его руке красуется татуировка. Не просто пара рисунков, а почти весь рукав забит. И почти все они знаковые. К его тяжёлому образу подходит как нельзя лучше, а то, что он будет выступать в чёрной майке, ещё больше подчеркнёт дерзость того номера, который он придумал. Среди участников он видит Хосока. Такого лёгкого, светлого, с переливающимися на солнце волосами. Сердце ёкает, но Чонгук тут же отворачивается и внутренним грузом придавливает зарождающееся ощущение. Так лучше. Тем более, он здесь, чтобы победить и показать, кто хозяин сцены. Чонгук сильно похудел и подкачался, стал более гибким и пластичным, исчезла резкость и угловатость, зато именно эти черты появились в характере и привычках. К счастью, в автобусе находится место, где он садится один, и всю дорогу прослушивает и просматривает запись своего номера, подмечая недочёты, чтобы их исправить. По прибытии его селят с потрясающе красивым и высоким парнем по имени Сонхва, который приветливо улыбается и мило смущается. Чонгуку нравится, что этот парень ненавязчивый и тихий, а, значит, проблем с отдыхом не будет. В этот же день они начинают много тренироваться, но вместо зала Чонгук выбирает открытую площадку и танцует босиком на траве, повторяя, повторяя и повторяя свои движения, делая их лучше, сглаживая шероховатости. К 19.00 он приходит к залу, где должен состояться смотр и снова видит Хоупа. Как назло, тот отлично выглядит, и Чонгук заставляет себя отвернуться и найти глазами Сонхва. Уж лучше так, чем он проиграет только потому что его призрачная любовь снова дала о себе знать. На Гуке чёрная майка с открытыми руками и глубоким вырезом и такие же чёрные штаны- карго и массивные кроссовки. Сонхва с интересом рассматривает его татуировку и снова очаровательно улыбается, прося потрогать. Милый парень. Видя Чонгука, Хосок сразу отворачивается. Они ведь даже не здороваются. Чонгук ошивается рядом с каким-то парнишкой своего возраста, и старший думает: «Вот и прекрасно, вот и отстань от меня», хотя Чонгук и не приставал, не считая того признания. Хоби замечает изменения в его внешности, фигуре и даже лице. Но он убеждает себя, что ему пофиг. Ему скорее интереснее увидеть младшего в деле, то есть в танце. Чем Чонгук собрался удивлять строгое жюри Академии. Тем более, что на НКСТ всё будет гораздо строже и без каких-либо поблажек. Будущие конкурсанты подходят к столу и берут номера, с которыми будут выступать сегодня. Хосок 6, а Чонгук 3. Это хорошо, первым выступать сложнее. Хотя перед ним ещё два человека, их Чон-старший в расчёт не берёт. Наступает время прогона танца, и Хосок глаз не сводит с Гуки. Со стороны, наверное, можно даже подумать, будто он заинтересован в Чонгуке. Но ему плевать на него, Хоуп заинтересован только в том, чтобы посмотреть, что Гук может на танцполе. Звучит музыка, и Чонгук выходит на середину. Все его движения отточены до ювелирности, пластичность тоже будто бы стала лучше. Хосок оценивает всё это наметанным глазом профессионала. Младший безупречен. Единственное, что бросается в глаза, что эмоционально он будто бы напряжён и даже немного надломлен. Но, скорее всего, это видят не все. Простой обыватель и зритель вряд ли увидит что-то необычное. Многие судьи посмотрят на это сквозь пальцы, -техника, пластика и владение своим телом важнее. Но Хоуп замечает, и каким-то шестым чувством ощущает, что причастен к этому. Однако, он не чувствует былого злорадства, он, честно говоря, не совсем понимает, что он чувствует сейчас. И больше сосредоточен на будущем выступлении, нежели чем на внутреннем раздрае Чонгука. Младший, на самом деле, сильно нервничает, но не из-за самого танца, а из-за ноющей боли в надстопном сухожилии. И ведь надо же было старой травме напомнить о себе именно сейчас. И обезболивающего нет, как будто специально. Чонгук на секунду ловит взгляд Хосока, но в больших почти чёрных глазах младшего стужа и вьюга. Так и надо относиться к врагу. Именно так. А душа… А душе всё равно на холод, она трепещет от одного взгляда. Чувства-то никуда не делись. Рвутся из клетки, сидят взаперти, того и гляди вылезут наружу. Нельзя. Чонгук запретил себе их. Сейчас имеет значение только то, как он проявит себя на конкурсе. Он выходит на сцену, передаёт флешку с треком и встаёт посередине, гася все внутренние системы, оставляя только биение сердца и разум. Вот так. Раз-два, раз-два. Этот бит даёт ему возможность услышать себя, и он начинает двигаться, едва начинается мелодия. Он танцует самозабвенно, рассказывает своими движениями историю. На что похожи отвергнутые чувства? Это шквал, эмоциональный вихрь в такт музыке. Ни одной ошибки, всё точно, Чонгук и сам это знает. Но, к сожалению, у судьбы свои планы на него, и уже под самый конец он делает связку, неудачно наступает на ногу, взвывает и падает на пол с криком от боли. Всё. Это полное поражение. Никто ему не простит этого промаха. Музыка затихает. Не хватило буквально пары секунд. К нему подбегают медики, помогают встать и уводят в медпункт, пока обеспокоенное жюри принимает решение. Что ж, Чон Хосок, ты победил. Чонгук уже заранее уверен в своём провале и, сидя на кушетке, пока его ногу осматривают, он прячет лицо в ладонях и пропитывается ненавистью к себе.***
Хоуп видит падение Чонгука и, судя по всему, это не просто «случайно подвернул ногу». Младшего уводят в медпункт, он довольно ощутимо прихрамывает. Бог весть откуда, у Хоби появляется чувство вины. Это иррационально и, конечно, он ни в чём не виноват. Но Хоуп видел танец младшего, который был пронизан болью разбитого сердца, что рвалась наружу. Старший не уверен, что это из-за него, но какие-то сомнения в душе всё-таки есть. Хосок почти не смотрит на номер 4 и 5, следующим должен идти он, а Чон недостаточно сконцентрирован. Он думает о Чонгуке и его травме. Если он не сможет принять участие в конкурсе, то без него будет уже не то и не так. Свою программу Хоуп оттанцовывает хорошо, можно сказать, очень хорошо. Но он собой недоволен. Это совсем не то, что он хотел показать. Получилась голая техника, а эмоции спрятались. Закончив, Чон тихо выскальзывает из зала и идëт в медпункт. Младший как раз выходит оттуда. Они пересекаются взглядами и Хосок спрашивает: — Что с твоей ногой?***
Чонгуку вкалывают обезболивающее и противовоспалительное, перевязывают голеностоп эластичным бинтом и настоятельно рекомендуют полный покой. Это то, чего Чон боялся больше всего, — срыва. Связки и сухожилие в порядке, скорее всего это из-за тяжёлых нагрузок, но неудачное приземление на ногу вызвало ударный эффект и неизвестно, как поведёт себя травма дальше. Чонгук сильно подавлен, если не сказать, сломлен. Но нет, он будет продолжать борьбу, если ему позволят судьи. Он выползает из медкабинета, стараясь не наступать на больную ногу, и только собирается сесть на диванчик в коридоре, чтобы попытаться одеть кроссовок, как встречается глазами с Хосоком и… И ничего не происходит. Ровным счётом ничего. Да, можно выпендриться, можно на грубить, нахамить, проигнорировать, но Чонгук ничего этого не делает. Он просто отпускает. Какой смысл в этой войне, если она становится настолько кровавой. Да пропади оно все пропадом, они и так целый год почти дрались не на жизнь, а на смерть. И что теперь? Да ничего. Вот вообще ничего. Чонгук с Хосоком, казалось, бился, а по сути со своими чувствами к нему боролся, отрицал их, отталкивал. Устал. Он просто устал. Поэтому он задерживает ещё немного взгляд на Хосоке, а потом садится на диванчик и тихо произносит: — Мне в 9 классе на танцах порвали сухожилие. Старая травма. Пройдёт. Хосок неуверенно садится рядом. Он молчит, потому что не знает, что сказать. Чонгук тоже молчит. Хоуп смотрит на его руку с тату, это красиво, на самом деле. Пауза затягивается. Но, тем не менее, старший чувствует, что должен сказать. Он поднимается и бросает Гуку негромко: — Надеюсь, тебе станет получше, и ты сможешь выступить. Хосок уходит к себе. На самом деле, он чувствует к Чонгуку сейчас что-то похоже на сочувствие. Чон знает, как важен для Чонгука этот конкурс. Как важен танец. Также, как и для него, или даже больше. Он представляет себя на месте младшего и понимает, что был бы раздавлен, если бы подобное произошло с ним. Чонгук смотрит вслед старшему и какое-то время не моргает. Это первый нормальный разговор за целый год. Да, всего несколько фраз, но в голосе Хосока слышалась искренность и участие. Вот так, благодаря дурацкой травме, они перестали быть врагами и соперниками, а стали коллегами. Да, они всё ещё боятся за первое место, да, они все ещё конкурируют. Но в этом больше нет тягой тягостной ноты. Этот конкурс — огромная возможность для танцоров, билет в будущее, шанс проявить себя и прославиться в Корее и за её пределами. Тому, кто победит, будут открыты все двери. Чонгук качает головой, вздыхает и, ковыляя, ползёт до судейской комнаты. Он предполагает всё, что угодно, кроме того, что ему разрешат двигаться дальше на тех же условиях, независимо от травмы. Это лучшая новость. Он низко кланяется и, хромая, идёт к себе в комнату. Следующий день Чонгук проводит с Сонхва, они вместе тренируются, много общаются, идут обедать. Несмотря на боль, интенсивность Чонгук не снижает, а просто принимает таблетки и перевязывает ногу чуть туже, чтобы не было такой нагрузки на сустав. Сонхва оказывается забавным собеседником, очень милым и приятным, а ещё заботливым. Чонгук уже и забыл, как это. Но сердцу не прикажешь, и он глазами ищет в толпе Хосока. Любовь-плохой помощник в борьбе за первенство, но Чонгук хотя бы позволяет себе снова её чувствовать. Да, безответная, да, неприятно, да, обидно. Но и облегчение он испытывает сильное. Возможно, именно это чувство даст ему крылья, и он сможет показать себя хорошо. До конца субботы, Чонгук ещё несколько раз прогоняет свою программу, то и дело взвывая от боли. Делать нечего. На отборочный придётся идти в таком виде. Хосок ловит себя на том, что ищет Чонгука в толпе глазами. Тот сидит в столовой с тем парнем, с которым он, видимо, живëт в одном номере. Хоуп очень хочет подойти и спросить, как его нога, но не решается. Они с Чонгуком — не друзья, они — соперники. Однако, Хоби не чувствует больше ненависти и злорадства. Он хочет, чтобы Чон- младший выздоровел и выступил на пределе своих возможностей. Он хочет победить его в честной борьбе. С этими мыслями Хоуп засыпает в субботу. В воскресенье с утра отборочный тур. Не все пройдут дальше. Поэтому Хосок ложится пораньше, чтобы набраться сил на завтра.***
Рано утром в воскресенье, закинувшись обезболивающими, Чонгук уже стоит среди других участником и разминается перед входом в зал. Хосок встал в 5-30, чтобы ещё всë снова прогнать и не раз. Он старается сконцентрироваться исключительно на танце и сегодняшнем выступлении. Ему просто необходимо пройти дальше. Он всë равно вспоминает о Чонгуке. Краем уха он слышал, что его допустили, и это порадовало его. Значит, травма не такая серьёзная. Младший вкалывал как проклятый. Он заслужил этот шанс поучаствовать в НКСТ. Не каждый первокурсник может похвалиться участием в таком престижном соревновании. Чон думает о том, что младший всё это время был его мотивацией и направляющей силой к развитию, к тому, чтобы быть лучше, чтобы развиваться и стараться на пределе своих возможностей. В какой-то степени, старший сейчас ему благодарен. Хоуп выполняет свой танец гораздо лучше, чем в пятницу и остаётся доволен собой. Он сделал и показал всё, что хотел. Теперь слово только за судьями. Глядя на то, как танцует Хосок сквозь щелку в двери, Чонгук ощущает какой-то странный душевный подъём. Словно подпитывается его энергией, загорается от его огня, становится сильнее. И это странно, ведь они едва переносят друг друга. И тем не менее, Чонгук ощущает вибрацию по всему телу, как будто адреналин разливается по венам, притупляя боль и страх, придавая уверенность. Каким-то непонятным образом, старший стал мерилом идеала. Он стал тем уровнем, к которому Чонгук стремится, и это удивляет, поражает и смущает одновременно. Старший хорош. Нереально, невероятно хорош. Как внешне, так и в танце, и, Чонгук уверен, душа у него так же хороша. Жаль, что ему не познать её. Жаль, что Хосок не дал ему шанса, воспринимая лишь как занозу, которую надо поскорее вытащить. Тем не менее, на этой волне Чонгук исполняет свою программу даже лучше, чем мог предположить. Он на драйве, он словно под кайфом и знает, кого надо благодарить за это. Последняя связка удаётся, Чонгук весь мокрый, но довольный, кланяется судьям и выходит из зала ища глазами того, кто так вдохновил.***
Они оба проходят отборочный тур. До первого этапа основного конкурса ещё две недели, и все две недели Хоуп тренируется как заведённый. Он успевает как-то при этом учиться и иногда спать и есть. Его отношение к Чонгуку поменялось после того случая на отборочном. Старший больше не испытывает ненависти или неприязни. Он уважает Гука за его целеустремлённость и работоспособность. Парни даже стали здороваться, когда встречаются в университете. Хотя, конечно, они далеко не друзья и даже не приятели. Просто устно подписали пакт о взаимном ненападении. Репетиции отнимают все силы и всё свободное время. Друг Чимин переживает за Хосока и иногда по доброте душевной притаскивает ему какую-нибудь еду в тренировочный зал. Хоуп треплет милого тонсэна по волосам, быстро перекусывает и снова возвращается к работе. На самом деле, две недели это совсем немного. Для Чонгука то, что он прошёл отбор означает слишком много. После этого он ещё сильнее осознает свою ответственность, и, по возвращении, сразу идёт к врачу. Его голеностоп и сухожилие не в самом лучшем виде и, не дай Бог, на конкурсе что-то пойдёт не так. Плюсом к физиотерапии ему прописывают определённые препараты, и он, довольный, возвращается в общежитие и этим же вечером начинает свои тренировки. Разрываться между учёбой и танцами трудно, но перевешивают танцы. Проще было бы поселиться в зале, и тогда можно было бы не отвлекаться на перемещения. Но, конечно, Чонгук сделать этого не может. Большую часть времени он оттачивает свой второй танец, поставленный вместе с преподавателем по джаз-модерну. Чонгук сильно рискует, ведь танцевать он будет под сравнительно медленную музыку. И тем не менее, ему нравится. Зачастую Гуки остаётся в зале и смотрит, как танцуют третьекурсники, в том числе, и Хосок. Что уж говорить, а танец и сам старший это синонимы. Он слишком хорош. И Чонгук даже не расстраивается, когда понимает, что у Хосока шансов на победу в разы больше. — Хён, пойдём в клуб? Но не в обычный. Там нет бара и выпивки. Там есть танцы. Пойдём, будет интересно. Сегодня выступает лучший танцевальный коллектив «Банда». Ты наверняка слышал, что они вытворяют. Чонгук отлавливает Хосока после репетиции и хочет пригласить его в «Бункер», — самый известный подпольный танцевальный клуб города. Им нужно хоть немного отвлечься перед конкурсом. Один вечер свободы не повредит. В любое другое время Хосок бы не согласился. Но момент выпал удачный. Хоуп настолько устал от тренировок, что уже не вывозит. Плюс у него совершенно замылился глаз. Он уже не может смотреть ни на свои видео с записью выступления, ни на себя танцующего в зеркале. Ему просто необходим глоток свежего воздуха и отвлечься. Поэтому он говорит Чонгуку: «да», и они договариваются встретиться у входа в «Бункер» в 21.00.***
Для Чонгука это, пусть и небольшая, но победа. Не над старшим, а над собой и над неловкостью. Чонгук тоже ужасно устал, он тоже уже не может прогонять одно и тоже по сотому разу. Перезагрузка в виде похода в клуб отличный способ расслабить тело и мозг, а так же, возможно, посмотреть на новое в танцевальных тенденциях. Уже в своей комнате он понимает, что собирается на встречу с Хоупом, как на свидание. Во всяком случае, для него это будто свидание, и он нервничает. Пока принимает душ, пока бреется, пока выбирает одежду, пока укладывает непослушные волосы, в результате, просто вороша их на голове. Образ получается какой-то уж очень дерзкий, но для клуба самое то. Капля парфюма на запястья и шею, кожаная куртка сверху. Ровно в 21.00 Чонгук уже стоит у Бункера и высматривает Хосока. Прождав 10 минут, Чонгук начинает расстраиваться и думает грешным делом, что его прокатили. От этого неуютно. И неприятно. Со стороны Хосока это открытое пренебрежение, но Чонгук упорно и упрямо ждёт. Надо, и час, и два, и пять будет ждать. Чёртова любовь, что она делает с человеком?.. Почти полностью подчиняет его тому, на кого направлено это чувство. Хосок приходит в 21:20. Он одет довольно просто. В чёрные облегающие джинсы, чёрный свитшот, бомбер цвета хаки и высокие чёрные ботинки. Чону остаётся только гулко сглотнуть и быстро оглядеть старшего с ног до головы. Он потрясно выглядит. Не менее дерзко, по мнению Чонгука, и весьма сексуально. Старший видит Чонгука и машет ему рукой. Хоуп подходит к младшему и после приветствия спрашивает: — Сто лет не был здесь. Вход платный же, где билеты покупать? Парни заходят в клуб и садятся за свободный стол. Сцена находится в центре самого помещения, она освещена, но пока на ней никого нет. В клубе ещё довольно пусто, диджей за вертушкой слегка разогревает атмосферу крутыми миксами, добавляя модные биты, разноцветные софиты освещают зал и создают настроение. Чонгук сам не пьёт и заказывает обычную колу. Алкоголь для танцора губителен, тем более, он на таблетках. — Слушай, а ты сам не хочешь со мной сразиться? Здесь, сегодня, полностью импровизируя? Это не ради победы и первенства, а ради удовольствия? Чонгук смотрит на Хосока, не моргая, прямо в глаза и его взгляд темнеет, а потом он ухмыляется и совершенно по-блядски обхватывает горлышко принесенной стеклянной бутылки губами и делает глоток. Они отдыхают, и Чон намерен флиртовать на полную. Чонгук предлагает сразиться в танцевальном баттле. Хоуп давным-давно не занимался подобным. С одной стороны, с Чонгуком это может быть достаточно интересно, он сильный соперник. С другой стороны, стоит ли делать это и тратить энергию? Ведь он думал, что будет сегодня просто зрителем. Хосок не отвечает какое-то время и держит паузу. Чонгук смотрит на него, а потом берёт бутылку с напитком и слишком фривольно прикладывается к горлышку, навевая недвусмысленные ассоциации. Хосок смотрит и не отводит глаз. Он знает, что этот спектакль для него. -Хорошо, — наконец, соглашается Хоуп, — баттл так баттл. Внутренне Чонгук ликует. Танец один на один с Хосоком, вне конкурса, вне соперничества, глядя ему в глаза, — это будет офигенно. Внутри зарождается азарт и что-то ещё… возбуждение. Чонгук делает ещё один глоток, запрокидывая голову так, чтобы было видно дёрнувшийся кадык. Он прекрасно осознает, что Хосок не сводит с него глаз, и это заводит младшего. Чон смотрит на младшего. Да, он признаёт, что Чонгук привлекательный. Даже в этом клубе на него пялятся, если не все, то многие. Хосоку даже немного лестно, что младший выбрал его. Старший внимательно смотрит, как Чонгук пьёт колу, и его кадык дëргается. Хосок отводит взгляд. Говорят, что как человек танцует, так он и трахается. Они с Гуком прекрасные танцоры. Хосок ухмыляется своим мыслям. Чонгук выходит из-за стола и подходит к организатору мероприятия, договариваясь о батле после выступления «Банды» и возвращается снова за столик. — Ты всех так ненавидишь, как меня? -внезапно спрашивает Гук, — Или я избранный, а? В крови нет ни капли алкоголя, но адреналин развязывает Чонгуку язык, и он дразнит Хосока, общаясь с вызовом. На провокацию Хоуп не ведëтся: — Я не ненавижу тебя, Чонгуки, — говорит он спокойно, вертя в руках стакан с минеральной водой и лимоном, — А избранный ты или нет покажет конкурс. Хосок затихает, потому что начинается выступление, ради которого они сюда и пришли. «Банда», — коллектив, собранный из уникальных людей, самородков, танцующих каждый в своём стиле, но при этом они словно единый организм. Сложные поддержки, флипы и почти акробатические номера заставляют сердце Чонгука трепетать. Вот это профессионалы высшей лиги, победители всех возможных конкурсов страны и за рубежом. Чонгук смотрит во все глаза, пропитываясь энергией выступления, и проигрывает в уме слова Хосока. Ощущение, что старший что-то задумал. Чонгука это будоражит, аж вибрирует всё внутри и зудит. Он шумно дышит и на секунду закрывает глаза, пытаясь унять сердцебиение. В животе завязывается тугой узел, и к моменту окончания выступления его уже разносит от избыточной энергии. Хосок с большим интересом смотрит на выступление «Банды». Профессиональный взгляд мешает ему полностью проникнуться эмоциями и энергетикой, ибо он оценивает техническую сторону выступления, связки, элементы, композицию, но, тем не менее, Чон- старший всё-таки проникается драйвом талантливой команды. Но, в отличие от Чонгука, к началу батла Хоуп собран и сконцентрирован. Это его обычное состояние перед любым танцем. Он не бывает расслаблен перед выступлением. -Я тебя сделаю, хён, — подчёркнуто низко и хрипло произносит Чонгук и кивает на сцену. Хосок лишь криво ухмыляется. Он знает, что он в отличной форме, и вызов Гукки его не пугает. Когда ведущий объявляет их батл, они оба выходят на сцену, и кто-то кричит имя Чонгука из толпы. Младший довольно улыбается. Звучит музыка. Хосок танцует первым. Он начинает с пары несложных связок, потом переходит в горизонтальное положение, сложившись в коленях и выходит из него нижним брейк дансом. Толпа одобрительно гудит. Очередь Чонгука показать себя. Пока танцует старший, Чонгук неотрывно смотрит на него, пытаясь поймать его взгляд. Он восхищён Хосоком, восторжен, глаза по-особенному блестят, а зрачки расширяются, стоит только старшему опуститься на пол и сделать нижний брейк. В танце нет ни намёка на секс, но для Чонгука Хосок им просто пропитан. Толпа взрывается и гудит после выступления Чона, но Чонгук не волнуется. Это импровизация. Они здесь не ради победы или призов, а ради удовольствия. Чонгук считает, что кроме техники в танце должна быть душа. Поэтому он наоборот расслабляется и позволяет своим эмоциям, своему драйву, своей адреналиновой дымке себя вести. Он запрыгивает на сцену, кивает диджею и на секунду затихает, ища глазами взгляд Хосока в толпе. Этот танец будет для него. В стрип-пластике есть огромный плюс, — она даёт не только гибкость и чувство ритма, но и неповторимую плавность движений и красивые элементы. Наверное, никто не ожидает, что брутальный парень вдруг начнёт танцевать под медленно-мелодичную музыку, тем сильнее произведённый эффект. Чонгук чередует резкие связки с плавными, красивыми движениями, изгибается, танцует самозабвенно и смотрит, смотрит, смотрит на Хосока. Если это не открытое соблазнение, то что? Хосок думал, Чонгук его сделает танцем? Нет, не этим. Эмоциями. Его цель-пробить панцирь старшего и выманить его, настоящего, наружу. Хосок смотрит на Чонгука без отрыва. Тот танцует весьма сексуально и провокационно. Элементы стрип пластики вкупе с накаченным, подтянутым, выносливым телом смотрятся завораживающе и очень будоражат. А ещё больше будоражит то, что Гуки почти не отрываясь смотрит на него, Хоупа. Старший знает, чувствует, — этот танец для него. Чонгук смотрит ему прямо в глаза и гладит свои бëдра, приседая. Хоби признаётся себе, что да, это заводит. Зал взрывается криками и аплодисментами. Кто-то скандирует имя Чонгука, кто-то смотрит на него. Чем же ответит старший? И старший отвечает. Он подходит и просит поставить трек. Снимает бомбер и подвязывает угол футбол, немного обнажая живот. Массивные ботинки тоже снимаются, и Хосок остаётся босым. Он танцует под песню Take me to church, и это танец грешника. Полная импровизация, балет с фристайлом и элементы той же стрип пластики. Да, Хоуп не лыком шит, он тоже так умеет. Он не копирует, а передразнивает Чонгука в танце, извиваясь на сцене, широко раздвигая и сводя бёдра. Внезапно трек меняется на быстрый, и Хосок фактически имеет зал, делая неприличные движения бёдрами, имитирующие недвусмысленные толчки и снова переходит почти в балет под плавную балладу под конец. Чонгук заворожен, шокирован и впечатлён одновременно. Едва Хосоку стоит скинуть обувь и приподнять футболку, как Чонгук едва дышит. Таким экспрессивным, страстным и чувственным он Хоупа никогда не видел. Это поистине уникальное зрелище. Хосок растворяется в танце. Для Чонгука всё вокруг теряет смысл, и лишь этот человек на сцене становится центром его Вселенной. Любовь, которая родилась за одну секунду и продолжавшаяся целый год, сейчас скребётся где-то под рёбрами, просит, требует выхода. Чонгук бы сейчас бросился к нему, припечатал его поцелуем, но нельзя. Борьба дальше бесполезна, Чонгук уже проиграл. Поэтому он выбирает для ответа самый свой неудачный номер, который ставил на женский танец. Что-то типа кавера, но никогда никому не показывал. Он выпускает чёрную футболку наружу, поправляет джинсы и шепчет диджею название песни из трек-листа. По его реакции всё и так понятно. Диджей хихикает, но послушно ставит музыку. Услышав первые аккорды, Чонгук забывает обо всем и начинает двигаться. Когда баттл заканчивается, Хосок следит взглядом за Чонгуком и будто невзначай оказывается рядом. Он наклоняется к самому уху Гука и шепчет: — Поехали ко мне, Чимин как раз в Пусане у родителей. Хосок почти уверен, что Чонгук не скажет «нет». А старший завëлся ещë во время первого танца младшего и безумно хочет его. Хоупу наплевать даже если кто-то заметит, что они уедут вместе. Ему сейчас интересен только Чонгуки. Младший дышит отрывисто, размыкает губы, слушая этот хриплый шёпот и хватается за футболку Хосока, сминая её в руках, а потом долгим, тягучим взглядом смотрит ему в глаза. Неужели… Неужели все получилось и старший обратил на него внимание? Это словно прекрасный сон, который вдруг становится реальностью. В омуте глаз старшего плещется желание, оно ничем не прикрыто и то, как Хосок явно показывает свои намерения зажигает Чонгука, и его интерес возрастает в разы. Да, он тоже хочет. До побелевших костяшек и тугого узла внизу живота. Поэтому он приближает своё лицо к лицу Хоупа и выдыхает: — Поехали…***
Старший сминает губы Чонгука уже в такси. Они оба трезвы, но Хоупу кажется, что он опьянен. Адреналин батла, танцы взбудоражили кровь, а этот мальчишка вызывает в нём бурное желание. Хосок целует его губы, а рукой ведёт по крепкому бедру. О, ему давно хотелось это сделать. От Гука так приятно пахнет, и старший прикусывает кожу на его шее. Чонгук едва поспевает за напором Хосока. Тот немного агрессивен, и Чону это нравится, это заводит не по-детски, и, наплевав на водителя, он подаётся всем телом к старшему, отвечает на поцелуй немного несдержанно, тихо поскуливая от нетерпения, а руками шарит, откровенно шарит по телу Хосока, потому что вдруг разрешили, и это вызывает взрыв всяких ощущений в разуме и в теле. Он смелеет, в такси темно, и Чонгук ведёт ладонью до низа живота Хосока, а потом и до его паха, накрывая его рукой и чуть сжимая. В комнату общаги они вваливаются уже порядком на взводе. Хоуп едва успевает закрыть за ними дверь, как тут же наваливается на Чонгука и прижимает его к стене. Он кусает его губы, терзая их зубами, царапает его спину, залезая под футболку и впечатывает колено между ног Чонгука, приподнимая его и прижимая пах младшего. Чонгук был возбуждён ещё в клубе, а сейчас так и вообще тонет и теряется в ощущениях, становясь таким послушным, податливым, кротким. Вся его брутальность, вся спесь, гордыня исчезает, а появляется чувственный, стонущий и нуждающийся мальчик, которому позволили прикоснуться к прекрасному. Он цепляется за шею Хоупа пальцами, целует бешено, сумасшедше и трётся о прижавшее его колено, истекая, буквально чувствуя, как естественная смазка пропитывает бельё. Да в жизни такого не было у Чонгука, чтобы он, как девчонка, начинал течь, извивался под прикосновениями и хныкал, ныл и стонал, закатывая глаза. Хосоку определенно нравится реакция Гука, его отзывчивость и податливость. Это заводит. Хосок не любит холодных безэмоциональных партнёров. Он забирается под одежду младшего, царапает его живот и торс. И тут же спешит избавить его от мешающей одежды. Старший фактически бросает парня на кровать, нависает сверху и целует его шею и ключицы. Целует, кусает, лижет. Он хочет этого парня. Прямо сейчас. Хоуп ласкает губами и языком соски младшего, выбивая изо рта стоны и наслаждается тем, как Чонгук буквально извивается под ним. Хосок встаёт, достаёт из шкафа смазку и презервативы, ставит их рядом с кроватью и одним движением стаскивает с Гуки остатки одежды. Наспех сняв с себя всё, Хосок выдавливает смазку на пальцы и вводит в Чонгука сразу два до упора. Чонгук кричит, по-настоящему громко, с наслаждением, срывая голос и хватаясь за предплечья старшего, царапая их. Хоуп похож на торнадо. На сцене и в постели. Правду говорят, — как человек танцует, так он и трахается. Чонгук мечется, не зажимается, не стесняется, принимает сразу два длинных, охуенных пальца и ерзает, перекатывая их в себе, насаживаясь на них. Да он без растяжки, такое ощущение, что был готов, и поэтому он может только сорвано произнести: — Сзади… Пожалуйста… Хочу сзади… И снова выгибается, тянет старшего к себе, впивается в его губы. Они горят. И сгорят до тла. Чонгук точно превратится в пепел, если старший его сейчас же не возьмёт. Хосок исследует рот Чонгука языком. Пошло, развратно, мокро. А затем разрывает их поцелуй и легко переворачивает младшего к себе спиной. Сначала он прижимается к его спине торсом, пока они оба стоят на коленях. Одной рукой он водит по его груди, задевая соски, а второй засовывает пальцы в его рот и потом опускает их на шею и чуть придушивает. Хоуп надавливает на спину Гукки, принуждая наклониться, раскрывает его бёдра и входит до самого конца. Он сразу же начинает быстро двигаться, задаёт высокий темп, и их тела начинают издавать характерные шлепки. Хосок тяжело дышит, сжимает бёдра Чонгука до побелевших пальцев и толкается-толкается внутрь в сумасшедшем ритме. Чонгук покорно, с удовольствием, с плохо скрываемой жаждой принимает от Хосока всё. Этот человек совершенно лишает его воли. Ему хочется подчиняться, отдаваться и растворяться в нём до последней капли. Хосок не щадит Чонгука, а тому и нравится. Он показывает это телом, засасывая его пальцы, покусывая подушечки и облизывая фаланги. Гуки выстанывает его имя неприлично высоко, задыхаясь от того, что творит старший, нутром раскрывается навстречу Хосоку, принимая всего его сразу. Чонгук вскрикивает на каждом толчке, ибо Хоуп растягивает его, заполняет собой, таранит изнутри. Гук царапает простынь, опускает голову, прогибаясь в пояснице сильнее, пропуская старшего глубже и чувствуя его низом живота. Ему нравится темп, который берёт Хосок, его уносит волной, когда чувствует, как сильно пальцы сжимаю его бёдра. Чонгук подстраивается под ритм старшего и слегка двигается навстречу, содрогаясь и выскуливая что-то нечленораздельное. Это настоящее безумие, это страсть, это похоть, это голод. Хоуп и, правда, не щадит Чонгука. Он имеет его сзади, а потом резко выходит и переворачивает на спину. Они оба потные и разгорячённые, но старший не замечает этого. Он снова входит резко и на всю длину, широко разводя бёдра Гуки и шлепнув его разок. Под этим углом в простату попасть проще и Хоуп чувствует, что попал. Он не останавливается, а продолжает долбиться в это место, наклоняется и кусает губу младшего, чуть не рассчитывает силы и чувствует на губах солоновато-железный привкус крови. Чонгуку кажется, что он падает куда-то с огромной высоты, потому что никто никогда не имел его настолько хорошо. Это потрясающе, и Чонгук не сдерживается в звуках и в движениях, поощряя Хосока и вздёргивая бёдра вверх, когда тот оставляет шлепок и тут же заполняет его снова. Да, это феерия. Жёсткая, агрессивная, но всё-таки феерия. Хоуп попадает по простате, а Чонгук взвывает и воет в голос, не думая о соседях, разводя ноги шире и сгибая их в коленях ещё больше. И лишь, когда Хосок кусается так, что губа лопается и идёт кровь, Чонгук закусывает её и позволяет себе схватить старшего за волосы на затылке и стянуть так, чтобы тому было больно. Это подстёгивает младшего, и он едва держится, чтобы не кончить. Хосок продолжает втрахивать младшего в кровать, которая жалобно скрипит и качается, и разве что не ломается от напора и движений двух разгорячённых тел. Хоуп очень близок к кульминации и вот-вот кончит, но не может сделать этого раньше младшего. Он опускает руку, нащупывает член Гука и надрачивает ему в столь же безумном ритме. Чонгук сдаётся. Под таким напором грех не сдаться. Он выгибается, цепляясь за запястье старшего, сжимает его и кончает в его руку почти сразу с хриплым криком, содрогаясь, как будто отключаясь от реальности. Оргазм просто атомный, сокрушающий, до заложенных ушей и до сбитого к черту дыхание. Грудная клетка ходит ходуном, глаза блестят, а приоткрытые губы моментально высыхают. Хосок продолжает двигаться внутри. Он знает, что после оргазма внутри всё ещё более чувствительно. Но как бы он ни старался, надолго его не хватает. Старший кончает с низким хрипом, содрогаясь всем телом, выходит и в изнеможении падает на кровать рядом. Он восстанавливает дыхание и лежит, почти не двигаясь. Потом он снимает презерватив, встаёт, чтобы пойти в ванную и выкинуть его. По дороге подходит к холодильнику и достаёт две бутылки воды. Одну кидает Чонгуку, вторую открывает и садится на край кровати. Хоуп отпивает сразу половину, так ему хочется пить после жаркого секса. -Это было потрясающе, — говорит он ровным голосом, — Чонгук, я не могу, к сожалению, предложить остаться. Это не в моих правилах. Могу дать денег на такси. Он не смотрит на младшего. Ему немного, лишь самую малость стыдно и неловко. Но зачем давать ложные надежды?***
Чонгук не успевает даже сделать глоток, не успевает сказать и слово и улыбнуться… Как его бытие снова раскалывается надвое. Хоуп просто использовал его… Как игрушку для секса… Как… Как проститутку, которая была сама согласна отдаться… Он, зная о его чувствах… Чонгук осторожно опускает бутылку на пол, дрожащими руками собирает одежду, быстро одевается и, не глядя на Хосока, выходит в коридор. Ему нужно успеть покинуть это место до того, как его накроет. У Чонгука есть всего несколько секунд. Он быстро шнурует кроссовки, подбирает кожанку и тихо говорит: — Сам доберусь. Отомстил, да? Доволен? Я думал, ты другой. А ты такой же, как все остальные. Чонгук вылетает за дверь, не разбирая ступенек, бежит вниз и выскакивает на улицу. Перед глазами всё плывёт, он задыхается и выходит на проезжую часть, едва не попадая под машину. Водитель что-то кричит, но Чонгуку будто ваты в уши напихали. Его использовали. Хоуп увидел, что он готов, что смотрит восхищенно как на Бога во плоти и просто использовал. Растоптал, распорол сердце, да ещё и станцевал на осколках. Чонгука раздирает изнутри и, едва оказавшись на другой стороне улицы, он наклоняется и кричит, распугивая редких прохожих. Он кричит так, что саднит горло, срывается голос, а потом он падает на колени, которые подгибаются и рукой упирается в мокрый после дождя асфальт, царапая его ногтями. Он задыхается, рычит, отталкивает какую-то женщину, которая пытается ему помочь. Лёгкие, внутренности, душа горят огнём. Верно, Чонгук заживо сгорает в этом огне и превращается в пепел. Ему больно везде. Абсолютно везде. Как будто иглами нутро исколото. Отыгрался. Хоуп просто на нём отыгрался. Просто показал своё превосходство. Втёрся в доверие, трахнул и выкинул, как ненужную вещь. Чонгука выворачивает тут же. В желудке пусто и лишь желчь и слизь кислой и горькой массой выходят наружу. После этого он уползает в подворотню и садится на каменную ступеньку, прислоняясь с холодной стене и закрывает глаза в надежде, что к утру его уже не станет.***
За Чонгуком хлопает дверь, а Хосок садится на кровать и опускает лицо в руки. Он ведь всё сделал правильно. Так почему так ноет сердце? Почему так больно? Год назад, когда Чонгук появился в его поле зрения, Хоуп, конечно, заприметил одарённого танцора. Но было не только это. Чонгук ему сразу понравился. Красивый, сильный, одновременно, сексуальный и очень милый. Улыбка ребёнка и эта родинка под нижней губой… Красивый мальчишка. Чон-старший много тренировался и работал над собой. Но и Чонгук был ничем не хуже, не уступал ему ни на йоту, и Хоупа это одновременно подстёгивало и пробуждало уважение и симпатию. И хотя танцор отрицал это даже наедине с собой, но Чонгук начинал ему нравится гораздо больше, чем хотелось бы. Но Хосок масштаба бедствия не понимал, пока однажды Чимин не сказал ему: -Хён, ты случайно не влюбился в этого своего Чонгука? Только о нём день и ночь напролёт талдычишь. Честное слово, уже утомляет. Кстати, он не такой уж невинный ягнёночек. Ты с ним честно соревнуешься, а он поспорил на тебя. -Что?! О чём ты, Чимини? — удивляется Хоуп, никак не понимая, о чём вообще идёт речь. -Он поспорил с Субином на тебя, — как неразумному разъясняет Пак, — что ты влюбишься, будешь с ним встречаться. А он бросит тебя перед самым финалом НКСТ. И ты будешь сломлен и проиграешь. Чонгук-хитрый. Он всё рассчитал. Чон хмурится, сдвигает брови к переносице. -Кто такой Субин? -спрашивает он у соседа по комнате. -Хван Субин с факультета бальных танцев. Высокий такой. Они с Чоном то ли мутят, то ли просто друзья. Я точно не знаю. Но Субин мне сам сказал про спор, -глаза Чимина выражают сочувствие, -Ты ведь не влюбился, Хосоки-хён? Хоуп молчит. Думает напряжённо. -Нет, Чимини, не влюбился, -произносит Хосок, слыша, как внутри с грохотом запираются все ворота в его сердце и вешается не один десяток замков. -Хочешь я рамен приготовлю? -заискивающе смотрит ему в глаза младший, нежно проводя по руке своего хёна. -Познакомь меня с Субином, а? — ухмыляется Хосок. -Ты мне не веришь, хён? -немного обиженно спрашивает Чимин. -Конечно, верю, Чимини, -возражает Чон, -ты один из немногих, кому я верю. Хосоку так и хочется добавить «теперь». С Субином он знакомится в тот же вечер и тот подтверждает, что мол так и было. Поспорили, что Чонгук влюбит в себя старшего и бросит. И одним камнем двух зайцев убьёт. И конкурс выиграет, и ненавистному сопернику сердце разобьёт. Хосок уходит гулять до поздней ночи. Покупает сигареты, курит одну за другой и шагает по ночному Сеулу. Он-то, дурак, представлял их вместе. Они были бы такой красивой парой. Высокий сильный подкаченный Чонгук с чёрными как смоль волосами и изящный поджарый светловолосый Хосок. Он представлял их вместе. Он хотел этого, хотел предложить ему встречаться, перестать быть врагами, хотел пригласить его на романтическое свидание. Хотел узнавать его понемногу, целовать его губы и лишь потом соблазнить на пятом или седьмом свидании. Он хотел с ним серьёзно. Он хотел его себе. Хотел с ним всего. В ту ночь Хоуп будто перерождается. Становится циничным, жадным до работы, до победы, амбициозным, холодным и расчётливым. Он решает отомстить. И когда Чонгук подходит к нему с предложением встречаться и признанием в симпатии, Хосок уже готов. Но и этого оказывается мало. Чонгук плетёт свою сеть, а Хоуп делает вид, что попался. И выступление «Банды» в клубе тоже совпадает удачно. Единственный момент, когда Хосок даёт слабину, когда видит, что у Чона младшего проблемы с сухожилием. С этим ведь невозможно притвориться, такое не подделаешь. Но дальше больше. Чонгук хотел его бросить перед финалом конкурса? Так Хосок опередил его на пару шагов. Соблазнил и показал ему, что он просто дешёвка. Так почему же боль в глазах Чонгука была такой настоящей? Почему какое-то чувство внутри не даёт покоя сейчас? Почему интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто? И почему Хоупу самому так хуёво, что хочется выйти в окно?***
Добрую половину ночи Чонгук сидит в подворотне, кутаясь в холодную кожанку, пытаясь согреться. На улице проливной дождь, как раз подстать состоянию. Ненависть. Вот, чем руководствовался Хоуп. Тщеславие. Желание быть во всём первым и главным. Чонгук думал, что Хосок замечательный, добрый, отзывчивый. Он думал, что Хосок разглядит в нём кого-то большего, чем просто любовника на ночь, чем врага, чем букашку, которую надо раздавить. У него получилось. Раздавил. Не вышло окончательно тогда, добил Чонгука сейчас. Никакая борьба, никакие чёртовы танцы, никакой конкурс этого не стоит. Мир прогнил до основания. Всё продаётся и покупается. Чонгука знобит, он хлюпает носом, но найти в себе силы и встать он не может. И поехать в общежитие не может. Ему даже думать больно. И дышать больно. И жить продолжать тоже больно. Чонгук плакал в течение полутора часов, а сейчас просто сидит и подвывает. Домой он хочет, к маме, к брату, к любимой собаке. Туда, в Пусан. Сеул не для него. Слишком агрессивен, безжалостен, жесток. Надежда на то, что люди не такие, какими их рисует общество, разбита. Нет добра, дружелюбия, взаимопонимания. Нет помощи, нет симпатии, ничего нет. Хосок оказался не более, чем мудаком, который просто трахнул мальчишку, любившего его беззаветно на протяжении целого года. Просто так. За стоимость такси, деньги за которое Чонгук бы никогда не взял. Ближе к 4 утра Чонгук начинает гореть, его начинает ломать, и он звонит единственному знакомому, с которым удалось подружиться, — это Сонхва. Тот сразу же берет трубку, и уже через полчаса он приезжает за Чонгуком, а ещё через полчаса отмачивает того в горячей ванне в своей крохотный квартире, а потом отпаивает кофе с коньяком, ни о чём не спрашивая. Вот так сердце и душа одного мальчишки покрываются чёрной ядовитой плёнкой. Никого он больше никогда к себе не подпустит. Чонгук решает, что снимется с конкурса, заберёт документы и вернётся в Академию в Пусане. Не нужны ему эти победы, если за них пришлось заплатить собой. На следующий день утром Чонгук уже стоит в деканате и держит папку со всеми документами, своё личное дело, сертификаты и рекомендации от преподавателей, а затем, не глядя, расписывается в заявлении на отказ от участия в конкурсе. И ровно через три часа он садится в поезд, чтобы вернуться домой и забыть обо всём об этом, как о страшном сне.***
Хосок не спит всю ночь. И всё воскресенье не находит себе места. Ничего не помогает и не получается. Он пытается пойти попрактиковаться, но танец не идёт, и вообще он чувствует себя мерзко и физически, и морально. Чтобы он ни делал, перед внутренним взором предстаёт Чонгук с глазами полными боли, с лицом искажённым от обиды. Чон-старший пытается возражать сам себе. Ведь это он всё начал, это он на него спорил. Чонгук —маленький избалованный капризный ребёнок, захотевший любым способом получить то, что хочет. Но почему-то не вязался этот образ с образом того Гука, которого он успел узнать. Хоуп запутывается окончательно, сердце ноет, он готов его простить. Теперь Хосок с чёткостью осознает, что всё это время был влюблён в Чонгука, с самого начала. И с самого начала, как только узнал о споре от Чимина, действовал исходя из своей обиды и сердечной раны. Но всё равно любил. Всё равно уважал и восхищался. Всё равно хотел быть ближе. Да, и сейчас хочет. Вечером в воскресенье Хосок покупает бутылку виски и пьёт её в одиночку. Это всё, что побывало в его желудке за последние сутки и, конечно, вскоре его начинает рвать. В таком вот неприглядном виде его застаёт вернувшийся из Пусана Чимин. Он каким-то образом понимает, что Хосоку хреново на душе и ведёт себя как настоящий друг, -держит голову над унитазом, приносит воду и активированный уголь, укладывает его на кровать, раздевает и протирает тело прохладной водой. Чон не помнит, как заснул. Он пропускает день в университете. А во вторник узнаёт, что Чонгук снялся с конкурса, забрал документы из Академии и, по всей видимости, уехал. И это лишь подкрепляет тревоги и предположения Хосока. Разве стал бы человек, готовый растоптать его ради конкурса, победы, поступать так, -исчезать и отказываться даже от участия в мероприятии, ради которого рвал себе жилы больше полугода?! Хоуп не знает, что делать. Ему нужно поговорить с Чонгуком. Но где его теперь искать? Да, и с чего он взял, что младший захочет с ним разговаривать после всего, что он сделал?***
По возвращении Чонгук приносит документы для поступления в Пусанскую академию искусств, и его зачисляют сразу же, без единого экзамена. Да и зачем, у него грамот и наград достаточно, чтобы пройти на третий курс, но он не хочет. Он идёт на первый, как и положено. Ему ещё его заканчивать и сдавать минимумы, наравне со всеми. Он погружается в учёбу с ходу, идёт на лекции, записывается в библиотеку, на факультатив по истории и английскому, знакомится с однокурсниками, но ни с кем не сближается. Чонгук пуст. Все эмоции, которые в нём были, он выплеснул. И только благодаря бесценной поддержке родных, ему удалось не получить нервный срыв. Он почти не спит, просто не может, потому что его мучают кошмары. Ночами он порой плачет в подушку, и лишь под утро засыпает на пару часов, затем встаёт и, не завтракая, идёт учиться. Так проходит его первая неделя в Пусане. Одежду, в которой он был в ту ночь, он сжигает на заднем дворе дома в железной бочке. Заливает её керосином и бросает спичку, глядя как вспыхивает пламя. И вместе с огнём, он сжигает свои чувства и себя. Это лишь оболочка некогда жизнерадостного человека. Чон Чонгука больше нет. Чон Хосок сделал всё для этого. Любые напоминания и воспоминания о времени в Сеуле причиняют боль. Дикую, громкую, изнуряющую. Но Чонгук точно знает, — только время, если не излечит, то притупит все ощущения. За эту неделю Чонгук сильно похудел, он почти не ест, не улыбается, ничем не интересуется, а вечерами надолго уходит гулять с собакой по пляжу и, отпуская животное, садится на песок и смотрит на волны, слушает шум прибоя и борется с собой. Хоуп забрался в самое сердце, глубоко, далеко, и Чон бы всё отдал, чтобы выковырять его оттуда. Но пока его только лишь дерёт и царапает изнутри, кровоточит, пропускает через мясорубку. За эту неделю он ни разу не ходил в танцевальную студию. Любое движение это издевка, насмешка над Чонгуком, это воспоминание о том, что было весь этот год.***
Хосок всё больше погружается в тьму. Его больше не интересуют танцы. И это самое худшее, что могло с ним произойти, потому что с детства они были его смыслом жизни. Потом смыслом жизни Хосока был Чонгук, хотя он до последнего не подозревал об этом. А теперь оба смысла потеряны. Чон забивает на занятия и ходит на репетиции ради галочки, а потом и вовсе перестаëт. Он всё чаще пьëт пиво и соджу. Чимин его ругает, говорит, чтобы Хоуп взял себя в руки, напоминает про конкурс, про занятия в Академии. Но Хосок лишь отмалчивается. В один день Чимин взрывается: — Что, на Чонгуке свет клином сошёлся? Ты решил сгубить свою карьеру и будущее из-за него? Из-за того, кто спорил на тебя? Оглянись уже вокруг. Есть ещё целый мир. И смотреть как ты предаешь свою мечту, — противно. Будь Хосок в меньшей прострации, он бы заметил в глазах Пака недобрый огонёк и несвойственные милому и доброму Чимину интонации. Но он не замечает и снова молчит. Ему звонят из деканата и просят подойти для разговора с деканом. Хоуп идëт, но не из-за страха за своё будущее, а из уважения к старшим. Декан долго с ним разговаривает, задаëт много вопросов, но у Чона нет ответов. Ему самому впору документы забирать. Наконец, он говорит, что хочет взять академический отпуск и сняться с конкурса. Разочарование на лице декана читается слишком явно. А потом ему звонит Чимин и спрашивает о планах на день. Это немного странно, но Хоуп отвечает, что сейчас он в деканате, но отсюда поедет отзывать свою заявку на участие в конкурсе, «а потом просто лягу на рельсы под поезд», хочется написать ему, но он естественно не пишет. Выйдя из деканата, он лезет в рюкзак и обнаруживает, что забыл свой ID в общаге. Хосок вздыхает, но, что поделать, надо сделать круг. Подходя к комнате, он слышит голоса. Чимина и ещё один. Знакомый, но Чон не может сразу опознать. Обычно Чимин редко принимает гостей, но сейчас Хосоку не до этих размышлений. Он уже было заносит руку, чтобы постучать, как вдруг отчётливо слышит: — У меня такое чувство, Субин, что это всё напрасно. Он всё равно убивается по Чонгуку. Даже на танцы забил и на конкурс. Бухает. Я не думаю, что у меня есть шанс. Второй голос, по всей видимости, это Субин, отвечает: — Дай ему время! Он увидит, какой рядом заботливый и горячий парень. А Чонгука забудет. Тем более, тот так удачно съебался в свой Пусан. Да, и в любом случае, в его глазах он предатель, он так и думает, что Гук спорил на него. Твой план был гениален, Чимини! Хоуп замирает под дверью. Что?! Какой план? О чëм речь? Хосок врывается в дверь и смотрит на Чимина в недоумении: — Какого хуя я только что услышал? Что ещё за план? Может объяснишь мне? Чимин резко бледнеет: — Хëн. ты разве не.? — Я жду ответа, — чеканит ледяным тоном Чон. Оказывается, что Чимин и Субин сговорились, и никакого спора со стороны Чонгука не было. Чимин его оклеветал, а Субина подкупил и подговорил, чтобы тот подтвердил его слова. Всё то время, что Хосок слушает, он становится всё мрачнее, потом шагает к Паку и со всего размаха бьёт его в лицо. Потом кидается к шкафу, берёт паспорт, какую-то одежду, зубную щётку и, почти не глядя, бросает всё в рюкзак. Перед дверью он оборачивается и горько шепчет Чимину: — Я считал тебя лучшим другом, почти братом… И выходит за дверь.***
Проходит ещё одна неделя, потом ещё одна. Чонгук ходит в академию, учится, сосредотачивается на учёбе полностью, закрывает долги по зачётам, сдаёт экзамены и старается не думать о Хосоке. Но как это сделать, если Хоуп снится каждую ночь? И во сне он любит Чонгука, во сне он улыбается ему, обнимает, держит за руки и смотрит полным нежности взглядом. А потом наступает утро. И каким бы солнечным ни был день, для Чонгука это очередное унылое время. Серое, бесцветное. Чонгук перестал себе врать на второй неделе и понимает, что безумно скучает по нему, и хотя бы ненадолго хотел бы его увидеть. Да, Хосок обидел его, да, растоптал его, да… Но любовь такова, — она прощает. Даже самые ужасные поступки ты способен простить человеку, которого так сильно и долго любишь. В один из дней Чонгук даже берет телефон и хочет написать ему, но вовремя себя останавливает. Хосоку он не нужен, что уж тут говорить. Чонгук смирился с этим, и зияющая дыра в его душе, хоть уже и не кровоточит, но ноет и всё никак не может затянуться. Если бы все можно было изменить… Если бы… Пары заканчиваются раньше, и Чонгук впервые за три недели идёт на пляж не для того, чтобы просто посидеть на песке, а для того, чтобы танцевать. Он снимает рюкзак, достаёт колонку, включает любимый трек и начинает двигаться…***
Хосоку стоит немалых трудов найти адрес Чонгука в Пусане. Хорошо, когда у тебя друг хакер, который может залезть в базу данных с адресами через номер мобильного телефона. И вот Чон —старший уже едет на поезде в Пусан. Ему очень страшно, и он совсем не уверен, что Чонгук ему хотя бы дверь откроет. Но отступать некуда, он должен поговорить с младшим, он должен его вернуть. Потому что без него всё теряет смысл. Под мерный стук колëс Хоуп проваливается в неглубокий сон, и ему снится море, потом почему-то то мама и его самый первый учитель танцев. Последний говорит ему, что нельзя сдаваться. На вокзале Пусана полно народу. Хосок в этом городе никогда не был и, конечно, он его не знает. Поэтому берёт такси. Водитель оказывается на редкость болтливым и любопытным. Расспрашивает, откуда Чон приехал и к кому. Приходится что-то сочинять на ходу и, возможно, это и к лучшему. Потому что иначе он бы всю дорогу нервничал по поводу предстоящей встречи с Гуком. Приехав к нужному дому и расплатившись, Хоуп поднимается на третий этаж и звонит в дверь. Ему открывает подросток лет 16, очень похожий на Чонгука. — А его нет дома, — отвечает паренёк, — он с собакой ушёл гулять. Старший расспрашивает, как можно пройти к этому месту, где обычно гуляет Чонгук. Парнишка подробно объясняет. Хосок идёт по пляжу и смотрит на зимнее море. Его кроссовки тонут в песке. Наконец, вдалеке он видит знакомую фигуру и собаку средних размеров рядом. Хоуп чувствует, как сердце начинает биться быстрее и идëт туда, где на берегу стоит Чонгук. Он так соскучился по нему, он так боится, он так влюблён. — Привет — произносит он, едва дойдя до младшего, — удели мне всего минуту твоего времени. Пожалуйста.***
После танца на пляже Чонгук чувствует себя на редкость хорошо. Он будто освободился, позволив движениям и музыке вернуться в свою жизнь. Три недели слишком долго для перерыва, но он не потерял и доли навыков. Его это радует. Возможно, это поможет ему вернуться к жизни. Дойдя домой, бросив вещи, он залезает в душ, потом переодевается, а потом, как обычно, берёт собаку и уходит гулять. Такие прогулки для него стали возможностью исцеления. Раненная душа просила уединения, одиночества, покоя. Мысли неспешно сменяли одна другую и Чонгук позволял своему разуму приводить его к неожиданным выводам, воспоминаниям, эмоциям. Он просто позволял себе быть. Быть таким, — разбитым, влюблённым, молчаливым, страдающим. Это его первый любовный опыт, и он многому научил Чонгука. Он спускает собаку с поводка, но та крутится рядом, не давая ему и шагу ступить. — Эх ты, липучка, — смеётся Чонгук и вдруг слышит голос… Родной, чуть хрипловатый, чуть ли не над самым ухом. Он резко оборачивается и тут же делает два шага назад. Хосок перед ним. Тут. Прямо на этом пляже. В Пусане. Чонгуку кажется, что он сошёл с ума, и он не шевелится, быстро моргая и оглядывая старшего. Что он чувствует? Всё сразу. Обиду, боль, растерянность, любовь, привязанность, отторжение, притяжение, желание ударить и убежать, желание обнять и прижаться. Всё это в нем бурлит и клокочет, словно волны в шторм. Гук усвоил одну вещь, — прежде, чем реагировать, надо досчитать до 10. И он считает про себя. Наклоняет голову, пытаясь унять бешеное сердцебиение и считает. А после того, как доходит до конца, выдыхает и делает один шаг вперёд, чтобы, наконец, начать говорить. — Привет… Чонгук не спрашивает, как Хоуп тут оказался, зачем приехал, откуда узнал где он и что вообще происходит. Чонгук вообще ничего не спрашивает. Он хочет выслушать старшего. И весь обращается в слух. И Хосок рассказывает. Он бросает рюкзак на песок садится и охватывает руками свои колени. Собака тычется в его руки носом. Он успевает её погладить, прежде чем она снова не убегает по кромке моря. А старший рассказывает обо всём с самого начала. О том, как ему понравился Чонгук, а Чимин решил помешать этому. Как он подкупил Субина, и они сплели целую историю с заговором, а Хоуп не проверил и поверил другу. Про свои чувства, про соперничество, про танцы, про свой план мести и про то, как он жил потом без Чонгука. Точнее, как он пытался без него не умереть. Хоуп говорит долго, подробно и добавляет, что собирается тоже сняться с конкурса. После этого в воздухе повисает пауза. — Я должен был тебе это рассказать, Гуки, — говорит старший, — И попросить прощения. Прости меня. Прости. Чонгук слушает молча и ходит взад — вперёд возле Хосока. Он не подходит к нему, не трогает его, даже почти не смотрит. Он переваривает… Как можно не услышать свою душу? Как можно не поверить себе и свои чувствам? Если Чонгук простит его и поверит ему, вдруг такое будет каждый раз? И Хосок будет верить кому угодно и слушать кого угодно, только не себя? Как до нелепости смешно, глупо получается. Это едва не стоило Чонгуку психики. Его отвергли дважды. А второй раз просто вытащили из него все внутренности и бросили умирать. Чонгук перестаёт мельтешить и опускается на колени перед Хоупом, укладывая свои руки на его. И говорит он совсем не то, что хочет, Чонгук говорит душой… — Ты невероятно талантлив, хён. У тебя есть всё, для того, чтобы стать лучшим и победить. Но за это приходится платить. Непомерно высокую цену. Как и за всё в этой жизни. Ты заплатил, мной. Но, знаешь, если этого достаточно, чтобы ты победил и тебе открылись новые возможности, я согласен быть разменной монетой. Любовь не всегда приносит радость. Есть чувства в сравнении с тем, что весь мир станет твоим, ляжет к твоим ногам. Чонгук говорит тихо, медленно, искренне. У него нет больше злости, ярости. В нём есть лишь тихая печаль и облегчение. Ведь он теперь знает, что Хоуп не ненавидит его и что чувства были взаимны. — Но я не знаю, что тебе ещё сказать. Я лишь прошу тебя, не отказывайся от цели. Выступи за нас обоих. Ты сможешь, я знаю. Он отпускает руки и усаживается рядом с Хосоком, замолкая и глядя на бескрайние воды. Хосок подавлен. Наверное, он не смог донести до Чонгука то, что он чувствует или младший так обижен, что его обида оказалась сильнее его любви. Сейчас на этом пляже Хосок кажется себе неуместным и ненужным. Он вспоминает месяцы тренировок, диеты, отказ от всего в пользу танцев, конкуренцию и бессмысленную борьбу с Чоном — младшим. А теперь это всё кажется таким далëким, дешëвым, глупым. Единственный друг предал, любимый человек больше не верит ему, любимое ремесло перестало приносить удовольствие. На фиг ему этот конкурс, если ему не вернуть Гука?!. Всё чем жил Хоуп оказалось призраком, химерой. Старший встаёт с песка и отряхивает джинсы. -Я лишь приехал рассказать правду и попросить прощения, — говорит Хосок, -Вот и всё. Он поднимает рюкзак и идёт прочь. Надо скрыться побыстрее отсюда. А поплачет он в какой-нибудь дешёвой гостинице. — Стой! — Чонгук сразу же несётся за Хосоком, — Стой… Хоуп! — восклицает он и почти напрыгивает на старшего, прижимаясь всем телом и смыкая руки на его животе и дыша горячо в затылок, — Не уходи умоляю! Что угодно, только не уходи., — голос Чонгука срывается, и он начинает плакать, держа Хосока и утыкаясь носом в его волосы. — Всё, что я хотел, это быть с тобой. Всё, что я делал, было ради тебя. Я лишь жаждал твоего внимания. Я думал, что смогу заслужить твою любовь и уважение к себе… Я люблю тебя… Целый гребаный год люблю. И если ты сейчас уйдешь, я… Я погибну без тебя… Он стискивает Хосока ещё сильнее. Страх того, что старший опять оттолкнёт или скажет, что всё это шутка, сильнее гордости, а любовь сильнее его обиды. — Пожалуйста, не бросай меня снова… Я не переживу этого… Хосок разворачивается в объятьях младшего и обнимает его сам. Крепко, сильно, чуть ли не до хруста костей. — Я тоже тебя люблю, Гуки, — говорит старший, и его голос предательски дрожит. Хосок еле держится, чтобы не зареветь и начинает вытирать слëзы с лица Чонгука пальцами. — Мой бедный мальчик, — шепчет он, — что тебе пришлось пережить. Но если тебе станет легче, то я тоже чуть не подох без тебя. Всë потеряло смысл. И я возненавидел всё, что нас разделило. И Бог бы с ним с конкурсом, но я, кажется, возненавидел и танцы. Хосок наклоняется к Чонгуку и несмело целует его в краешек губ. Вдруг это ему снится, и сейчас на счёт три Чонгук исчезнет. — Ты — моё вдохновение, — продолжает Хоуп, -без тебя я не могу Чонгук молча глотает слёзы и жмётся к Хосоку, прячется в его руках. Он раза в полтора больше его, но сейчас кажется, что он ребёнок. Маленькое, несмышленое дитя, которое вдруг обрело главную радость в жизни. Хосок любит его. Он любит. Всё остальное не имеет важности и смысла. Взаимность — вот, что главное. Та взаимность, которую Чонгук искал целый год, оказывается была рядом, стоило лишь протянуть руку. И Гук обнимает. Да так, что никто не смог бы отнять, даже если бы захотел. — Останься сегодня со мной… Мамы не будет дома, брат у друга ночует., -шепчет Чонгук. Осторожный поцелуй Хоупа ведёт к полноценному, взрослому, чувственному. Он запускает пальцы в волосы Хосока и чувствует, как они рассыпаются. Чонгук целует и не верит своему счастью, поэтому он обвивает Хосока руками и не отпускает его. Старший отвечает на поцелуй и сам вжимается в тело любимого. — Я так соскучился, Куки, — шепчет он с нежностью и придыханием, -ты уверен, что мне можно остаться? Чонгук подзывает собаку и цепляет ей поводок, а потом они идут к дому младшего. Всю дорогу Гук не отпускает руку Хосока. Никогда он не был более уверен, чем сейчас в том, что он хочет, чтобы старший был рядом. Надолго. Навсегда.
