After Dark

Жизнь Бруно неожиданно обрела смысл. Теперь он с предвкушением ждал окончания рабочей недели, чтобы выбраться куда-то с Леоне. Театры, картинные галереи, кофейни, набережная — что-то банальное и избитое для среднестатистического человека, но такое захватывающее для погрязшего в рутине рабочих дней Бруно. Следовало признать, что поход на самую впечатляющую выставку сезона был бы серым и скучным без Леоне. Он был рядом и молчал, когда Бруно хотел побыть наедине со своими впечатлениями, внимательно слушал, когда он делился накопившимися мыслями. Бруно же, в свою очередь, охотно слушал его в ответ. Часто они гуляли несколько вечеров подряд: начинали с пятницы и заканчивали в воскресенье, но Буччеллати казалось, что ему и этого было мало. Он хотел быть с Аббаккио каждый день. Его начали мучать угрызения совести. Он думал, что его компания изрядно надоела Леоне, и стоило сделать перерыв, однако сам Леоне придерживался противоположного мнения. Неделя проходила за неделей, месяц за месяцем. Они сдружились настолько, что не считали нужным заранее договариваться о встрече. Бруно сидел в самом дальнем углу зала, прячась за монстерой в горшке, и сосредоточенно изучал бухгалтерский отчет. Груда бумаг, требовавшая внимания управляющего, не собиралась заканчиваться. Буччеллати откинулся на стуле назад, потянулся и потер уставшие глаза. Он не услышал тихих шагов Леоне и вздрогнул всем телом, когда тот резко улегся спиной на стол с документами и скрестил руки на груди. — Леоне! — возмущенно воскликнул Буччеллати, безуспешно пытаясь схватить падающие на пол бумаги. Аббаккио схватил его за запястье и грубо прижал пальцы к его губам. У Бруно перехватило дыхание. Что-то такое определенно проскакивало в его сексуальных фантазиях. — На сегодня работа окончена, синьор Буччеллати, — невозмутимо произнес он и выпрямился. — Что ты здесь делаешь? У тебя сегодня выходной, — рассеянно пролепетал Бруно, пытаясь отмахнуться от навязчивых образов в голове. — А ты должен был закончить работать полтора часа назад, — парировал Леоне. — Хотел сделать тебе сюрприз и подождать, пока ты поднимешься на второй этаж, а тебя все нет и нет. Хватит, пойдем, прогуляемся. У Бруно что-то содрогнулось внутри. Кто-то ждал его без повода, просто потому, что хотел увидеть. — Но надо закончить сверку и… — неуверенно начал Буччеллати. — К какому дню ее надо закончить? — перебил Аббаккио. — Вообще, к понедельнику, но… — Сегодня пятница. Ты успеешь посмотреть свои бумажки в выходные. Зачем ты насилуешь себя в десять вечера? Что это тебе даст? Бруно вздохнул и пожал плечами. — Пошли, — он подхватил его под локоть, побуждая подняться. — Не могу смотреть, как ты над собой издеваешься. Бруно встал с места и принялся собирать разбросанные бумаги в кучу. — Может, ты и прав, — он с сомнением покачал головой. — К тому же я могу помочь, — Аббаккио вслед за ним опустился на пол и собрал оставшиеся документы. — А сейчас мы идем в пиццерию, которая работает до одиннадцати, и возьмем что-нибудь навынос. — Звучит заманчиво, — Бруно сложил бумаги в увесистую папку и слабо улыбнулся. — Уговорил. Идем. Бруно впервые за долгое время чувствовал, что кто-то о нем искренне беспокоится. Это было странно и непривычно, но он старался привыкнуть. Единственное, что коробило его и мешало наслаждаться восстановленным балансом между работой и отдыхом, было физическое влечение к Леоне. Если раньше времяпровождение с самим собой в постели помогало ему умерить пыл, то в последнее время после самоудовлетворения хотелось только расплакаться. Было гадко и противно мечтать быть любимым тем, кто считал его другом и ничем больше, но он ничего не мог поделать с собой и своими дурацкими мыслями. Теперь они не грели душу, замерзшую от одиночества, а сводили с ума. Леоне был осторожен и практически никогда не влезал в его личное пространство. Буччеллати нередко как бы невзначай задевал его ладонь во время прогулки или пытался приобнять, но Аббаккио был абсолютно неприступен и намеренно уходил от прикосновений. Даже когда они были наедине. Это ранило Бруно, однако он прекрасно понимал, что влюбленность не всегда бывает взаимной, и Леоне был не обязан любить в ответ. Бруно следовало быть благодарным за то, что Леоне был рядом и всегда мог поддержать и помочь, а не создавать им обоим проблемы из-за своих тараканов в голове. Буччеллати обещал себе больше никогда не намекать Аббаккио на свою романтическую симпатию, потому что очень боялся, что Леоне уйдет. Не захочет делать больно своим присутствием и бесследно исчезнет. Бруно бросили родители в погоне за собственным счастьем, и его сердце бы не выдержало, если бы его оставил еще один близкий человек. Но контролировать чувства становится сложновато, когда в тебе полбутылки белой текилы. Сложновато было и Бруно. Доза была не слишком большой, но достаточной для того, чтобы осмелиться и наплевать на высокие принципы. Проливной ливень застал их врасплох на одной из опустевших улиц Неаполя. Они спрятались под навесом кафе и ждали, когда ливень уступит свои права моросящему дождю. Аббаккио курил сигарету и следил за струйками воды, стекавшими в ливневый сток, а Буччеллати сидел рядом с ним на скамейке, закинув ногу на ногу. — А в прогнозе погоды говорилось, что будет ясно, — раздраженно сказал Леоне и вздохнул. — И зачем я только красился? Лучше бы взял зонт вместо этого. — Никто в такую темень не увидит твою потекшую тушь, — Бруно взглянул на Леоне и чуть не засмеялся. Он с кругами вокруг глаз и размазанной помадой походил на клоуна погорелого театра. — Если серьезно, в ночном дожде столько очарования, что ему можно простить многое. — Тебе легко говорить, — раздраженно хмыкнул Аббаккио, заметив его улыбку. — Когда мне было лет двенадцать или тринадцать, я часто ездил с маленьким братом к отцу в рыбацкую деревню. В одно лето лили дожди без остановки, и мой брат заладил играть в догонялки. Выбегал из дома в ливень с визгами, и давай, попробуй поймать этого шустрого гада! Я с ним тогда намучался на годы вперед. Леоне засмеялся. — На меня с детства возлагали слишком много ответственности. Мне всегда находили занятие и не интересовались, есть ли у меня время и желание трудиться за просто так много часов подряд. Было надо, и все тут. Я не жаловался. Я был старшим. Меня обязывали вести себя, как подобает серьезным и здравомыслящим взрослым. То, что было для меня недопустимым, легко позволялось Альдо. Честно? При всей моей любви к Альдо и желанию дать ему самое лучшее, я хотел бы хоть немного подурачиться и побыть на его месте. Чтобы меня кто-то ловил под дождем и заботился обо мне. Но увы, мне выпала судьба быть тем, кто заботится о других. Леоне долго смотрел на Бруно, слегка нахмурив брови. Бруно стало неловко от того, что он наговорил слишком много личного о себе. — Я вполне могу устроить тебе догонялки под дождем, — наконец сказал Леоне и бросил окурок в лужу. — Ну а позабочусь, когда представится случай. Бруно сдавленно выдохнул и повернулся всем телом к Леоне. — Правда? — полушепотом спросил он, заглядывая ему в глаза. — Легко! Только я не стану тебе подыгрывать и быстро поймаю, — равнодушно бросил Аббаккио. — Опыта в погонях у меня хоть отбавляй. — А вот и не поймаешь, — Буччеллати вскочил с места и посмотрел на него с вызовом. — Все-таки хочешь проверить? — усмехнулся Леоне и поднялся вслед за ним. — Хочу! — крикнул Бруно и сорвался навстречу теплому летнему дождю. Леоне не оставалось ничего, кроме как побежать за Бруно и отчаянно пытаться схватить его за пиджак, пока тот не оказался в зоне недосягаемости. Буччеллати громко смеялся и вскрикивал каждый раз, когда Аббаккио был совсем рядом и практически наступал на пятки. Бруно несколько раз поскальзывался и практически падал на мокрую брусчатку, но ему удавалось удерживать равновесие. Леоне ловко перепрыгивал через лужи и постепенно нагонял Бруно, у которого едва-едва хватало сил на сверхскоростной бег. В легких уже невыносимо кололо, но останавливаться было нельзя. Леоне был определенно спортивнее его. Оно было и неудивительно: Аббаккио стабильно носился с утра до вечера, чего нельзя было сказать о Буччеллати. Бруно неожиданно для себя наткнулся на тупик и больно врезался в стену. Леоне был уже совсем близко. Он постепенно замедлился и плавно приблизился к Бруно, расставив руки по бокам от него. Оба тяжело, сбивчиво дышали. — Попался, — выдохнул Леоне, жадно хватая ртом воздух. Какое-то время они молча стояли, пытаясь отдышаться. Бруно взял все мужество в кулак и прижался к Леоне, слегка обхватывая его за талию. Леоне не вырывался, но и не обнимал в ответ. — Тебе просто повезло, что я случайно забежал в тупик, — пробормотал Бруно, уткнувшись ему в грудь. Ткань его водолазки была насквозь мокрой и пахла табаком. — Найди себе еще десяток оправданий, — съехидничал Леоне. Бруно, кажется, не собирался выпускать его из объятий, и Леоне осторожно поинтересовался: — Скажи, Бруно, вы с братом делали то же самое после игры в догонялки? Буччеллати рассмеялся. — Конечно нет. — Спасибо, успокоил. — Можно я тебе еще о кое-чем расскажу? Только не подумай, что я сумасшедший, пожалуйста, — Бруно прижался к нему сильнее, будто искал поддержки. — Не подумаю, рассказывай. — Веришь или нет, но ты мне приснился еще до того, как мы познакомились. Я нашел тебя на похожей улице в проливной дождь, взял за руку и ушел вместе с тобой. Леоне ничего не ответил. — Клянусь тебе, я не вру! Умереть мне на месте, если я это выдумал! — Не надо. Я верю, — успокоил его Леоне. — После того сна я не мог перестать думать о тебе. Я даже молился по ночам, чтобы ты услышал меня и пришел в реальную жизнь. И ты пришел. Я увидел тебя в баре и с тех пор приходил туда каждую неделю чтобы просто любоваться. Аббаккио напрягся в его объятиях. — Я стеснялся познакомиться, но ты снова пришел ко мне сам. С тех пор моя жизнь обрела смысл. Я больше не чувствую себя одиноким. — Я тоже, Бруно. Я тоже. Бруно резко поднял голову и удивленно посмотрел на Леоне. Аббаккио сверлил его пылким, восхищенным взглядом. — Обними меня. Пожалуйста, — тихо попросил Буччеллати. — А можно? — хрипло спросил Леоне и нервно кашлянул. — Нужно, — кивнул Бруно. Аббаккио аккуратно обвил руками его шею. Сердце Бруно радостно затрепетало в груди. — Тогда и я должен тебе рассказать кое-что, — Леоне нежно пригладил его мокрые волосы. — Я совершил очень большую ошибку. В один день я остался без средств к существованию и мечты. Я стал находить утешение в алкоголе и легких наркотиках, портил жизнь своими выходками друзьям и родственникам, и в итоге они от меня открестились. Мне было очень плохо, и я понятия не имел, что делать. Но появился ты и спас меня из этого болота. Ты был так добр ко мне, но я чувствовал, что не заслуживаю этого. — Заслуживаешь, — возразил Бруно. — ты такой молодец. Ты со всем справился. — Я знаю, тебе просто жалко меня, и ты хочешь утешить, но… — Леоне, неужели ты думаешь, что я провожу с тобой почти каждый день из жалости? — Бруно немного отстранился, чтобы взглянуть на него. Аббаккио выглядел разбитым. — Я спас тебя из одного болота, ты меня из другого. Мне хорошо с тобой. Леоне шумно выдохнул, когда Бруно коснулся его скулы и стер пальцем пятно от туши. — Я чувствую себя живым лишь когда ты рядом, — признался Аббаккио. — Но я думал, что недостоин тебя, и пытался не навязываться. — С чего ты решил, что недостоин меня? — Буччеллати непонимающе уставился на него. — Я ничего не достиг и тебе не ровня, — покачал головой Аббаккио. — Ты сейчас серьезно? — обескураженно произнес Бруно. — Ты думаешь, люди любят друг друга только за достижения? — Любят? — эхом повторил за ним Леоне. Бруно подался вперед и жадно впился в губы Леоне. Он целовал неумело, отчаянно, словно боялся, что его вот-вот отпихнут. Аббаккио на секунду обмяк в его руках, а затем прижал Буччеллати крепче к себе, перехватывая у него инициативу. Бруно приоткрыл рот и глухо простонал, когда почувствовал, как чужой язык скользит по его зубам и небу. Он открыл рот шире и слегка откинул голову назад, позволяя себе утонуть в чужих страстных, мокрых поцелуях. Бруно опомнился, когда Леоне перешел к его шее и облизал трепещущую жилку. В низу живота приятно кололо, а голова кружилась от избытка абсолютно новых ощущений. — Я люблю тебя, — выдавил из себя Бруно и крепко сжал ладонь Леоне, покоившуюся на его бедре. Леоне отстранился и мягко провел свободной рукой по его щеке. — Я тоже тебя люблю. Но сейчас нам пора расходиться по домам, иначе мы простудимся. — Переночуй у меня, — твердо проговорил Бруно и снова к прижался к Леоне, с волнением ощущая его возбуждение. — Нет, — едва слышно отказался Аббаккио. — Но почему? — огорченно спросил Бруно и прикусил губу. На языке был горький привкус вишневых сигарет и помады. — Я… — он замялся и отвернулся. — Я боюсь, что не смогу остановиться. «И не смей останавливаться, когда мы придем ко мне», — лихорадочно подумал Бруно. — Но я тоже хочу этого, Леоне, — Бруно схватил его за плечо. — И очень давно. — Ох, — Аббаккио неловко качнулся назад. Он устало потер виски и прикрыл глаза. — Мы оба не трезвы, Бруно, — спокойно пояснил Леоне. — И что? — Буччеллати не понимал, при чем тут было это обстоятельство. — А то, что утром ты можешь пожалеть о произошедшем. Так случается. — Ни в коем случае, — Бруно был настроен серьезно. — И все же, — Леоне повернулся обратно и погладил его по голове, — пойми, я действительно люблю тебя и хочу, чтобы между нами все произошло осознанно. Ты можешь позвонить мне завтра, если будешь уверен в своем желании. Он нагнулся и горячо прошептал ему в ухо: — У меня дома недавно появилось несколько игрушек, которые могут тебе понравиться. Попробуем. Если не передумаешь к завтрашнему вечеру, конечно. Бруно шумно сглотнул. — Не передумаю, — заверил он. — Посмотрим, — уклончиво сказал Леоне и взял его за руку. — А сейчас я провожу тебя домой. Не хочу, чтобы ты разболелся из-за меня. Пошли. — Из-за тебя? По-моему, мы тут мокнем как раз из-за меня, — засмеялся Бруно и послушно направился за ним. Они жадно целовались на прощание в опустевшем ресторане, где давно погас свет. — Может, все-таки останешься? — не унимался Буччеллати. Аббаккио молча покачал головой. — До завтра, — прошептал он и быстро чмокнул его в уголок губ. Бруно смотрел вслед его удаляющейся точеной фигуре. В голове было абсолютно пусто, а одежда неприятно липла к телу. — Доброй ночи, синьор Буччеллати. Хорошо провели время со своим одноклассником? — с сарказмом поинтересовался охранник, пропуская Бруно на второй этаж. Бруно от неожиданности хлопнул глазами и склонил голову. Лицо пылало от стыда. Скорее всего, охранник заметил его лобзания с Леоне из коридора, но решил их не отвлекать. — Доброй. Еще как, — сдержанно ответил Буччеллати и быстро взобрался по лестнице наверх, перепрыгивая через ступеньки. Он посмотрел на себя в зеркало около входной двери и еще больше зарделся краской: губы и щеки были перепачканы в темно-фиолетовой помаде, а мокрые волосы всклокочены. Бруно зашел к себе в комнату, громко хлопнув дверью, и обессиленно опустился на пол. Мозгу было тяжело осознать случившееся до конца. Единственное, в чем Бруно был однозначно уверен, так это в том, что он был самым счастливым человеком на планете или, на худой конец, в Италии. Сердце трепетало от предвкушения следующей встречи. Его действительно любили. Его страстно желали. Впервые за всю его недолгую жизнь.