I'm only human

Как гореть и не сгореть? Как не сжечь себя дотла ненавистью, что так и грозит выплеснуться на всех, словно сваренное неправильно зелье из котла? Как унять дрожащие руки, что непроизвольно сжимаются в кулаки? Как отвести упрямый взгляд от самого ненавистного в мире человека? Как заткнуть свой рот? Гарри не знал ни единого ответа на свои вопросы и продолжал смотреть немигающим взглядом в черные омуты и говорить… А что он вообще говорит?.. — Да что вы можете знать, сэ-эр? — издевательски протянул Поттер. — Что вы можете знать о чувствах чужих людей? Вам же всегда на всех плевать! Вы только и можете, что ядом плескаться и унижать неугодных! Когда же он заткнется? Когда?! — Вы — самый жестокий человек! Как вам вообще доверили обучение детей?! Если… — Гарри перевел дыхание, не сводя взгляда с напряженного лица профессора ЗОТИ, а ранее зельеварения. Он понимал, что пересек все видимые и невидимые границы, но… — Вы не можете не сравнивать меня с отцом! Сколько лет я пытался доказать, что я не — он! А вы… — Поттер! — громкий и злой оклик заставил наконец замолчать несносного гриффиндорца. Снейп буравил покрасневшего от злости Поттера и не мог понять, что вообще происходит. Он, проходя мимо воркующей парочки Поттера и младшей Уизли, кинул ехидное замечание об уместности и банальности выбранного места для свидания — астрономической башни. А Поттер вспылил, как никогда, и начал кидаться всеми возможными обвинениями, которые могли прийти тому на ум, а под шумок девчонка смылась, оставляя своего парня на растерзание «ужасу подземелий». Но ничего, Уизли получит свое наказание, но сначала нужно разобраться с небезызвестным Гарри Поттером. Можно, конечно, снять баллы и отправить в гриффиндорскую гостиную или вообще к директору, но… — С чем связанны ваши претензии к своей надменной персоне и моей педагогической этике? — насмешливо сказал Северус, успокаивая внутренний вулкан раздражения и недовольства. — Да вы… — отчаянно начал Поттер. И куда делся весь запал? Сейчас его голос похож больше на скулеж, чем на бравую речь, что звучала совсем недавно. — Что я, мистер Поттер? — Снейп задумчиво рассматривал быстро поубавившего спесь гриффиндорца. Что не так с этим подростком? Гормоны бурлят? Где та безрассудная смелость и упрямство? — Язык проглотили? Или отсутствие мозгов наконец сказалось на вашем речевом аппарате, а не только на уроках? — провоцировать мальчишку — отдельный вид искусства. Наблюдать как судорожно сжимаются кисти рук, как пылают адским пламенем изумрудные глаза… — Как же я вас ненавижу… — на выдохе произнес гриффиндорец, опираясь на ближайшую балку. — Если ненавидите, то зачем спасли мне жизнь? Зачем, отбивая пороги министерства, отбеливали мое имя? Вопросы вполне резонные. Гарри это понимает, но что отвечать не имеет ни малейшего понятия. Он сам неоднократно задавал себе подобные вопросы и не мог ничего ответить. И чего только он сейчас так вспылил? Не в первой он слышал ехидные замечания профессора, и они сегодня вполне невинные по сравнению с теми, что были в течении семи лет. Может это из-за Джинни? А, кстати, где она? Гарри и не заметил в какой момент исчезла его — его ли? — девушка. Он прикрыл глаза, тяжело дыша. Легкие словно огнем обожжённые. Как же он ненавидит. Сердце громко стучало, грозясь выпрыгнуть из груди, отдаваясь неприятным звоном в ушах. — Молчите? — шепот прозвучал возле самого уха, заставив «героя» удивленно распахнуть глаза и задержать на мгновенье дыхание от непонятного ощущения близости, впиваясь взглядом в обсидиановые глаза. — Профессор, я не знаю… я всего лишь человек… — еле слышно прошептал Гарри, словно оправдываясь, не смея отвести взгляда. В этих глазах он видел ответы на все свои вопросы, но только откуда ненавистный профессор может знать, что творится в душе мальчика-который-выжил? — Вот именно, — голос Северуса Снейпа был тихим и спокойным без уже такой привычной насмешки. — Разберись со своими чувствами и эмоциями, а потом уже и высказывай свои претензии мне. Если осмелишься — приходи вечером в мои покои. Бархатистый голос окутывал сознание Гарри. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в каждое слово и только, начал наслаждаться этим звучанием, но внезапная тишина обрушилась на него словно ведро с ледяной водой и только шорох с резко покинувшим его теплом чужого тела дали понять, что профессор ушел. Гарри открыл глаза и уставился невидящим взглядом в пространство. Что с ним происходит? Что это было? Почему вынужденная близость была так приятна?.. Предательски дрожащие ноги не давали никакой надежной опоры и Гарри опустился на пол, опираясь спиной на ту самую балку, тяжело вздыхая… «Если осмелишься — приходи вечером в мои покои», — бархатный голос так и звучал в голове. Гарри не мог понять о чем речь, или просто не хотел? Проведя в раздумьях неопределенное время, гриффиндорец ничего для себя так и не решил. Вставая, пошел на негнущихся ногах в гостиную своего факультета, вспоминая тот тихий голос и его предложение. Нет. Гарри сегодня об этом думать не будет. Не станет. Всё завтра. Всё равно на подскочившую к нему Джинни, которая пытаясь повиснуть на нем и что-то лепетала. Но Гарри просто отмахнулся от нее и последовал в спальню, думая о мрачном профессоре и том, что он подразумевал. Вечером. В покои. К одинокому мужчине. Гарри споткнулся о ножку кровати, когда в голову пришла не совсем приличная мысль. Судорожно вздохнув, покраснел и лег на постель. Почему нет той обжигающей ненависти, которая не так давно разливалась по крови словно яд? Почему сердце стучит как сумасшедшее? Гарри проворочался всю ночь в раздумьях, а следующим вечером…