Глупость ради глупости

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, хотя, казалось бы, пришли сюда совсем недавно; нельзя сказать это вновь, вглядываясь в кромешную тьму, которую разрывает свет багровой луны. Шуджи прекрасно знает, как красиво выглядит эта картина с крыши его любимой заброшки, ставшей уже родным местечком. Он линяет сюда частенько в последнее время, ещё и друга с собой таскает, потому что оставаться здесь одному, значит остаться с самим собой. Последнее, чем хочется себя мучить. — Он стонет имя Баджи, когда трахается со мной, — вдруг еле слышно выпаливает Ханма, делая очередную затяжку, заставляющую отвлечься от своих мыслей — работает слабо. — А тебе не похуй? — как-то обыденно спрашивает Ханемия, присаживаясь рядом. Действительно. С каких пор его стало интересовать то, в чём изначально был смысл их недоотношений. — Похуй, — твёрдо говорит Шуджи, но на секунду всё-таки задумывается и добавляет: — Было два месяца назад, — и твёрдость его безразличия заметно смягчается. Ханма откидывается назад, созерцая яркую луну: именно такая луна была в ту ночь, когда он предложил Чифую взаимовыгодные отношения. *** Знакомство их началось довольно странно. Они глупо встретились в клубе: Чифую в тот день был ужасно зарёванным из-за того, что любовь всей его жизни — Баджи Кейске — оказался гетеро, а Шуджи просто понравилось милое личико блондина, хотя не только личико, впоследствии выяснилось, что Мацуно по всем параметрам идеально подходит под стандартны Ханмы. В тот же вечер они глупо переспали: удивительно, но младший припал первым, он вовсе не стеснительный, невинный мальчик, каким казался изначально, наоборот, такой напористый и уверенный, может быть, на это повлияло случившееся с ним сегодня, может быть, просто захотелось забыться, но Ханма с радостью даст ему всё. Обычно Шуджи выкидывает людей, с которыми хоть как-то взаимодействовал в клубах, потому что они не более, чем временные игрушки — поиграли и хватит. Чифую не такой. Чифую мучительно мало. Чифую хочется всегда, везде и много. С Чифую сложно, непонятно, но интересно — безумно. Спустя месяц они начали свои глупые отношения: — Чифую, — зовёт Ханма младшего, на что слышит глухое «Мм-м?» — Давай начнём встречаться? — наконец выдаёт он, останавливаясь. Мацуно стоит как вкопанный, не оборачиваясь на Шуджи, этот вопрос последнее, что он мог ожидать от старшего. Сейчас надо бы подумать, поразмыслить чутка, взвесить все за и против, но: — Давай, — без задней мысли отвечает Чифую и, обернувшись, смотрит внимательно в золотистые глаза с лёгкой улыбкой. В ту ночь была яркая багровая луна и они двое. Не было никаких признаний в любви, просто интерес, просто попытка — наиграются и разойдутся. Чифую был до беспамятства влюблён в своего лучшего друга, у Ханмы не было и шанса, он был абсолютной его противоположностью, но в одном они всё-таки были похожи: взаимная ненависть друг к другу. Баджи не знал про отношения Чифую, да и к лучшему это, иначе загрыз бы Ханму на месте: «Почему же?» Вопрос крутился в голове так же, как и Кейске вокруг Чифую: «Что такое?» До Ханмы, к счастью, быстро дошло — и совсем этот придурок не гетеро, кое-кто определённо ошибся — но кое-кто не должен догадаться тоже. В один день, когда Баджи опять таскал с собой Чифую, говоря о том, что с ним ему будет лучше, а Ханма оказывает на него плохое влияние, Шуджи не выдержал и, схватив блондина за руку, впился в сладкие губы прямо на глазах его возлюбленного. Странно, но Чифую его не оттолкнул, не начал оправдываться перед Кейске, на его лице не было эмоций — ничего. Баджи в свою очередь кинул на них презрительный взгляд и перед тем как уйти, сказал на прощание: — Теперь всё ясно, Чифую, нам лучше прекратить дружбу. Ханма знал, что его разрывает от своих невзаимных чувств и разбитого сердца, он уже видел такое лицо. Чифую знал, что Баджи стало от него противно, теперь он в его глазах отвратителен, на этом их пути расходятся окончательно. Спустя ещё один месяц уже Ханма влюбился до беспамятства — просто ужасное чувство. Раньше была некая забава, доля собственничества, но теперь он слишком хорошо начал понимать Баджи и то, насколько эгоистично поступил. Но ему хуже: какого это любить человека, который видит в тебе другого? Ответа нет, есть только желание застрелиться. Он делает всё ради Чифую, сделает ещё столько же ещё много-много раз. Кажется, что в последнее время он действительно стал счастливее, но именно в тот момент, когда Шуджи хочется в это поверить — Баджи-сан — и всё остальное сводится к минимуму.

«Почему? Почему? Почему?»

*** Юноша, что не отрывая взгляда наблюдал за ним всё время, поднял бровь, будто спрашивая мысленно. — Надеюсь, это не то, о чём я думаю? — слегка морщась всё же озвучивает свои мысли Казутора, выкидывая выкуренную сигарету с крыши. — Я тоже на это надеюсь. Внушает себе хрупкую надежду на то, что он не перешёл черту, которую сам же изначально придумал и вставил между их отношениями. Вернуться бы на пару месяцев назад и втащить себе за эти детские игры — дурацкая мечта. Мысль о том, что чувства это и есть игра — тоже была дурацкой. Всё обернулось даже слишком глупо. Ханма разминает конечности и встаёт с насиженного места, смотрит вниз, невольно думая о Чифую: «Ему было бы похуй?», из раздумий его вытаскивает Тора, который дёргает того за брюки и указывает на сумку. — Твой ненаглядный названивает, — усмехаясь говорит он. Ханма, пытаясь сделать вид, что он абсолютно не умирал от ожидания этого звонка, уж слишком быстро палится своими резкими движениями. Вот уже шарится в сумке и наконец находит свой телефон. Уголки губ отвратительно поднимаются вверх, увидев его имя. — Шуджи, блять, где тебя носит? — разъярённый голос Чифую действительно отдельное наслаждение. — Уже соскучился? — с издёвкой говорит Ханма, чтобы услышать ещё парочку матов в свою сторону. — Заткнись и шуруй домой, опять ведь по крышам таскаешься, — возмущается блондин, отдалённо слышатся звуки ходьбы, да и сам голос у Чифую уставший — «неужели он искал его?» — Вот ёбнешься там где-нибудь, а я твои похороны оплачивать не собираюсь. Хотелось бы верить, что его слова специфичное проявление заботы. Что младший просто по-своему проявляет волнение. Кажется, что это слишком наивно, слишком глупо, чтобы оказаться правдой. — Буду через полчаса, детка, — неосознанно уж слишком приторно произносит ненавистное младшему прозвище. Чифую так и не находит в себе сил хоть как-то ответить, чтобы закончить разговор, потому понятливо бросает трубку, тяжело вздыхая. С каких-то пор он полюбил эти глупые прозвища. С каких-то пор ему действительно стало их не хватать, а в особенности не хватать его. Хоть Чифую и внушает себе обратное, пытается думать, что просто видит в нём свою первую любовь — всё тщетно. Иначе почему он готов расплавиться на месте из-за обычных слов, касаний, взглядов? Шуджи другой, он совсем не похож на Кейске, его ненормальная гиперфиксация на своём бывшем друге уже давно прошла, хоть он и начинает понимать это только сейчас, именно поэтому Чифую — Ханма через экран чувствует это тёплое дыхание и представляет его недовольное личико, нелепо оскаливаясь. «Не похуй», — проскальзывает у обоих. Шуджи собирает свои вещи и без всяких «давай, пока» намеревается уходить, но Казутора вдруг начинает: — Кстати, — выкрикивает он. — Чифую ведь недавно отшил Баджи, — у Ханмы после этих слов сердце на мгновение останавливается. — Не знал? — удивлённо наблюдает за реакцией Ханемия. В следующую секунду слышатся звуки бега по лестнице. Казутора наблюдает за тем, как знакомый байк уже на всей скорости мчится в известное только ему направление. — Дураки.