***
Перекусив, юноша задумался, что ему делать дальше. Оставаться в поместье — себе дороже, бродят тут всякие сущности. Так что единственным вариантом было сейчас идти наружу. И Сиэль пошёл.***
В этот день мир Сиэля просто слетел с катушек, поэтому граф уже и не удивился, когда, идя по обычной тропинке, он быстренько пришёл к вывеске «Гробовщик». — Не так уж и плохо, может, он соизволит рассказать, отчего все стали полукотами. Он же мой информатор как-никак. — тихо сказал Сиэль и зашёл в лавку. Как обычно, в помещении было темно, повсюду стояли гробы — у Сиэля даже появилась манера угадывать, в каком из них сейчас валяется Легендарный жнец. — Гробовщик! — позвал Сиэль — Хи-хи-хи, кто это к нам пожаловал? — из большого гроба в углу показалась сначала чёрная шляпа, потом пепельно-серые волосы, улыбка на пол-лица, а потом и жнец целиком. — Ооо, какие люди! Сам граф Фантомхайв! Чем обязан? — сказав это, Гробовщик улёгся на прилавок, взял откуда-то свою любимую печеньку и уставился на Сиэля, болтая ногами. «Даже он себя странно ведёт! Хотя, казалось бы, для Гробовщика любое поведение — нормальное.» — пронеслось в голове Фантомхайва. А потом Сиэль пригляделся к образу жнеца. «Чёрт! И у него эти уши с хвостом!» И правда, из-под шляпы Гробовщика торчали висячие, серебристые и потому не такие заметные уши, так же у него тоже был хвост. — Что на вас всех нашло?! Почему все стали полукотами и ведут себя странно? — На нас всех, это на кого? И что значит странно? — жнец все еще улыбался от уха до уха и повиливал белым хвостом — Все — Себастьян, Грелль, да даже ты! У вас у всех уши и хвост! — Ну и что? Разве это плохо? — Гробовщика явно веселила эта ситуация — Ну… Ну… — Вот что я скажу вам, граф. Прилягте в гробик и отдохните, у меня специально для вас один подготовлен) Жнец засмеялся, перевернулся, слез (или свалился) с прилавка и сделал шаг к Сиэлю. Тот, в свою очередь, отступил ровно на шаг назад, но не рассчитал, споткнулся и все же упал в какой-то открытый гроб. Последнее, что он видел, падая, это ржущий и накрывающий Сиэля крышкой жнец, а потом наступила тьма.