Ревность

— Какучо чувствовал что что-то не так, подвохом не назвать, но — Изана злился. Это точно. И тем страннее ощущался их ужин, когда Курокава старательно делал вид, что ничего не происходит. Ой, да ладно вам, Какучо его не первый год знает. — "Что-то не так? На работе трудности?" Разговоры не помогают и Какучо вздыхает, задумчиво прокручивая кольцо на пальце. Он же давал клятву быть с Изаной в трудностях, болезнях и горе, а муж сейчас просто закрывается от него. И как прикажете исполнять клятву? — "Какучо, ревновать - это нормально?" — видя, что своим поведением Изана его расстроил, всё-таки приходится начать разговор. — "Ну, то есть... Я знаю, что ты никуда не уйдёшь от меня, что ты меня любишь. Но когда я смотрю как ты улыбаешься кому-то ещё, кроме семьи, мне так чертовски обидно. Это же не нормально?" Да, Изана, это — не нормально. — Но Какучо спокойно выдыхает и улыбается. Это вполне поправимо, если честно, он ожидал чего похуже услышать. Надо просто ещё раз доказать Изане, что в сердце Какучо может быть только один король. — "Пожалуйста, не делай такое лицо, я чувствую, будто разочаровал тебя." Какучо смеётся. Ладно, он закроет глаза, позволяя Изане медленно подобраться ближе, сесть на колени, обхватить холодными руками вокруг шеи. "Какучан, я ревную, да. Это плохо, я знаю. Я не хочу тебя расстраивать, честно, я найду способ как с этим справиться, но сегодня, сейчас... Просто позволь мне ещё раз убедиться в твоей любви? Доказать свою." — И Какучо позволяет, сразу же ощущая не менее холодные губы на своих. У Изаны они обкусаные, сухие и такие любимые. Хочется даже отказаться сегодня ото всех правил, чтобы Король мог отыграться на полную и Какучо так и делает, шепча мужу делать всё, что тот придумает. О, это точно принесёт удовольствие не только Изане. — Одежда быстро летит на пол, благо хоть все пуговицы на месте, а то знает он Изану. Какучо раскинулся на кровати, извиваясь под ласками. Кажется, будто Изана — один большой кубик льда, а он сам слишком восприимчив к этому холоду. Настолько, что лишь холодные руки коснулись рёбер, он застонал, выгибаясь навстречу прикосновениям. Изана этим пользуется, ведёт пальцами по спине, с улыбкой обводя каждый позвонок. — Какучо весь такой сильный, крепкий. Изана обожает его. Его стойкость, его выдержку. Вот и сейчас он без всякого стыда и совести скользит бёдрами по чужому паху, рассчитывая, что терпение Какучо такое же железное. — Какучан послушный мальчик. Ему скажут сидеть — и он будет сидеть, наблюдая, как Изана готовит себя пальцами, как прогибается в спине и хнычет, желая поскорее закончить с этим. Но, всё-таки, иногда даже у самого послушного пса не хватает воспитания и он срывается. Как и Какучо. — Изана может лишь охнуть, когда его холодные, изящные пальчики заменяет горячий язык. А что, собственно, говорить? "Какучо, не надо"? Надо, Какучо, надо! Изана громко стонет, опуская медленно соображающую головушку на кровать и просто позволяя своему мальчику делать, что вздумается. Ноги дрожат, но Какучо крепко держит его за бедра, не давая ни упасть, ни двинуться самостоятельно. А Изана и не против, постанывая от удовольствия. — Изане не стыдно кончить только от этого. Но вечер только начался и сейчас нужно уделить свое внимание самому хорошему и любимому мальчику — Какучо. "Любовь моя" Столь нежная улыбка прямо в губы, взгляд, в котором ещё была эйфория от недавнего оргазма. Руки чуть согрелись — Какучо крепко сжимал их. "Любовь моя" — повторяет Изана и они сплетаются в объятиях, оставляя друг на друге хаотичные поцелуи. Резкий вздох срывается с губ Изаны прямо над ухом у Какучо — это он опустился сразу до основания, ногтями впиваясь в спину мужа. — Обеспокоенный взгляд вверх, попытки заглянуть в лицо, но Изана лишь улыбается, ослабляя хватку, и оставляет нежный поцелуй на носу Какучо. Да ладно, его таким не проймёшь, он пулю в грудь ловил! — Словно вспомнив об этом, Какучо бережно касается губами старого шрама. А Изана обводит пальцами почти затянувшуюся точку на плече. "Мы были придурками, а?" — смеётся Изана, подставляясь под новые прикосновения и засосы. "Были?" — вторит ему Какучо и Изану пробирает дрожь от этой усмешки. Какой же красивый. — Так незаметно проходит время, когда отдаёшь всего себя любимому. Делу, человеку — неважно. Утопив ревность Изаны в метках, объятиях и поцелуях, оба мужчины закутываются в одно одеяло и делят одну подушку, улыбаясь друг другу перед сном. Ну и что, что до будильника остался час.