the ice of our hearts

Фигурное катание невероятно красивое, изящное искусство, требующее тяжелых тренировок, сбитых в кровь коленей и ладоней от многочисленных падений (только лишь бы докрутить этот чертов аксель) и многих нервов. Джордж знал обо всем этом не понаслышке. Он, будучи одним из самых перспективных фигуристов в Британии, прошел адские тренировки во имя идеала, изящества и грациозности. Но несмотря на то, что ему иногда хотелось сдаться, Джордж не сдавался, потому что искренне любил лед. Ему нравилось порхать, как бабочка, выполняя тулупы, закручиваясь во вращениях и проделывая дорожку шагов. Джордж жил этим. Он наслаждался каждым выходом на лед, потому что в глубине души знал, что только соединения с такой холодной стихией может принести ему душевное равновесие. Гоги сам был похож на ледяную статую: отстраненный взгляд голубых глаз, белоснежная, будто бы он аристократ в 19 веке, фарфоровая кожа и копна черных волос, которые дополняли весь его вид, создавая образ куклы. «Холодный Принц» — такое прозвище ему дали его фанаты, и Джордж не был против этого. Как никак, но на публике он старался держать себя отстраненно, только лишь его друзья знали каков он на самом деле. И все в его жизни было стабильно: ежедневные тренировки, встречи с друзьями да участие в чемпионатах, пока Джордж не встретил одного очень интересного человека.

***

Это был один из тех дней, когда ничего не предвещало беды. Гоги, прилетевший в Америку ради встречи с друзьями, дал себя уговорить на поход в один из Ледовых Дворцов, чтобы размяться. Квакити, его друг-фигурист из Мексики, очень сильно настаивал на том, чтобы они пошли туда вместе с Карлом Джейкобсом, еще одним талантливым фигуристом из США, и просто размяли ноги, так как ему, видите ли, стало скучно. И, по-мнению Джорджа, бесстыдному Квакити было нипочем то, что они оба только прилетели два дня назад во Флориду для отдыха. Еле дав себя уговорить, он, подыхающий от аномальной жары, — хотя таковой она казалась только для самого британца, привыкшего к холодному и дождливому Туманному Альбиону, — все-таки заставил себя сесть на заднее сидение машины Карла и включить кондиционер. — Твое прозвище совсем тебя оправдывает, Гоглс, — засмеялся Квакити, поглядывая с переднего сидения на растекшегося старшего. Тот лишь закатил глаза. Карл улыбнулся на препирания друзей, а затем невзначай бросил: — Если мы успеем, то сможем понаблюдать за тем, как играют хоккеисты. — О? — тут же в глазах Алекса вспыхнули искорки чего-то, что Джордж не смог опознать. — И кто же там? — Команда Флориды, — лаконично ответил шатен. Джордж раньше слышал это название. Восходящие звезды Американской Лиги, команда, на счету у которой идеальные результаты в матчах. Им пророчили успешное будущее, так как силы и ума им было не занимать. И главной звездой был их капитан — Клей Вастейкен, или же, как его привыкли назвать, Дрим. — И что с ними не так? — наконец поинтересовался англичанин, не понимая к чему клонят его друзья. Однако его замешательство тут же исчезло, стоило вспомнить еще одного выдающегося хоккеиста. — Хотя нет, не отвечайте, я знаю, что вы хотите поглазеть на вашего Сапнапа, — вновь закатил глаза фигурист. Уши Квакити, также как и щеки Карла тут же покраснели. Взгляд Алекса заметался, не зная на чем остановиться, в то время как Джейкобс чуть крепче сжал руль. Джордж усмехнулся. — Вы оба такие предсказуемые, — хмыкнул он. — Вот найдешь свою любовь, вот тогда и поговорим о предсказуемости! — ответил Квакити, хитро улыбаясь. Джордж ничего не ответил.

***

Когда они приехали в здание Ледового Дворца, то, к счастью Кью и Карла и несчастью Гоги, смогли застать тренирующихся хоккеистов. Взгляд Джорджа тут же приковал один. Тот, что носил на черно-фиолетовой форме имя «Дрим». Гоги смотрел как завороженный за тем, как блондин наворачивает пируэты, то и дело отбирая шайбу у Сапнапа и Панза, как гласили их имена на футболках. — Скажи, что они неплохи? — спросил Карл, внимательно наблюдая за своим объектом воздыхания. Джордж лишь пожал плечами, не в силах опровергнуть, но также не желая согласиться с шатеном. Казалось, время застыло, поэтому пролетело незаметно, и хоккеисты закончили свою тренировку. Пока Гоги и Карл переодевались, Квакити попытал удачу, подойдя ближе к Нику. Слишком общительный Алекс быстро завязал беседу с младшим, успел обменяться контактами и, к ужасу его друзей, пригласил его посмотреть на то, как занимаются фигуристы. Зачем? Джордж не знал ответа на этот вопрос, однако стукнуть мексиканца захотелось по голове чем-то тяжелым, чтобы в следующий раз тот не творил какую-то чушь. Как оказалось, понаблюдать за тренировкой фигуристов Сапнап захотел не один. Ник уговорил своего лучшего друга и капитана Флориды остаться с ним. Дрим согласился, потому что знал, что от младшего так легко не отвертеться, да и ему хотелось понаблюдать за одним из фигуристов. Кто бы знал, как сильно Карл хотел сбежать, когда он вышел на лед и увидел на первых рядах сидящих хоккеистов. Джордж в какой-то степени разделил его мнение. — В следующий раз я налью Квакити в шампунь желтой краски, — тихо пообещал англичанин, но оказался услышанным рядом стоящим шатеном, на что тот только рассмеялся. Так и началась их небольшая «разминка». В то время как Карл и Кью нервничали, так как на них смотрел Ник, Джордж полностью абстрагировался от окружающего мира, сосредоточившись на отработке прыжков. Лутц, флип и сальхов выходили у него так натурально, что казалось, будто бы он не отталкивался ото льда, а летел, подобно ангелу в небесах. Британец так сильно ушел в себя, что не заметил то, с каким восторгом и восхищением смотрят на него изумрудные глаза одной особи, сидящей рядом с Сапнапом. Дрим был поражен до глубины души тем, как красиво смотрелся в живую один из самых известных фигуристов, за которым он давно наблюдал на Чемпионатах. Джордж давным давно покорил его красотой и мастерством, которые он показывал на льду, но ничто не могло сравниться с тем, как красиво и грациозно это выглядело на яву. Восторг Клея не смог укрыться от Ника, который нагнулся к уху товарища: — Понравился? — … — Дрим промолчал. — Да ладно тебе, Дрим-и, я же вижу, как ты смотришь на того фигуриста, — пожимает плечами Ник. — Могу устроить личное знакомство через Кью… Сапнап резко замолчал, так как блондин одарил его таким взглядом, что младший невольно заткнулся. — Ну нет, так нет, — пробурчал себе под нос, но тоже перевел взгляд на названного «Холодного Принца». Как по мнению Сапнапа, прозвище действительно подходило англичанину. Такой же пронзительный взгляд, да и характер, по слухам, оставляет желать лучшего. И как только его друг влюбился в такого, как Джордж? Несмотря на то, что Дрим отрицал много «несусветицы», которую по его скромному мнению нес Сапнап, его глаза и поведение говорили совершенно о другом. Тот даже очень был заинтересован в брюнете с голубыми глазами, вот только как обычно не видел дальше своего носа. Когда закончилась своеобразная тренировка, хоккеисты не могли не выразить свои восхищения фигуристами. На похвалу Ника, Карл зарделся, что, — а по черноволосому фигуристу было видно, — явно уловил Сапнап, которому, как показалось Дриму, пришлись по душе Алекс и Карл. У троицы быстро завязался непринужденный диалог. Они забыли о том, что с ними были еще люди. Дриму было неловко, а Джордж только вздохнул на такое поведение. Чего-то подобного он и ожидал, когда соглашался на сие мероприятие. — Ты очень красиво катаешься, — потерев затылок сказал Клей, смотря на Джорджа. — К слову, меня зовут Дрим. Глубоко внутри Клэй мысленно орал от неловкости и смущения. — Джордж, — представился он. — И благодарю, — коротко кивнул британец, поднимая голову, чтобы посмотреть на высокого и красивого (как оказалось вблизи) американца. Затем, подумав кое о чем, он добавляет: «Ваша тренировка также была впечатляющей. Думаю, что у Флориды есть все шансы достигнуть высот в НХЛ.» Дрим засветился от счастья, услышав слова фигуриста. Для него они значили куда больше, чем должны были быть, но, впрочем, его, безнадежно влюбленного, винить ли в этом? — Мы стремимся к этому, — радостно улыбнулся Клэй. После слов хоккеиста между двумя молодыми людьми повисло молчание. Если Дрим не знал, что еще можно добавить, то англичанин явно не был настроен на дальнейшее знакомство, поэтому все, что осталось сделать американцу — бессознательно уставиться на старшего. — … — Джордж заметил взгляд хоккеиста, что начало его нервировать. Неужели у него на лице что-то есть? Иначе зачем ему так пристально смотреть на бедного фигуриста? — Кхм, — наконец кашлянул он. — У меня что-то на лице? А то ты так смотришь на него… — Ой, прости, — Дрим потер затылок. — Просто ты красивый… — его глаза комично расширились. — Я не это имел в виду. Нет, стой, ты действительно красивый, просто… Джордж не знал смеяться ему или плакать от того, как паникует хоккеист. — … я себя зарываю, да? — Клэй закрыл лицо руками. Щеки и уши окрасились алым, и он из-за пальцев взглянул на фигуриста, который не смог сдержать мелодичного тихого смеха, который показался хоккеисту перезвоном тысячи маленьких колокольчиков. — Прости, при мне впервые так паникуют, делая комплимент, — сказал Гоги, чуть-чуть улыбнувшись американцу, и у того, кажется, сердце было готово сделать кульбит. — Но это же правда? И твоя красота полностью раскрывается на льду. Я уверен, что в ближайшем Чемпионате Европы ты сможешь занять первое место, обогнав Уилбура, Фанди и Скотта, — искренне поделился с ним своим мнением Клэй. — Ты следишь за фигурным катанием? — в голосе Джорджа проскользнуло удивление. Дрим лишь кивнул. — Да, я люблю смотреть Чемпионаты, — про себя хоккеист добавил «только ради тебя». — И твоя произвольная программа в начале года была волшебной! — Дрим не заметил, как дальше начал перечислять преимущества программы фигуриста, стоящего рядом, который только и мог, что слушать и поражаться знаниям хоккеиста, который то и дело говорил про аксели и тулупы так, будто бы сам был в сфере фигурного катания больше чем десять лет. Англичанин не заметил, как сам втянулся в диалог, обсуждая разные техники, которые со временем перешли и на хоккейную тематику. Оба поистине наслаждались рассуждениями друг друга, отпускали шутки и смеялись. Но к сожалению, время не вечно, и они, обменявшись номерами, разошлись, пообещав написать позже. Уже сидя в машине довольный Джордж не мог сдержать улыбку, потому что он нашел человека, который мало того, что любил лед, как он, но и мог поддержать разговор на многие темы. С Дримом было приятно и легко общаться, что не мог не подметить Гоги. Так легко ему не было ни с Карлом, ни с Квакити, которых он знал на протяжении приличного периода времени. — Выглядишь счастливым, — подметил Кью, как только они сели в машину. — Вы оба тоже выглядите довольными от встречи с крашем, — парировал англичанин, на что Карл только рассмеялся. — Мы обменялись номерами, — радостно сообщил Джейкобс. — Йеп, — поддакнул Квакити. — А еще… И мексиканец начал рассказывать о впечатлениях от встречи. В его рассказ то и дело вставлял и свои впечатления Карл, однако Джордж, устремивший взгляд в окно, слушал их вполуха, угукая и кивая местами. Все мысли занимал один блондин.

***

Их общение, которое сперва ограничивалось просто перепиской, вскоре перешло в длинные звонки по телефону и видеосвязи. Бывали такие дни, когда молодые люди оставались дома и часами не отрывались от ноутбуков, обедая и ужиная в компании друг друга. Они обсуждали все, что могло прийти в голову: любимые фильмы и сериалы, книги, цветы, новости из мира спорта и не только. Молодые люди проводили каждые выходные вместе и так привыкли к компании друг друга, что больше не представляли свои жизни без общения. В одно дождливое британское утро среды, Джордж, как обычно, встал пораньше, отправив сообщение Дриму с пожеланием доброго утра, и отправился на каток. Не за горами Чемпионат, и фигурист хотел показать все, на что способен, чтобы получить золотую медаль. Быстро добравшись до Ледовой Арены, которая была совершенно пуста, так как Джордж ненавидел, когда во время тренировки присутствуют посторонние, он переоделся, надел коньки и, вставив в уши наушники, начал кататься. Дорожка шагов. Разгон. Вращение. Джордж порхает, как бабочка, скользя по всему льду. Еще один прыжок с удачным приземлением. Короткий выдох. Фигурист стирает пот со лба, подъезжая к выходу из арены, чтобы добраться до сумки с бутылкой воды. Он жадно выпивает половину за раз, закрывая крышкой, и кидает обратно, вновь выходя на лед. В ушах — плавная музыка, под которую Гоги танцует, не замечая ничего вокруг. На льду — только он. И больше на данный момент ничто ему не надо. Прикрыв глаза и сосредоточившись, он ушел в свои мысли. Дрим недавно написал, что будет сильно занят, так что им не удастся созвониться в ближайшие дни. Хоть Джорджа и одолевало любопытство, однако спросить он не решился. Мало ли какие дела у его друга? Он так погрузился в мысли об одном хоккеисте, что совершенно не заметил, как кто-то зашел на арену. Лишь только когда сквозь наушники послышался чей-то мужской голос, Джордж недовольно остановился и обернулся, чтобы неожиданно встретиться с парой изумрудных глаз. С теми глазами, которые он привык видеть по другую сторону экрана ноутбука по выходным, а не в живую. Около калитки для входа на каток стоял Дрим. В его руках находились цветы, на устах играла улыбка, а волосы были привычно растрепаны. — Привет, Джордж-и, — голос Клэя был мягок, а глаза сжались до полумесяцев. Англичанин, не сдержавшись, кинулся к нему, в порыве какой-то нежности бросаясь на шею, на что Дрим только рассмеялся, прижимая брюнета к себе. — Как ты здесь оказался? — поинтересовался Гоги, смотря прямо в глаза младшему. В голове пронеслось, что все слишком уж похоже на те сопливые романтические драмы, которые они смотрели вместе с Клэем. — Тренер позволил нам неделю отдыха, так что я незамедлительно купил билеты в Лондон, — сказал он, а затем протянул цветы Джорджу. — А это тебе. Уши англичанина покраснели, но на лице не проступил румянец. — Спасибо, — фигурист принял цветы прежде чем спросить у хоккеиста: «Как тебе удалось отыскать меня?» — Ну, — протянул блондин, — я написал Квакити и твоему тренеру, чтобы узнать где ты. К слову, он же и смог добыть мне пропуск, — засмеялся он. — Сюрприз удался? — Да, — кивнул Джордж, а затем заметив на Дриме коньки, улыбнулся. — Присоединишься? — Конечно. Хоккеист отложил все ненужное в сторону, а затем зашел на арену. Фигурист был в неком предвкушении, потому что это был первый раз, когда он позволил кому-то присоединиться к его личной тренировке вот так. Но Дриму это было простительно. Они начали скользить по льду, будто бы оба делали это всю жизнь бок о бок. Плавные грациозные шаги и вращения Джорджа хорошо сочетали с такими противоположными резкими и твердыми шагами Дрима. Но противоположности притягиваются, не так ли? Они просто катались вместе, разговаривая. Лишь фигурист изредка делал элементы, рассказывая о них Клэю. Оба чувствовали себя в своей тарелке. Быть вместе на льду было так правильно, так гармонично, из-за чего все существо Джорджа радовалось. Впрочем, Клэй также испытывал похожее чувство. — Ты прекрасен, — внезапно заявил Дрим, подъехав к брюнету. — И, кажется, ты мне нравишься. — Нравлюсь? — удивленно переспросил фигурист. Его голубые глаза распахнулись так широко, что стали размером с чайное блюдце. Дрим просто кивнул, а затем, собравшись с силами, сказал: — Будешь моим парнем? — Да, — после секундного остолбенения выпалил Джордж. Хоккеист, не удержавшись, притянул к себе брюнета в жарком поцелуе.