Графские покои и тихие стоны

      Антон следует прямиком по коридору, добираясь до графских покоев. Парень не понимает, к чему такая срочность его визита к Арсению Сергеевичу, который не просто просил прийти к нему, а зло велел, ища того во всех закоулках замка. Шатен, конечно, мог только догадываться, почему он вместо того, чтобы спокойно провести свой выходной вечер, плетётся к мужчине, таща в руках неизвестный ему сверток, который таки и передал тот самый Арсений.       Парень прижимает оберточную ткань к груди одной рукой, а второй держит свечку, освещая путь впереди. За окном уже давно стемнело, а большая часть персонала давно разошлась по своим комнатам. Покои Попова находились в отдалённом корпусе, как и велел граф с самого приезда в это королевство. Он ненавидел шум и часто любил проводить время наедине, читая книги или саморазвиваясь иными способами. Антон часто приносил ему различные книги из библиотеки и иногда они были уж слишком скучными, чтобы их кто-то читал, но, похоже, мужчину это абсолютно не волновало.       Подходя к массивным, деревянным дверям, за которыми находился граф, парень начал чувствовать, как у него трясутся ноги, а дыхание перехватывает то ли от волнения, то ли от дыма внезапно потухшей свечи.       Чтобы не наделать еще больше делов, шатен стучится в дверь, отворяя её после одобрительного возгласа.       Моментально в глаза бьёт яркий свет, исходящий от кучи свеч, расположенных в разных местах. Попов, удобно устроившись на кровати, внимательно что-то читал, но как в поле зрения появляется его подопечный, тут же откладывает книгу куда подальше. — Антон, добрый вечер, — снисходительно улыбается мужчина, вставая с кровати и подходя к парню, маня его пальцем, чтобы он полноценно вошёл в комнату.       Парень проходит в комнату, следуя приказам мужчины, и тихонько закрывает за собой двери, вжимаясь в них пятой точкой и внимательно следит за хищным голубоглазым брюнетом. — Добрый вечер, Арсений Сергеевич, — поклоняется шатен, оглядывая комнату позади мужчины, обращая внимание на каждую свечу, которые в совокупности были расставлены в хаотичном порядке. — Милый, — шепчет мужчина, приближаясь к юноше, и выхватывая свёрток с чужих рук, бросая его куда-то на пол, — Мы же с тобой договорились, я Арсений, не Арсений Сергеевич. Запомни, — произнёс тот, сверкнув голубыми глазами, в отражении которых виднелся огонь.       Прислуга испуганно кинул взгляд на графа, замечая, как тот ближе подходил к нему, касаясь своей рукой. По телу пробегают мурашки, проступая на кожу. Шатен испуганно отстраняет руку, пряча её за спиной и моментально ловя недовольный прищур брюнета, который медленно поддевает руку за локоть, выуживая её из-за спины. — Ты можешь не прятать моё кольцо, оно идёт тебе, — ухмыляется Арсений, чувствуя на себе стыдливый и виноватый взгляд. — Я... Я не хотел его брать, просто оно так манило, — признается Шастун, ощущая как чужие руки изящно касались тонких запястьев, поглаживали пальцы, увенчанные парой колец, и сплетали их с собственными. — Ты же понимаешь, что за такое может быть? — с интересом в глазах наблюдает Попов, продолжая поглаживать чужие руки. — Н-нет, — со страхом в голосе, шепчет шатен, глядя на мужчину. — Тогда тебе предстоит многому научиться, — ухмыляется граф, подходя вплотную к парню и, привстает на носочки, дотягиваясь до чужого уха, — Знаешь, что такое БДСМ, малыш?       У Антона перехватывает дух. Его руки продолжают нежно поглаживать, проводя так медленно, что парню становится щекотно. Голова перестаёт соображать, когда тёплые ладони перемещаются на талию, нежно обвивая её и поглаживая впалый живот, и выпирающие ребра.       Светловолосый парниша всегда привлекал Арсения, как бы тот не пытался это скрывать. Его внешность всегда манила брюнета. Он был, словно маленьким пушистым котенком, но своей хитростью больше походил на наглого лисёнка. Зелёные глаза бегали из стороны в сторону, внимательно всматриваясь в мужчину напротив. — БДСМ? — с непониманием и ощущаемым страхом, переспрашивает младший, ощущая хитрый прищур голубых глаз. — Оно самое, лисёнок, — пошло ухмыляется мужчина, горячо шепча в ушко шатену, — Маленькие, наглые лисы знают, что брать чужие вещи нельзя? — нежно закусывая мочку ушка, рычит Арсений, перемещая руки на спину парня. — Д-да, — испуганным, севшим голосом, отвечает тот, чувствуя нежные покусывания и касания мужчины.       В голове проносятся самые пошлые мысли, заставляя член в штанах налиться кровью и начать выпирать из штанов. Замечая это, Попов хитро щурится, а в голубых глазах чертята пляшут. Дыхание перехватывает от настолько близкого контакта и таких долгожданных прикосновений. Арсений ведет рукой вниз, обхватывая выпирающий из штанов член, и начинает его слегка массировать, второй рукой поддевая верх белой рубашки, оттягивая её наверх, тем самым открывая вид на впалый живот, подрагивающий от приятных, возбуждающих касаний на члене.       Попов спускается на колени, примыкая губами к мягкой молочной кожице и начинает покрывать её невесомыми поцелуями, поднимаясь вверх и перемещаясь на набухшие красноватые соски юноши, обводя их языком и прижимая губами. Парень, прижатый к дверям, дёргается, ощущая такие медленные, чертовски приятные прикосновения. Рука шатена вплетается в чёрные, как смоль, волосы, слегка наматывая их на пальцы и оттягивая. Попов рычит, сильнее закусывая и оттягивая сосок, моментально зализывая его. Мужчина снова возвращается к низу живота, проводя языком вдоль виднеющихся кубиков пресса. Арсений оставляет дорожку из слюны, обводя розовым язычком каждый сантиметр желанного тела.       Антон несильно извивается под мужчиной, тихо скуля в собственную руку, подставленную ко рту. Глаза закатываются с каждым приятным движением горячего и мокрого язычка, который сводит парня с ума. В штанах по прежнему тесно, очень тесно, и так непривычно ощущать чью-то ладонь на своем паху, которая так умело массирует возбужденную плоть, не обделяя вниманием яички.       Прислуга поддаётся навстречу мужчине, толкаясь пахом в руку и тихо стонет. Арсений едва заметно улыбается, начиная массировать член резче и жёстче, вызывая у младшего громкие вскрики и всхлипы.       Попов поднимается с колен, ровняясь со светловолосым парнем и, хищно приблизившись к губам, впивается в них, чувствуя как тело под ним обмякает, а губы расслабляются, пропуская юркий язык внутрь. Арсений проталкивает собственный язык глубже, сплетаясь с чужим, и тихо стонет в рот парню, продолжая массировать выпирающий со штанов, член. — Ты готов к большему? — отстраняясь, улыбается Попов, вытирая тянущуюся ниточку слюней большим пальцем.       Антон смотрит возбужденными, затуманенными глазами, до сих пор чувствуя руку на пахе и лёгкую слабость вперемешку с диким желанием. — Д-да, — голос трясется, а в голове мелькают самые пошлые развития этой ситуации.       Попов, убирая руку с члена, легко подхватывает светловолосого на руки, обвивая упругую попку и несёт на кровать, аккуратно кладя и нависая сверху. Тёмные пряди спадают на лицо мужчины, делая его ещё сексуальнее. Антон тихо причмокивает губами, разглядывая каждый миллиметр графского лица.       Брюнет отдаляется от парня, моментально скидывая с себя белую рубашку и швыряет её куда подальше. Тело, такое красиво и обворожительно манящее. Шастун скользит взглядом по накачанной груди, розовым набухшим соскам и кубикам пресса. Попов улыбается, следя за взглядом мальчишки, а после берёт с тумбы ремень, подходя к парню. — Перевернись на живот, лисёнок, —хитро, с прищуром, улыбается голубоглазый, вплотную подходя к кровати.       Шатен следует приказу, переворачиваясь на живот, в ожидании чего-то. Арсений, дождавшись, пока юноша удобнее устроится на кровати, нагибается над мальчишкой, несильно обхватывая тонкие запястья. Зеленоглазый рвано выдыхает, чувствуя, как руки сковывает тугой ремень, который больно трётся о кожу. Граф встает обратно, поглаживая юношеские плечи, проводит вдоль спины, доходя к булочкам и сминая их под приглушенные стоны. Шатен дёргается навстречу рукам, приподнимая зад и тихо скулит, чувствуя, как член болезненно трётся о грубую ткань.       Попов закатывает голубые, сверкающие, глаза, наблюдая за такой красивой картиной, продолжая сминать упругие ягодицы, а мальчишка — тихонько поскуливать.       Арсений больно ударяет Антона по попке и отлучается, снимая с себя ремень со штанов и сами штаны, оставаясь только в одном нижнем белье. У юноши в жилах стынет кровь от таких возбуждающих звуков. Ему так хочется большего, ему хочется Арсения. Хочется настолько сильно, что он готов терпеть любые мучения, лишь бы в конце получить свой приз - своего Графа.       Мужчина внезапно приближается к шатену и возвращает руки на жёсткую ткань, после чего резко спускает штаны до колен, оставляя парнишу в одних боксерах, которые так же не задерживаются на попке и опускаются вниз. Антон чувствует горячие ладони на упругих ягодицах, которые то больно сжимают, то шлепают нежную кожу. Мальчишка стонет в голос, извиваясь под напором чужих рук, а следом ощущает, как руки пропадают, а вместо них появляется ремень, который нежно скользит по попке.       С Арсеньевских боксеров выпирает небольшой бугорок, с которого сочится природная смазка, пачкая часть белья прозрачной жидкостью. Попов закусывает губу, поднимая в воздух ремень и замахивается, опуская удар на хрупкое тело. Грубая кожа с хлопком попадает по правой ягодице, оставляя заметный красный след. Шатен выгибается, сильно прогибаясь в спине и тихо всхлипывает, чувствуя жжение в пострадавшей области. Мужчина одной рукой держит ремень, а второй возвращается к мягким булочкам, нежно оглаживая пострадавшую кожу, успокаивая ее. Шастун тихонько постанывает и вскрикивает, когда ремень снова проходится по нежной коже, всхлипывает, когда в очередной раз ощущает удар по левой ягодице.       Голову кружит от такого контраста болезненного и приятного, заставляя парня возбуждаться, одновременно скуля от боли, но ни в коем случае не просить прекратить это. Он так долго ждал действий от графа. Так долго пытался обратить его внимание на себя, но всегда всё оказывалось безуспешным, кроме сегодняшнего дня. Красть любимое кольцо было страшно и опасно, но юноша предполагал, к чему всё дойдет, и вот, наконец-то он ощущает чужие, приятно-горячие руки любимого, желанного мужчины на своём теле. Его силу, вложенную в каждый удар. — Считай про себя, малыш, — хриплый, возбужденный голос графа разрезает тишину в комнате, прерываемую всхлипами и просьбами шатена.       Антон дергается навстречу, поднимая зад, и тихо поскуливает, причмокивая губами в ожидании чего-то необычного. — Один, за непослушание, — по комнате раздается громкий хлопок, который выбивает из светловолосого длинный всхлип и стон.       По краешкам глаз выступают слёзы. Арсений замахивается намного сильнее, чем в прошлые разы. Правая булочка печёт адской болью. Антон хочет огладить её, унять боль, но как он снова дёргается, тут же вспоминает о руках, которые крепко сковывает ремень мужчины, оставляя едва розоватые следы на нежной молочной коже.       Внезапно проносится ещё один хлопок, заставляющий парня резко дёрнуться и промычать что-то невнятное, понятное только ему самому. — Д-два, — всхлипывает парень, крепче закрывая глаза. Слёзы скатываются по милому личику, падая на мягкие ткани постельного белья. — Умница какой, — возбуждающе шепчет брюнет, нагибаясь над юношей и закусывая мочку уха.       Антон прерывисто дышит, вздрагивая телом каждый раз, когда ощущает болезненные удары, которые с каждым разом становятся всё жёстче и больнее. Мягкая, покрасневшая кожа невыносимо печёт, а из глаз уже полностью катятся солёные слёзы. Мужчина продолжает замахиваться и отпускать удары с громкими хлопками о юношескую кожу, а тот громко вскрикивать и тихо постанывать. Вставший член больно трётся о матрас, глаза болят от слёз, а в горле повис хриплый ком, который не даёт возможности говорить юноше. Он, то считает в голос, то про себя, запоминая цифру «14». Руки продолжает стягивать тугой кожаный ремень, оставляя заметные следы на поверхности нежной молочной кожи. Арсений, в очередной раз сильно замахивается по попке мальчишки, каждый раз считая удар и говоря за что он. — А это тебе, лисёнок, за твою хитрость, — сипло шепчет брюнет, опуская самый сильный удар из всех.       Прислуга громко вскрикивает, давясь собственными слёзами и вскриками. Кожа ужасно болит, сопровождая каждое движение невыносимой болью. Шатен тихо хнычет, утыкаясь лицом, с которого капают слёзы, в постель, стараясь не шевелиться.       Арсений откладывает ремень, оглядывая больно-скулящего юношу. И только сейчас он понимает, что конкретно переборщил. Глаза шатена закрыты, а с них продолжает литься солёная вода. Попов тут же прильнул к красной коже на попе, нежно поглаживая её. Он не сразу вспоминает о ремне, что сковывал руки, но слыша тихие всхлипы и невнятные слова о ремне, мужчина понимает. Он быстро развязывает воображаемые наручники, откидывая ремень куда подальше и видит как юношеские руки были покрыты ярко-красными следами.       Арсений виновато выдыхает, невесомо касаясь и оглаживая пострадавшие руки, и попку. — Прости меня, лисёнок, я не хотел, — тихо шепчет в чужое ушко, Попов, склоняясь над шатеном.       Тот поддается навстречу, тихо хныча от боли во всем теле и пытается встать, но у того абсолютно ничего не получается. Мужчина, понимая намерения парня, аккуратно перемещает свои руки на талию и нежно усаживает того к себе на колени, оглаживая затёкшие и покрасневшие руки, и пострадавшую милую попку. — Вы не должны извиняться, —произносит младший, кутаясь в чужих руках, — Мне понравилось, — признавать стыдно. Очень стыдно, но еще стыднее, чтобы любимый граф чувствовал свою вину за содеянное, которой, в принципе, и быть не должно. — Понравилось? — удивляется Арсений, ловя на себе смущённый взгляд. — Очень, — улыбается мальчишка, поддаваясь вперёд и соприкасаясь с чужими губами, утягивая мужчину в длительный, слащавый поцелуй, всё ещё чувствуя боль во всем теле.