Разговор

— Бруденшафт убили, можешь представить? — сказал Ганс, не отрываясь от газеты. Камиль замерла, но тут же взяла себя в руки и холодно ответила: — Мне плевать. Это война. Постоянно кто-то умирает. — Я думал, вы были подругами, — пожал плечами Ганс. — А как она умерла? — не выдержала и спросила Камиль. — Её застрелила русская шпионка. Её последняя секретарша доносила на нас четыре года, представляешь? Я её видел, казалась очаровательным созданием. — Катрин? — отстранённо заметила Камиль. — Странно, я была уверена, что они любили друг друга. — Любили? — Ганс сорвал очки и откинул газету. — Так значит, слухи про эту сволочь правдивы. И почему ты мне раньше ничего не сказала? — Это был наш секрет. Прости, не думала, что это важно. — Глупая женщина! Мы могли свергнуть её куда быстрее, а сейчас её похоронят как героя. Куда катится мир? А ведь она нянчилась с нашим сыном! — Именно поэтому я и запретила ей к нам приходить. — А вы ведь были подругами, — цокнул языком Ганс. — Позволь напомнить, это ты настоял, чтобы мы подружились. Говорил, что она важный человек, и так лебезил перед ней. — Теперь я понимаю, почему она не пала жертвой моего очарования. — Ганс пригладил несколько волосин, что торчали посреди его лысины. — Ну да, именно поэтому. —Камиль взяла газету и сделала вид, что та её невероятно интересует. — Сука мертва, так что давай перестанем о ней говорить. Лично меня больше интересуют успехи нашей армии. Ганс, кажется, успокоился. Побурчал что-то про неразборчивость женщин и, в конце концов, задремал в кресле, а Камиль погрузилась в воспоминания. *** Ещё входя в дом, Камиль почувствовала ужасный запах сигарет. Её муж хоть иногда и курил тайком, никогда не позволял себе делать этого вне сада, а это значило только одно. Сучка Бруденшафт здесь. Хелен сидела в гостиной и играла с Максом. В её голосе даже звучали тёплые нотки. Забавно, а Камиль полагала, что эта дама не знает других способов общения, кроме сарказма и гнева. — Камиль, дорогая, ты вернулась. А мы с Максом тебя заждались. Камиль тошнило от этой притворной любезности, от того, что им приходится притворяться подругами и от самой Хелен, что в мужской форме и со своими идиотскими сигаретами представляло полную противоположность идеалов Рейха. — Надо поговорить, — Хелен передала Макса няне и достала из-под дивана коньки. — Покатаемся? Камиль гордилась своим домом, садом и прудом рядом. Зимой они с Максом часто катались на коньках, и сучка Бруденшафт об этом, видимо, узнала. Дамы оделись и вышли на улицу. Камиль тут же замёрзла в тонком шерстяном пальто, а Хелен словно в насмешку стащила куртку и вышла на лёд. — Как фюрер позволяет тебе этот театр? — спросила Камиль, натягивая коньки. — Я нравлюсь его собаке и коллекционирую его картины, — рассмеялась Хелен. — Да и его окружение меня одобряет. — Подлая ложь. — Камиль встала на коньки и медленно начала кататься вокруг соперницы. — Ева тебя не любит. Остальные считают грязной шлюхой, которая только и может, что собирать компромат. Но ты не одна такая. — Неужели? — Хелен подъехала так близко, что Камиль ощутила её дыхание. От взгляда ледяных глаз стало не по себе. Камиль на миг показалось, что Хелен может убить её прямо здесь и сейчас. — Как там твоя новая секретарша? Слышала, тебе нравятся блондинки. — Камиль машинально коснулась своих волос, и Хелен это заметила. — А что, волнуешься за свою шкуру? — Хелен отъехала на середину озера. Её движения были резкими и быстрыми, как у хищной птицы. — Не волнуйся, ты не в моём вкусе. Я предпочитаю истинных ариек, а ты слишком худая. Истинных. Какой акцент она сделала на этом слове. Прекрасно ведь знала, как Камиль важно соответствовать идеалам. — У меня есть доказательства, что ты мерзкая сапфистка. Хелен никак не отреагировала, а лишь совершила прыжок и изящно приземлилась на одну ногу. — А у меня есть доказательства, что Максом ты ребёнка назвала не в честь деда. — Хелен даже не посмотрела в сторону Камиль. — И в отличие от тебя, у меня есть реальные доказательства, что Ганс не имеет никакого отношения к этому ребёнку. Думаю, он очень… расстроится. Ты всегда была образцовой женщиной. Интеллигентной, красивой, да к тому же отличной матерью. Но имела неосторожность спутаться с евреем, и всё. О хорошем больше и не думают. — Хелен развернулась, и Камиль не увидела злорадства в её глазах, а лишь холодное безразличие. И это пугало ещё больше. — Я могу спасти его, —продолжила Хелен. Она больше не пыталась красоваться, а ездила по озеру из стороны в сторону, будто ходила по кабинету. — Позволить твоему драгоценному сбежать во Францию. Конечно, вы не будете вместе, но это и не смерть от лап Гончей фюрера. — Что ты хочешь? — спросила Камиль. Ей вдруг стало ужасно неуютно, показалось, будто весь мир сузился до этого маленького озера. — Вряд ли только моего молчания. — Ты права. — Хелен потянулась и зевнула словно кошка. — Ты подружка многих влиятельных дам, которые нос при виде меня воротят. — Хочешь их расположения? Для начала перестань одеваться и вести себя как мужчина. — Это выше моих сил. — Хелен рассмеялась и слегка коснулась плеча Камиль — Они знают, что я терпеть тебя не могу. Будет подозрительно, если я неожиданно начну тебя восхвалять. Хелен внимательно посмотрела на неё, улыбнулась, а затем резко толкнула. Камиль замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но всё равно упала. Она почувствовала, как с поцарапанных ладоней капала кровь, перед глазами потемнело, а где-то вдалеке смеялась Хелен. Словно маленький ребёнок, совершивший шалость. Затем Бруденшафт подъехала ближе и протянула руку как ни в чëм не бывало. — Ты умная женщина, — сказала она, помогая Камиль подняться. — Что-то да придумаешь. Камиль ничего не сказала, а лишь сделала собеседнице подсечку, сама при этом едва не упав. Хелен лишь рассмеялась. Она вообще часто смеялась, но это не поднимало настроение, а скорее наоборот — угнетало. Её смех был нездоровым. Именно так смеялись злодеи, задумавшие воплотить свой коварный план в жизнь. — Из-за тебя у меня промокла форма. — Хелен всё так же смеялась, но её веселье быстро улетучилось, стоило лезвию от конька Камиль оказаться у её шеи. — Я сделаю, как ты скажешь, но не думай, что можешь манипулировать мной всё время. — Камиль убрала ногу и поехала к скамейке. — Если я пойду на дно, — раздалось ей вслед, — то ты утонешь вместе со мной. *** Камиль вздрогнула. Она и не заметила, как задремала. Кругом всё было, как прежде. Спящий муж, играющий сын, но она отчетливо чувствовала, что их идиллии вот-вот придёт конец. Камиль тянуло на дно, и она уже видела его очертания.