Слепая, но самая яркая звезда!

Дзёно был вынужден пристроиться к жизни в стенах интерната с самого начала своих дней в текущей, безграничной и настораживающей тьме. Непроглядный чёрным монитор, сенсор, всё перед глазами — просто смола! Сайгику до потери пульса надеялся на финансовую поддержку родителей. Надеялся на снижение нулей в сумме на операцию по возвращению зрения! Но всё усугубилось, а вскоре веки и вовсе закрылись от внешнего мира. Родители не потянули такой груз на плечах: обзавестись ребёнком, будучи финансово бедными — чушь, мучение для Вашего же творения и сплошной ад, в котором приходится постоянно отказывать не только младшему, но и самим! Хотя, прекрасно стоит осознавать, что сослан Дзёно сюда далеко не от своей красы и превосходства: лишь недостаток средств на содержание слепого, можно считать, инвалида. Это, наверное, к лучшему: здесь уделяют внимание, родители не будут целыми днями на работе, ведь, за подобными дефектами в здоровье нужно следить, сопровождать больного, на что времени у них то и не было. Закрытие дверцы в стенах приюта казалось до жути больным, словно оно останется на всю жизнь трещиной на сердце. Нет родителей, просто бросила родная мать, а отцу и то наплевать было, что и как там с сыном. Мальчик не видел отнюдь цвета стен, не разглядеть ему стола и расположения всех предметов среди незнакомой местности. Тобишь, очередная неудача заключалась в том, что Сайгику мог ориентироваться в знакомых стенах дома, будучи ослепнувшим бесприкословно, но в смене территории наощупь вокруг все не процедить, оставалось только молиться на помощь воспитателей. В интернате постоянно стоял шум и гам: яркие смешки одногруппников; отчётливо слышатся гулкие удары игрушек друг о друга; шорохи проезда детских машинок о пол; бессмысленные споры, и, несомненно, главное — это до жути сбивающие с толку сердцебиения, частые-частые, громкие-громкие. Ориентироваться без помощи воспитателя было просто невозможно первые полгода, любой лишний шорох сзади — Дзёно обезвоженно оборачивался на звук, будь то просто сдвинувшиеся от дуновения ветерка шторы, или очередной одногруппник, предпочитающий стебаться над слепым, считая смешным воссоздавать лишние шорохи, ставя Сайгику тем самым в неудобное положение, где он действительно показан слабым и беззащитным без помощи кого-либо постороннего. Презирал ли слепой за то абсолютно каждого в стенах приюта младше совершеннолетия? Несомненно. Он отказывался играть, — хотя, впринципе, без зрения тебе могут дать в руки какого-то дьявола во плоти игрушки, а скажут, что передали пони, — на обеденном часу регулярно по совершенной «случайности» проливал чай около до жути знакомых сердцебиений, лицемерно и пафосно красовался серьгами, что воспитатели не имели права забрать по просьбе матери. Дзёно несомненно умел подбирать слова, мог найти нужную аргументацию, и, со временем, привыкнув к местности и уже менее беззащитно реагируя на подколы в качестве лишних шорохов предпочитал не задерживать в себе язвительные фразочки в сторону излишне раздражающих его персон. Мастер допроса — Сайгику был без ума от подобной клички, прочитанной ему в книге матерью в какие-то года. Его речь была поставлена до идеала, он мог выводить остальных детей до слез несколькими словами, зная о них минимальную информацию: как давно они попали сюда, их дефект, что стал причиной попадания в стены приюта и возраст. Весь этот комплект умещался в подсознании слепого, как идеализированная манипуляция для того, чтобы рано или поздно, при неудобной ситуации поставить данную особу на место. Это было прелестно, профессионально и интересно: его опасались, но не переставали подкалывать в чересчур расслабленных ситуациях: специальное громкое поведение, что приходилось не без повреждений на тонкий слух «мастера допроса», разбитие чего-либо рядом с Сайгику, чтобы вывести его из себя, либо просто оглушить на какой-то момент, оставив дрожать от слишком громкого звука трескания. В такие моменты слепота подводила, становилось страшно и приходило осознание: ты слеп, ты навсегда останешься без зрения и твои остальные органы чувств могут в определённый момент просто-напросто не спасти. Могут вонзить нож в спину на ровном месте, если ты отвлечешь своё внимание от вечного анализа и не заслышишь сердцебиения постороннего. Каждая пульсация ребёнка в интернате была для Сайгику знакомой: некая способность быстро запоминать учащённый ритм постукивания органа, качающего кровь практиковалась с каждым новым сожителем в стенах приюта. Он мог звать по имени, не глядя и не уточняя, некоторые поистине им восхищались, а не издевались, а все эти издёвки — лишь детское самоутверждение по мнению внешнего Дзёно, и доводящая до слёз пытка по мнению внутреннего Дзёно. Это было два абсолютно разных человека: в гордом, лицемерном, бесстрашном, грубом и прямолинейном слепом потаилось какое-то там действительно его «я», хрупкое и беззащитное от потери здоровья, что с каждым днём молится о надёжном спутнике, что просто не сможет подставить тебя в определённой ситуации и не будет дожидаться твоего расслабленного состояния, чтобы ударить ножом в спину. И однажды такого проводника приволокли в стены приюта. Родитель, по дыханию и резким, грубым движениям, стоит предположить, что это был отец, похоже, явно не в трезвом виде, выпинул своего сына на пол, закинув вслед за ним документы, заполненные, и парочку справок из больниц и хирургии, дабы его всё-таки приняли в интернат. Дзёно тогда стоял за стеной — со скуки, да не более. Слышались возмущения, заместитель директора вовсе грозилась на звонок в полицейский участок, но всё же, с мужчиной работницы дела хотеть не имели и предпочли оставить всё как есть. А мальчишка тот…был очень тихим. Нет такого активного сердцебиения, как у остальных ребят: тихий, постукивания в тяжелом ритме, бесшумные вздохи, которые, похоже, осуществляются через силу и страдания. Тихий… такой спокойный и тихий. Предположительно по мнению Сайгику — астматик. Незнакомую персону с уравновешенным, непоколебимым состоянием спокойствия всегда и везде заселили в одну из четырёх кроватей в комнате, где сам слепой проживал. Нередко слышал шелест страниц по ночам со включённым ночником, не раз жаловался, что он такой шумный тупица, что мешает ему спать и жить! Но ведь они оба понимали, что сам же молчун был тише всех на свете. Даже на такую излишнюю язвительность мальчишка не реагировал, лишь продолжал читать, будто оглохший. И Сайгику успел надумать, что он уж не астматик, а глухой, но нет! Когда воспитательницы позвали его по имени «Тэтте» он зашевелился без комментариев сожителей, значит, всё таки слышит. Осталось предположение, что он был немым, потому что первый месяц Дзёно его совсем не слышал. Он постоянно молчал, он не говорил ни с кем: ни с воспитателями, ни с одногруппниками, да даже не шептал! Но голос однако же однажды подал: был тихий час и Сайгику заскучал. Подозвал тихо и спросил, умеет ли тот вообще что-то помимо «мгм» говорить. И Суэхиро ответил «да» тихим, бархатистым и хриплым голосом. Оставалось загадкой присутствие Тэтте в стенах интерната. По речи он вовсе не страдает мозговыми травмами, по шуршаниям он не присутствовал от отсутствия конечностей. Ну, хотя, Сайгику ошибся. Суэхиро был инвалидом — так сказала ему добрая дежурная на входе в приют. У него что-то вроде отказа конечностей ног, он всё это время передвигался на коляске, а Дзёно был настолько очарован его бесшумными действиями, что совсем потерял смысл прослушивать внешние звуки скрипения его инвалидного кресла. Они общались. И Сайгику никогда не воодушевлялся таким умным человеком. Суэхиро ездит на коляске, нуждается в постоянной помощи, но он не требует этого. Даже больше, он не подпускает к себе никого, если те хотят помочь. Тэтте может взять Дзёно за руку и везти в незнакомое, либо же мало запоминающееся для слепого место, ведя его прямо и обнадеживающе. Он никогда его не обманывал, всегда был чист, как чертов белый лист и поддерживал идеи слепого. Им было весело. Всё было хорошо. И ни один из них сейчас не скажет, как они додумались поздней ночью вылезти из окон и иных способов на улицу, дабы рассмотреть звёздное небо. Дзёно, по многолетней традиции вышел с окна первого этажа, а Тэтте предпочёл себя цыганом и выехал за пределы комнаты в коридор, надеясь прямолинейно проскочить к выходу, но всё-таки Сайгику нашёл в себе опыта побольше и заставил его покинуть помещение втихаря таким же способом, как он сам. Ну и самостоятельно помог ему… На полянах колёса особо скрипели от запутывающейся между железяк травы, слышались прелюдии старой, дешёвой и некачественной инвалидской арии. Суэхиро всегда бездумно слезал с коляски, как только ноги позволяли оказаться на земле без осуждений воспитателя, либо же без их пристального взгляда. Дзёно, по шорохам заметил это достаточно давно. Сей час мало чем отличается: он традиционно и бесцеремонно погрузился коленями в траву, привычно глядя прямо и никуда больше, так и не представляя куда вообще надо смотреть. Сайгику настойчиво хмурится, присаживаясь рядом и прямолинейно ожидая, пока Тэтте пригласительным жестом не похлопает ладонями о колени. И брюнет всё же соизволил так сделать. — Ещё бы через час разрешил, ей Богу, тупица, — язвительно шепчет слепой, погружаясь белокурой головой на чужие колени, эгоистично ворочась ещё больше в качестве возмездия за ожидание. На подобные оскорбления Тэтте вовсе не обижается и не реагирует, лишь молчаливо смотрит на собеседника никакущим взглядом и тут же уветает в мысли, не обдумывая услышанное от слова совсем. — Ты правда никогда не следил за звёздами? — Ну, да, — кратко и по делу отвечает Суэхиро, ища в кармашке коляски очки и бутылку воды, возможно, в поисках книжки, но это предположения Дзёно, что, как его не застанет — так тот читает. Блондин подобными махинациями и чутким хладнокровием собеседника недоволен абсолютно, отчего левая щека Тэтте шустро оттягивается бледными пальцами, что принадлежат слепому. — Не устраивает. Фигово, переделывай! Отвечай нормально, я что, зря тащился сюда с инвалидом? Я тебя зачем сюда тащу, Тэтте? — возмущёнными речами бросается Сайгику в качестве второго за данный вечер возмездия на краткий ответ, что буквально ставит точку в диалоге! Суэхиро какие-то секунды просто молчит и застывает на месте, после снимая со спинки кресла плед, накрывая им собственное правое плечо и верхнюю часть тела Дзёно, во-первых, в качестве заботы о здоровье, а во-вторых, чтобы тот потом не матерными выражениями не довольствовался мерзлотой по всему телу. — Переделываю. Насколько мне известно, ты пришёл показать мне звезды. Я достаю очки, чтобы разглядеть твои звёзды, а то мои -4 не позволят разглядеть их во всех красе, Дзёно. Давай, рассказывай, показывай, раз вызвался, — Тэтте интеллектуально надевает очки с позолоченной оправой, поправляя их указательным пальцем к переносице и перенося такого же цвета цепочку к шейным позвонкам прочь с волос. После анализирующий и вечно туманный взгляд был перенаправлен на плоть Сайгику, на что тот шустро хватает того за подбородок с положения «снизу-вверх», будучи почувствовавшим себя в поле зрения брюнета, и заставляет глядеть на звёзды, а не на него. — Рассказываю и показываю. Что ты знаешь о звёздах? — Тэтте прокашливается и, судя по звуку, пожимает плечами. — Так и знал! А теперь давай смотреть: вот гляди, люди придумали интересную штуковину. Что, когда человек умирает, будь его душа чиста и важна — появляется новая звезда на небе. К примеру, будь то человек, родившийся в период с 21 января по 20 февраля — это частица звезд созвездия «Водолей». В этом сборище звёзд пять основных, получается, на тот свет ушло 5 важных персон и они ушли на небо светить ярче! — А ты какого знака зодиака? — переводит тему Тэтте, на самом деле глубоко выслушивая пояснения Дзёно, просто прямолинейно интересуясь тем, что ему нужно срочно. Слепой ворчит и фыркает, гордо задирая нос на подобный полнейший игнор его красноречивых монологов, после понимая, что Суэхиро просто не может держать одну тему на языке и переключается с одной на другую каждую подачу голоса. Стоит смириться. — Весы. Ты меня слушал вообще? Клоунаду устраиваешь, — Сайгику наскучливо зевает и вздыхает, тем самым демонстрируя своё разочарование сотого уровня в невнимательности Тэтте к его золотым словам. Он превосходно понимает, что брюнет до жути многофункционален, да он прям Цезарь современный! Так что, несомненно, Суэхиро его слушал. Он знает. — Кому я вообще рассказываю? — Давай выберем самую красивую звезду и назовёт её в твою честь, Дзёно? — Тэтте не любитель улыбаться, но, предположительно стоит подметить, что произнесенное им звучало довольно и воодушевленно. Брюнет радуется, либо же ему просто по душе данная идея. — Ты хоронить меня торопишься? Я же сказал, такие звёзды только после смерти, — Дзёно вскинул бровью, глядя в небо, ну, точнее, так было задумано и он направлял голову конкретней к небу. «Давай выберем» — Суэхиро нередко вёл себя как ребёнок, словно он не понимал, что Сайгику буквально не видит его выбранную звезду. Естественно: единственное, что он сможет сказать это наугад согласиться или нет, это уже зависит от желания издеваться над бедолагой. — Нет. Мы обойдём эту систему и назовём звезду в честь командира Дзёно! — теперь Сайгику ставит почку: Тэтте стопроцентно улыбнулся и сощурил глаза на определённую звезду средь млечного пути. Слепой прислоняется виском к нагретому, закрытому одеждой животу и пытается наугад определить положение, в котором направлен череп Тэтте. — Было бы так просто. Командир Дзёно? Так меня ещё не кликали, — Дзёно хмыкает и усмехается. Звучит достойно: Мастер допроса командир Дзёно. Умеет же Тэтте. И вправду, иметь такую длинную кличку было бы достаточно интересно, только бы, не помешает выяснить источник Суэхировских прелюдий, мол, а с фига ли он вообще такую строчку откопал?! — С чего такие кликухи используешь? Я же не командир, мне всего 13. — Я уверен, ты станешь прекрасным командиром в будущем. Самураи говорили, что сильные характером мастера допроса рождены для правосудия и послушания прелюдиям сёгуна. Но, таковых правителей на родине уж давно нет, значит, ты станешь прекрасным товарищем за правосудие без контроля, — брюнет задумчиво замолкает, сглатывая и заледеняя взгляд на мертвой точки. Дзёно задумывается и слегка хмурится. Тэтте нередко говорил на тему военных, самураев, мечников и прислуживанию правителям. Многие дети комментировали его как «сильного мальчика», который способен даже в инвалидном обличии помогать всем и каждому своей физической подготовкой. Дзёно никогда не узнает что пережил Суэхиро до попадания в стены интерната: просто загадочная пташка. — Прекрати льстить, короче, — слепой быстро накрывает свой поток мыслей с печальным исходом прошлого Тэтте язвительностью и лениво приподнимается с чужих нагретых коленей, теперь сидя на коленях рядом с инвалидом. Брюнет не сменяет своего позиции абсолютно, лишь ожидает указания о продолжения действий. — Хорошо, выбери самую красивую звезду. Будем считать, что она будет нашей. Тэтте замолкает и, похоже, даже задерживает дыхание. Он ищет глазами звезды, но его голова не шевелится вовсе. Слышится шорох левой руки, поворачивание головы и характерное постукивание позолоченной цепочки об оправу. Дзёно чувствует, как в его грудь тыкают пальцем. — И что это? — Сайгику хмурится и возмущённо пыхтит, стараясь направлять голову в сторону сердцебиения Тэтте. Брюнет вздыхает, мимолётно направляя взгляд на ночное небо, после возвращая своё внимание к плоти слепого. — Ты — самая главная звезда. А на небе потом выберем, — отрезает Суэхиро, безвозвратно вгоняя Сайгику в слабую алую краску. Вряд ли Тэтте придаст значения таким маленьким вещам, да и маловероятно что он вообще воспримет это не как за «норму». Дзёно возвращается в своё исходное расположение на коленях брюнета и замолкает на какие-то минуты. Они сидели в полной тишине: кто-то надеялся на звёзды, кто-то их рассматривал. — Когда мы вырастем — мы поженимся, — резко нарушает тишину Сайгику громким заявлением-планировкой на будущее. У Суэхиро просто нет варианта отказа! Мастер допроса довольствуется собой, что он такой смелый и так ответственно относится к своему будущему. Слышится негромкое «мгм» от нависшей над ним головой и слепой удовлетворенно усмехается.