How could a heart like yours

Первый день лета. Для многих, наверное, это самый лучший день в году. Особенно для школьников, которые уже чувствуют сладкий вкус свободы, несмотря на то, что некоторым нужно ещё какое-то время учиться и в июне. Но почему-то Маринетт совсем не спалось. Она уже несколько часов с пустым взглядом листала ленту новостей в Инстаграме, Твиттере, а затем включила первое попавшееся видео с расслабляющей музыкой на Ютубе. Как вдруг она заметила, что небо стало менее тёмным. Взглянув на время, она удивилась, что уже так рано светало. Не было даже трёх. Почему-то очень захотелось встретить рассвет, тем более балкон был так близко. И она просто не могла устоять. Открыв дверцу, девушка ощутила, как прохладный ветер проник в комнату. И этот ветер не был колючим, как несколько недель назад, несмотря на прохладу, он действительно был летним. Обещающим свободу и что-то хорошее, что-то светлое. Поэтому было не страшно. Вот только выбравшись из комнаты, Маринетт замерла, смотря на столь знакомый силуэт человека, который сидел на перилах. — Кот… Кот Нуар? — удивлённо спросила она, но её голос был почему-то настолько тихим, что она не было уверена, что её вопрос был слышен. — Ох, привет, Маринетт. Я думал, ты спишь. Извини, что разбудил, — повернувшись к ней, ответил он. — Нет, ты не виноват, мне не спится. Но… Почему ты здесь? Почему не дома? — Там не очень комфортно, а сейчас мне и так паршиво на душе. А почему я пришёл именно к тебе, даже не знаю. Почему-то чувствовал, что должен придти сюда. Словно что-то тянуло сюда. — Я могу как-то помочь? — сделав пару шагов навстречу, Маринетт внимательно посмотрела на него. — Нет… Да… Я не знаю. Просто я не хочу нагружать тебя своими тараканами в голове. — Ну во-первых, ты уже пришёл ко мне, и для меня это что-то значит, а во-вторых, я буквально просила тебя помочь отрепетировать признание, ничего не может быть хуже. — О, кстати, ты призналась? — Нет, Кот, не уходи от темы. Он поджал губы и отвёл взгляд, опустив ноги на деревянный пол с железных прутьев ограждения, словно он боялся потерять опору. — Просто… Я такой эгоист, — наконец произнёс он каким-то не своим голосом. Маринетт была вовсе не согласна с этим. Кот никогда не думал о себе, всегда отдавал себя ради других. Как он вообще додумался до такого? — Это так ужасно неправильно, но когда я узнал, что Бражник получил все остальные камни чудес… На секунды две я так обрадовался… Что опять будем только мы вдвоём, больше никаких замен, больше никаких игнорирований… Теперь я буду нужен ей, всегда нужен. А потом… А потом мне стало так противно от себя. Маринетт ощутила, как что-то заболело в груди, словно сердце сжали. — Не представляю, какую боль она причинила тебе. — Она никогда не хотела этого. Ну я надеюсь на это. Просто я знаю, что иногда со мной не хочется общаться, иногда я слишком навязчив. Но, — его подбородок дрогнул, — я просто не знал, что делать, чтобы она хоть чуточку любила меня и замечала. В этих словах было столько боли, что Маринетт не выдержала и крепко обняла Нуара. Она знала, что так делать было нельзя, она ведь не спрашивала разрешения, а вдруг ему были неприятны её касания? Но судя по тому, что его дрожащие руки сжали её в ответ, всё было в порядке. — Ты всё делаешь правильно, ты такой замечательный, действительно замечательный. Такой храбрый, я уверена, что Ледибаг трусиха по сравнению с тобой. Я тоже такая трусиха. Ты всегда словно лучик света, то, что тебе пришлось столько пережить, это такая большая несправедливость. Ты заслуживаешь намного большего. Она просто не понимает, что теряет, что её глупые поступки ранят такого прекрасного человека. Её голос давно уже дрожал, а по щекам бежали слёзы, которые падали и падали на чёрный костюм. — Я вовсе не храбрый, совсем нет. Я… Я всё ещё ужасно боюсь, что Ледибаг когда-нибудь узнает, что я был Кэт Волкером. — Ч-что? — она же ослышалась, верно? — Ой, точно, ты же не знаешь. Чуть больше месяца назад мы крупно поссорились, и я… Отказался от кольца, но затем мой квами вернулся, сказав, что Ледибаг нуждается в напарнике, и мы вместе сделали так, чтобы в своём новом обличии я вел себя идеально, как в реальной жизни. Мы даже выбрали имя Кэт Волкер, потому что это как бы отсылка на мою рабо… — он быстро закрыл рот, поняв, что сказал много лишнего. Но сейчас Маринетт было абсолютно всё равно на тайну личности. Её волновало лишь то, что её милый Котёнок даже в обычной жизни не отдыхал и носил маску. Потому что никто не мог быть таким идеальным, как Кэт Волкер и… Адриан. Почему сейчас она вспомнила его? Подождите, Cat Walk — модельная походка, что связано с его профессией… Нуар был моделью? Нуар был… Адрианом? Неважно, так неважно сейчас это. Она не должна зацикливаться на этом, а то ещё начнёт заикаться, это сейчас вовсе не нужно. — Ты выдавал себя за мистера Совершенство, чтобы понравиться ей? — почему-то от этой мысли было тошно. — Я просто хотел быть полезным напарником. — Ты уже самый полезный напарник. Тебе не нужно притворяться. Потому что ты совершенен по-своему. Знаешь, я как-то слышала такую фразу: пусть лучше ненавидят за то, какой я, чем любят за то, кем я вовсе не являюсь. Я уверена, я точно знаю, что есть такие люди, которые любят тебя без всяких дополнительных масок. Только за твою черную маску и милые ушки. Я уж точно люблю тебя за твою прекрасную и удивительную душу, как бы это глупо не звучало. А если Ледибаг не любит тебя, то во-первых, она слепая дурочка, раз не видит, что теряет. — Маринетт, ну не нужно так оскорблять её, она не обязана любить меня. — Я и не говорю, что она обязана любить тебя, но она обязана ценить и уважать тебя. И, кстати, во-вторых не мучай себя, не выматывай себя попытками обратить её внимание на себя. Просто будь собой и всё. Нравится ей это или нет, но покажи, что ты сильный. — Спасибо тебе большое, правда. Ты для меня самый близкий человек, и я очень ценю это. Я поразительно везучий для черного кота, раз ты меня любишь. — Ты такой льстец, — рассмеялась Маринетт, а затем уткнулась лбом в его плечо. — А если серьёзно, то мне тоже очень повезло с тобой. — Я, наверное, пойду, а то уже поздно, и ты не спишь из-за меня. Да и мне всё-таки нужно хоть немного отдохнуть. — Ладно, ладно. Только… Если ты захочешь, можешь прийти завтра. Но давай не в три ночи, хорошо? — с улыбкой предложила она, чувствуя, как краснеют щёки. Но всё-таки ей хватило храбрости взглянуть ему в глаза, которые после её слов загорелись озорным огоньком. — Хорошо, обязательно приду. И ещё раз спасибо большое, что выслушала и помогла мне. — Ну что ты, я совсем ничего не сде… Вдруг она ощутила, что его тёплые губы быстро коснулись её щеки. — Ты очень многое для меня сделала сегодня, Маринетт, — мягко улыбнулся он, вновь посмотрев ей в глаза. — Спокойной ночи. Он наконец отошёл от неё и прыгнул на перила, а затем обернулся и помахал всё ещё пораженной девушке. — Покойной… Ой, спокойной ночи! Затем он ушёл, скрывшись среди крыш. На улице стало ещё светлее, казалось, словно уже было утро, но нет, ещё было только около четырёх. Постояв минуты две, Маринетт зевнула и поняла, что хочет спать. Вернувшись в комнату и закрыв люк, она легла под одеяло. — Люблю тебя, мой самый лучший Котёнок, мой… Адриан, — она позволила этой фразе сорваться с её губ прежде, чем она закрыла глаза и погрузилась в сладкий сон