Выходи с поднятыми руками

«Well, well, look who's inside again Went out to look for a reason to hide again Well, well, buddy, you found it Now come out with your hands up We've got you surrounded» Bo Burnham — Goodbye

Когда Ксай приходит в себя на жёстком ковре в собственной гостиной, первое, что он видит — три обеспокоенных лица. — Эй, что случилось? — спрашивает Хельга, фильтры в её бионическом глазу сменяются с тихими щелчками. Что она высматривает? Ксай пытается ответить, но только хватает ртом воздух. Порш помогает ему сесть, облокотившись о ножку кресла. — Мы почувствовали какие-то странные изменения в Глубокой Магии, — говорит Лару, — но не смогли дозваться тебя по сети и… Паника вспыхивает в груди Ксая, словно фосфор в кислороде. Он подаётся вперёд и хватает Лару за полы расстёгнутой кожанки. С удивлённым восклицанием тот пушит перья и пытается отшатнуться. — Ты смотрел? Лару, ты смотрел на них? — Эм. Нет. Но я могу, если ты хочешь… — Нет! Нет, не вздумай! Вы все не вздумайте применять Глубокую Магию, в любом виде. — Конечно, в случае Лару это невозможно, полноценный Куратор, он ею живёт и дышит, но Ксаю сейчас не до технических подробностей. — Они потребовали меня. Только меня, а значит, они понятия не имеют, что вы здесь. Вам надо просто посидеть тихо, пока всё не закончится. Осознание того, что по крайней мере он не подставил своих отмеченных Глубокой Магией товарищей, приносит некоторое облегчение. Ксай с трудом разжимает пальцы, отпуская всё ещё растерянного и пушащегося Лару. — Так, — говорит Поршень. — Давай выдохни и рассказывай по порядку. Какие ещё «они»? — Кураторы. Они меня выследили. Мир оцеплён. Прямо сейчас вокруг ошивается как минимум сотня ублюдков, включая Верховный Суд. Только что мне зачитали ультиматум — или я выхожу к ним сам, или… — Ксай не может скрыть нервной дрожи, не может даже изобразить обычного собранного и сдержанного себя. — Или меня вытащат. — Так вот что творилось с Глубокой Магией в последние дни, — бормочет Хельга себе под нос. — А я думала, это всё мои кривые руки. — Но чтобы тебя вытащить, им придётся присмотреться повнимательнее, — не обращая внимания на её бормотание, медленно говорит Лару, — и тогда они увидят. Вот это. Он поводит крылом, словно указывая на всех присутствующих и отсутствующих. Крылом, которого у изгнанника не должно быть. Если Кураторы узнают, они разберут его на кусочки, лишь бы выяснить, как Лару вернул себе силу, и убедиться, что такого не случится впредь. Порша с его меткой Глубокой Магии ждёт полное удаление памяти, Хельгу, если судить по их с Ксаем первой встрече, — куда более незатейливая казнь. Даже Техобслуживание, наверное, попадёт под раздачу, ведь Стэп получит собственную метку со дня на день, а Том и Орион станут защищать его до последнего. Его люди, его семья. Те, за кого он вызвался отвечать, назвавшись Проводником. Ксай медленно выдыхает. Собирает волю в кулак. — Они не будут присматриваться. Он поднимается на ноги, игнорируя то, как обеспокоенно хмурится Порш. — Я сдамся. Тишина. Все трое смотрят друг на друга, а потом на него так, что становится понятно — сейчас отойдут от шока и возражать начнут. — Нет-нет, даже не думайте спорить, — опережает их Ксай, и говорит он привычно твёрдо, ровно, пускай это и стоит невероятных усилий. — Что ещё остаётся? Подставить вас? Запятнать всех остальных собственной виной, дать Кураторам причину обратить на них внимание? Он заглядывает в глаза каждому, надеясь отыскать там понимание простого факта: — Сдаться — единственный выход. — Ксай! — голос Хельги нехарактерно срывается, больше похожий на вскрик раненного животного, чем на звук, издаваемый человеческим горлом. В два шага она оказывается рядом и притягивает его к себе, жёсткими натруженными руками обнимая за плечи. Он замирает, что тот соляной столб, не зная, что делать с чужим состраданием. Сквозь её платье и свою рубашку он чувствует, как искусственное лёгкое в её груди гоняет воздух. Пульсация Ихора в протезах Хельги отзывается знакомой тягой, голодом по пище, которую Ксай больше не в состоянии поглощать. Минуту назад он действительно собирался убедить её отключить их все? — Ну что ты такое несёшь, а? — говорит Хельга. — Они же тебя убьют. Ксай, надо хватать ноги в зубы и бежать! — Мир оцеплен, — повторяет он. Неужели она не поняла? — Мой трюк с петлёй во второй раз не сработает. Остаётся только уходить Путями, а как ты это себе представляешь? Я один не смогу и дорогу искать, и прятать… — Ты не будешь один, сородич. — Ещё одни руки смыкаются в объятии. Лару упирается лбом Ксаю между лопаток. — Ты не будешь, — вторит ему Хельга. — Мы пойдём с тобой. — Поршень подходит слева и накрывает своими ручищами плечи всех троих. — Мы тебя любим. — И кроме того, слишком многим тебе обязаны, — добавляет Хельга. — Но, — он пытается найти важные, убедительные слова, получается что-то несвязное. — Но ваши проекты! И Лару, ведь Клык… — … знал, кому давал обещания, — уверенно заканчивает за него Лару. — Можешь не переживать, мы с ним всё обсудили много лет назад. То, что вырывается из груди Ксая, больше всего похоже на скулёж раненого щенка. Он обмякает в их крепкой хватке, роняя голову Хельге на плечо. Колени подгибаются, руки дрожат. Ксай чувствует себя так, словно надежда выжить, которую ему только что вручили, раздробила его хребет, оставив невнятную желеобразную массу. Ему вдруг хочется, чтобы Силва тоже была здесь, тоже пообещала остаться с ним — из всех его друзей, из всей его семьи, она всегда была ближе остальных, но он не настолько эгоистичен, чтобы просить её последовать за ним в бега. К тому же, группе теперь понадобится новый Проводник, а без него и Лару Силва единственная подойдёт на эту роль. Мысленно Ксай ругает себя последними словами, но знает, что не сможет поступить так, как считает правильным. Его сила воли никогда не была бесконечной. — Спасибо. Спасибо вам. Я, наверное, должен отказаться, но что вы хотите от простого жалкого изгнанника, — Ксай находит в себе силы сказать это достаточно ироничным тоном. — В основном, чтобы ты перестал себя есть, — хмыкает Хельга. — Но пока что хватит обещания не самоубиваться при любом удобном случае. — Я постараюсь. Он осознаёт, что снова может стоять на ногах, словно эти трое идиотов сторицей вернули ему силу, которую сами же и забрали. — Прекрасно! — Порш немного отстраняется, почувствовав это. — Итак, Лару, как я понимаю, у тебя есть план. Лару выворачивается из-под руки Поршня и тут же вспрыгивает на комод, занимая самую высокую доступную точку в комнате. Его глаза на секунду косятся на книжную полку, которая, точно так же, как и неделю назад, не способна выдержать его вес. Ксай чувствует себя достаточно нормально, чтобы молча состроить угрожающую рожу: «даже не думай, пташечка!». — Ну, у меня есть несколько планов, — говорит Лару, делая вид, что даже не присматривался к насесту повыше. — Разной степени оптимистичности.