Красный бархат

Кажется, идея пойти в какой-то известный каждому "Красный бархат" принадлежала Сону, уже порядком захмелевшему после парочки стаканов виски. Обычно он не пьёт сильно крепкое, но сегодня заветный день - первый выходной за всю неделю, и, кажется, Сону решает отпраздновать его по полной. Идею переместить их компанию из уютного бара в непонятно куда поддерживает Джей в тоже неплохой кондиции. Чонвон - единственный наименее пьяный среди них и островок разума в буйной компании - колеблется. Мизерная стипендия была рассчитана лишь на бар, на куда-то ещё её бы ну никак не хватило. Аргумент в глазах Яна казался вполне адекватным и выигрышным, но Джей на его, как оказалось, жалкие попытки свалить отреагировал панибратским хлопком по плечу и коротким: - Я заплачу. Против такого все аргументы мгновенно теряются. Хочешь ты, не хочешь, но когда Пак Чонсон предлагает тебе деньги, ты отказаться не можешь. Более того - не имеешь права. И с этим приходилось мириться всем, в особенности Чонвону. С Сону всё оказалось легче - его эго оказалось полностью задушенным меркантильностью, которую Ким даже скрывать не пытается. Моральные же принципы Чонвона позволяют ему воротить нос от чужих денег, но мягкотелость и нежелание ссориться с близкими в конце концов побеждают. И тогда он громко вздыхает, делает страдальческое лицо и кивает на счастье двух полупьяных идиотов за барной стойкой. - Оно буквально через дорогу, стоит только пройти немного, сразу увидите, - тараторит Сону, буквально таща друзей за собой на буксире. Чонвон в это время отплёвывается от летящего в лицо мелкого дождя и не перестаёт надеяться, что они совсем скоро скроются от мерзкой сеульской погоды в здании этого непонятного "Красного бархата". Лучше, конечно же, было бы скрыться у себя дома, но парень прекрасно знает, что в него вцепятся клещами и не дадут уйти. Возможно, даже станут давить на жалость, мерзавцы эдакие. С них станется. Поэтому Чонвон мужественно терпит и идёт. Сначала они видят вывеску, выглядывающую буквально из-за угла. "Красный бархат" оказывается подсвечен вульгарным алым и украшен по всему прямоугольнику вывески аляповатым чёрным кружевом. Изюминкой безвкусицы становится маленькая фигурка, цепляющаяся на что-то, очень напоминающее водосточную трубу. И только с расстояния десяти шагов Чонвон к своему ужасу понимает, что по наивности спутал трубу с пилоном. Сону привёл их в стрип-клуб. - Я не хотел этого говорить, но это плохая идея, - шипит Чонвон Сону на ухо, безотрывно наблюдая за высоким типом рядом с лакированными чёрными дверьми. Тип смотрит в сторону толпы побольше, но после импровизированной проверки дресс-кода (если, конечно, в стрип-клубе вообще есть такое понятие) он точно примется за них. У Чонвона внутри теплится последняя надежда, что они вряд ли попадут без документов в это страшное место, потому что он по счастливой случайности не взял удостоверение личности, а на вид ему не дашь и пятнадцати. И Чонвон уже хочет радостно сообщить этим двоим, что ему, увы и ах, придётся покинуть их прекрасную компанию, как Сону поднимает руку вверх и радостно кричит: - Ёнджун-хён! Тип поворачивается в их сторону и тут же расплывается в улыбке хитрой лисы, из-за чего становится жутко похожим на Сону. Стайка явно несовершеннолетних девушек, следующая за проверяемой толпой, пользуется моментом и прошмыгивает мимо парня. Тот даже ухом не ведёт, и Чонвон делает неутешительный вывод, что это место точно высококлассным не назовёшь. Если, конечно, стрип-клуб вообще можно поставить рядом с подобным словом. Но это не так важно. Важно то, что вероятность получить от ворот поворот стремительно катится к нулю. - Привет, Сону. Давненько не виделись, - подошедший Ёнджун молча сканирует взглядом их с Джеем, после чего кивает то ли одобрительно, то ли просто в знак приветствия. В любом случае Чонвон как наиболее вежливый слегка кланяется. Джей будто бы с некоторой заторможенностью копирует его движение. Подобного акта вежливости для Ёнджуна оказывается достаточно, и он снова переводит внимание на ярко сияющего в свете неприличной вывески Сону. - Решил зайти с друзьями? Как никогда вовремя, сегодня обещали какое-то особенное шоу. Редко когда можно видеть столько людей в этом переулке. - Не смог отказать себе в удовольствии притащить их сюда. Сколько с одного? - Для тебя девять тысяч вон. По старой дружбе. - Идёт. Сону манерно щёлкает пальцами, и Джей одним точно выверенным движением вытаскивает карточку из кармана. Карточка без промедлений отдаётся в руки Ёнджуну (Чонвон, если честно, до сих пор не может понять, кем он тут работает. Вышибала? Или что-то вроде билетёра, как в кино?), и тот пялится на неё пару мгновений. Только тогда Чонвон понимает, что терминала поблизости не виднеется, следовательно, и расплатиться картой просто так не выйдет. - Переводом? - Почему-то голос срывается, из-за чего Чонвон чувствует себя пубертатным школьником с детским голосом, и Ёнджун бросает на него явно насмешливый взгляд. - Было бы неплохо. Пока слегка протрезвевший из-за усиливающегося дождя Джей обсуждает финансовые вопросы с Ёнджуном, Чонвон цепляет Сону за локоть и тянет на себя. С каждой проведённой здесь секундой у него накапливается всё больше вопросов. - Откуда ты, чёрт возьми, знаешь этого Ёнджуна? Ты и раньше сюда ходил? Стоит ли мне ждать, что с тобой внутри будет здороваться каждая собака? - Там нет собак, - отвечает Сону. И всё. Вот и поговорили. Чонвон поджимает губы и отстраняется, специально делая вид, что безвкусная вывеска интересует его больше всего на свете. В голове судорожно пролетают мысли о том, как бы свалить отсюда побыстрее да понезаметнее. Есть, конечно, небольшой шанс, что Джей с Сону настолько будут увлечены чужими телами на пилонах, что напрочь забудут про него, но Чонвон привык быть реалистом. Да и друзья вряд ли будут думать, что он покорно останется и не свалит в первый же удачно подвернувшийся момент. Приходится позволить себя, как козлёнка на верёвочке, тащить в тёмный проём открытых дверей. В настоящее адское пекло. Внутри душно. Они проходят по небольшому коридорчику, полутёмному и абсолютно пустому, прежде чем резко завернуть налево. Приглушённые басы, раздающиеся откуда-то из стен, летят Чонвону в лицо вместе с яркими всплесками света от прожекторов. Он инстинктивно прикрывает глаза тыльной стороной руки и чуть ли не падает на идущего впереди Сону - под ногами оказывается винтовая лестница. Позади Джей придерживает его за ворот футболки и что-то кричит, но у Чонвона в ушах что-то из американской попсы наподобие Бейонсе и ничего другого. Заведение, кажущееся до смешного дешманским снаружи, внутри предстаёт в более выгодном свете. По крайней мере Чонвону не хочется стыдливо прикрыть глаза, пока они спускаются по лестнице. Взгляд сразу привлекает небольшая сцена в центре зала, состоящая из трёх платформ разных уровней, каждая с пилоном посередине. По периметру, в пару метрах от сцены, расставлены круглые маленькие столики, ничем особо не примечательные. Да и в принципе заметно, что весь акцент был сделан на то, где и происходит самое интересное. Кажется, они пришли вовремя. На одной из платформ, средней по высоте, соблазнительно выгибается хрупкая на вид девушка. Пальцы надёжно цепляются за сталь, позволяя отклониться и эффектно зависнуть на пару секунд в прогибе. Раз - правая рука смело рассекает воздух по кругу, в конце своего путешествия практически касаясь края сцены. Каждое движение настолько грациозное и в то же время соблазнительное, что Чонвон невольно подвисает. Сону (почему-то Чонвону кажется, что он видит такое не впервые) хватает его, остановившегося на месте, за руку и ведёт дальше, при этом весьма многозначительно улыбаясь. Чонвон прекрасно знает, о чём друг подумал, но у него есть замечательное оправдание в виде пары лет секции современного танца. Его всегда привлекало умение тонко владеть телом, так что ценности у него вполне себе эстетические. Жаль, что ценности остальных в этом баре поддаются огромным сомнениям. Они по счастливой случайности садятся за незанятый столик чуть в стороне от центральной платформы. Стоит им присесть, как тут же откуда-то из-за спины Джея появляется официантка с меню в руках. Коротко представившись, она даёт каждому в руки меню размером не больше тетради и отвлекается на другой столик. Стоит ей отойти, как Сону теряет внимание к выданной брошюрке. - Цены тут зверские, причём настолько, что даже такая меркантильная тварь, как я, жалеет твой кошелёк, Джей. - Не могу сказать, что безумно благодарен этому факту, - отвечает Пак, увлечённо разглядывая меню где-то в районе крепких напитков. - Но всё же в знак признательности, что ты показал такое местечко, я готов купить тебе пару банок пива, идёт? - Какой ты щедрый, - закатывает глаза Сону. - Ладно, пиво так пиво. Чонвон, ты определился с выбором? Или уже успел захмелеть от той красотки на шесте? - Я буду мохито, - отвечает Ян, напрочь игнорируя подколку друга. Тот дует губы, но вскоре уже вовсю обсуждает с Джеем сегодняшнее шоу. Чонвон снова отвлекается на сцену, но, к его тщательно скрываемому сожалению, девушка уже закончила выступление. На сцене становится до скуки пусто, и Чонвон проходится по помещению глазами. Какое-то непонятное копошение возле бара заставляет его задержать взгляд на двух посетителях, сидящих чуть в отдалении. Один из них - слегка полноватый мужчина средних лет, на вид вызывающий что-то типа отвращения вперемешку с жалостью - что-то с явным нажимом говорит парнишке на соседнем стуле. Тот выглядит крайне недовольным, но в спор не вступает, предпочитая сосредоточиться на бутылке пива перед собой. Мужчина, заметив, что внимание обращено не на него, резко перехватывает бутылку. Рука тянется назад, бутылка скользит по стойке, а парнишка, явно не ожидавший такого исхода событий, валится корпусом на мужчину, носом чуть ли не касаясь оголённого сала на груди. Чонвону этого становится достаточно, чтобы отвернуться - чужие подробности личной жизни его не касаются, - но что-то заставляет его не отводить взгляд от парочки. И шестое чувство его не подводит - даже через зал Чонвон видит похотливую ухмылку на лице мужчины и то, как он кладёт руки на тонкую талию парня и вжимает к себе поближе. Паника, на долю секунды отразившаяся на лице бедняги, становится последней каплей. - Я на секунду, - бросает Ян, вскакивая со своего места и быстрым шагом направляясь к барной стойке. Вообще он не ввязывается в чужие дела и предпочитает, чтобы со своими проблемами люди, особенно незнакомые, разбирались сами. Но слишком очевидное мерзотное желание в глазах неприятного типа даже его заставило покрыться мурашками. Да и парня жалко. Вон какой тощий, пусть и, судя по всему, высокий. Такого затащить в какой-нибудь укромный уголок проблемой не будет. А о том, что произойдёт в этом уголке дальше, Чонвону даже думать не хочется. Вступать в прямой конфликт слишком рискованно - ни ему, ни тем более Сону с Джеем не нужны проблемы в подобных местах. А о том, что проблемы при прямом наезде будут, и говорить не стоит. Слишком самоуверенно ведёт себя этот престарелый извращенец, при этом даже не пытаясь как-либо скрыть факт того, что он нагло лапает парня. Значит, уверен, что ему ничего не сделают. С такими нужно деликатно, чтобы в случае чего и парнишку спасти, и самому на проблемы не нарваться. Не нарываться на проблемы, конечно, идеальный план, вот только как? Придумать чёткий порядок действий Чонвон не успевает. Он оказывается у барной стойки на расстоянии вытянутой руки от злополучной парочки и косится на них намеренно заметно. Конечно же, это не срабатывает - тип улыбается ему дежурной улыбкой, ничуть не меняя расположение своих рук. Паршивая ситуация. - Чего желаете? - Как никогда вовремя рядом оказывается официант, и Чонвон тыкает пальцем на первый попавшийся напиток в карте бара. Ему кивают и просят пару минут подождать либо здесь, либо за своим столиком. Чонвон пользуется ситуацией и присаживается на барный стул, при этом бросая ещё один взгляд вправо. На него уже не обращают ни капли внимания. Сейчас мерзавец сосредоточен на будто бы лёгких поглаживаниях чужой поясницы, причём опасно гранича с местом, где трогать будет вконец неприлично. Нужно срочно что-то предпринять. - Э-э-э... - Тянет Чонвон высокую ноту вплоть до того момента, как чужие глаза, уже раздражённые, не смотрят на него в упор. - Не хотите пива? Я угощаю. "Ты непроходимый болван", - уныло тянет логика, показательно помахивая перед глазами абсолютно пустым кошельком. Да, не лучшая идея. Но всё же рабочая - тип перевёл на него своё внимание. Правда, удерживать паренька вблизи не перестал. - Мальчик, я могу купить столько пива, сколько тебе и не снилось, - снисходительный тон придурка, причём такой естественный, что становится понятно, что используют его часто, задевает Чонвона за живое. Он буквально чувствует, как горячая волна раздражения катится по его телу, с каждой секундой нарастая до тех пор, пока в груди не начинает горчить. И без того мерзкий чувак в его глазах стал в тысячу раз омерзительнее. - В таком случае почему вы не можете купить себе время того, кто был бы не против с вами так поразвлекаться? - На "так" Чонвон весьма красноречиво смотрит на чужую руку в неподобающем месте и даже слегка кивает на неё, чтобы точно удостовериться, что его правильно поймут. Злая усмешка типа подсказывает о нарисовавшихся проблемах, но Ян не собирается просто так сбавлять обороты. И дело уже вовсе не в бедняге, что почему-то до сих пор сидит здесь и только попеременно смотрит на них. - Не суй нос в чужие дела, паршивец, - в глазах Чонвон различает едва заметный блеск то ли злости, то ли азарта, и понимает, что изначально его тактика была проигрышной. С такими, как этот, нужно разбираться иначе. Без всяких заискивающих предложений и хитрости. Прямо и в лоб. Как сейчас. По крайней мере паренёк уже не находится в чужой хватке, только Чонвон до сих пор не может понять, почему тот уже не мчит на всех парах отсюда. - Я и не сую, - пожимает плечами Чонвон, слегка уступая в разговоре. Он снова бросает взгляд на парня и хмурится, не зная, как дать ему знак, чтобы он как можно скорее сбежал. Может, он боится, что догонят и тогда достанется ещё больше? Но нет, в глазах паренька нет ни капли страха. Лишь какое-то странное спокойствие, будто всё так, как и должно быть, и толика недоумения. Причём, кажется, это недоумение вызывает именно он, Чонвон. Только сейчас Яну начинает казаться, что он влез туда, куда влезать не было и смысла. Надо сматывать удочки и... - Чонвон, этот боров докапывается до тебя? - Сону позади опускает свою руку ему на плечо с лёгким хлопком. Внимание мужика переходит на новое лицо в этой неловкой пьесе, и он слегка отворачивается от своей добычи. Да почему он всё ещё тут? Чонвон вгрызается сосредоточенным взглядом в глаза напротив и пару раз машет головой в сторону выхода. В ответ - поднятая бровь и всё ещё недоумевающий взгляд. Боже, и ради такого тугодума Чонвон влез во всё это? - Боров? - Мужик угрожающе потягивается, демонстрируя больше пухлые, чем накаченные руки во всей красе. Такими слабо получится запугать. Судя по тихому хмыку Сону, его подобное зрелище никак не волнует. Даже, кажется, веселит. Чужое пренебрежение "борову" явно не нравится, и он угрожающе наклоняется к ним, вовсе оставляя своего спутника за спиной. "Это отличный шанс!" - мелькает в голове у Чонвона. Мелькает настолько стремительно, что он не успевает обдумать эту мысль. Тело порывисто срывается с места, хватает тонкую руку крепкой хваткой и в следующую секунду несётся в сторону винтовой лестницы, навстречу свободе. Обладатель худых рук не сопротивляется, но и быстрее бежать не спешит, будто действует по наитию. Из-за этого Чонвон чувствует себя вдвойне глупым, но остановится не может. Может, парень просто в шоке из-за настолько откровенных домогательств. Нужно скорее вывести его из этого места, а дальше можно будет разобраться непосредственно без угрозы чужого вмешательства. Они выбегают под ливень, который вмиг насквозь измачивает толстовку Чонвона. Морщась из-за прилипшей к коже холодной ткани, он со своей ношей отходит как можно дальше от заведения, заходит за угол и останавливается около мусорных баков - единственных обитателей в тупике. Только тогда он наконец отпускает чужую руку (скорее, это рука выскальзывает из под его пальцев) и поворачивается к спасённому парню. Чонвон не ждёт слёз благодарности и даже не надеется на шоколадную медальку. Простого "спасибо" будет достаточно. И Чонвон уже открывает рот, чтобы сказать "не стоит благодарности, у меня просто повышенное чувство справедливости", как парень выдаёт: - Какого чёрта сейчас было? Ни тебе "спасибо за помощь", ни "вы спасли меня". Ничего. Лишь обвиняющий взгляд сверху вниз и упёртые руки в бока. Чонвон слегка теряется под чужим взглядом и блеет: - Я помог тебе сбежать от старого извращенца. Хочешь сказать, тебе нравятся старые извращенцы? - Это мой менеджер. Пусть он, конечно, старый извращенец, но всё же он работает со мной. Сначала Чонвон тупо пялится. Рот сам собой приоткрывается и выдаёт глубокомысленное "а-а-а", которое тянется неприлично долго. Он даже представить себе не может, как глупо выглядит сейчас, однако чужое насмешливое лицо явно даёт понять, какой у него вид. Необходимо взять под контроль хотя бы свою челюсть, и Чонвона мужественно старается закрыть рот и не вести себя так, словно он на сеансе у стоматолога. Челюсть не слушается, зато слушаются руки - правая рука так торопится помочь хозяину перестать позориться, что бьёт по губам с глухим хлопком. От подобного вида незнакомец не удерживается и прыскает, впрочем, уважительно отворачиваясь. Впрочем, от чужой воспитанности Чонвону нет толка. Он и так уже успел опозориться. Нет, ну кто мог подумать, что это будет именно менеджер. С каких пор вообще менеджеры так ведут себя? "С тех самых пор, как эти менеджеры находятся в стрип-клубах", - со вздохом подсказывает логика, пребывающая явно в разочаровании от действий и мыслительных процессов своего хозяина. Чонвон понимает, что логика права. Впрочем, как и всегда. Откуда ему было знать о таких порядках в стрип-клубах? С другой стороны, к нему же подошёл Сону! Он их сюда и притащил, значит, он должен знать, как и что происходит в подобных местах. Стоп... Менеджер? Тогда получается, что этот парень какая-то известная личность? - А ты... вы айдол? - Первое, что спрашивает Чонвон, когда собственная рука отклеивается ото рта. Где-то на периферии логика стучится головой об стену. Парень напротив, кажется, готов начать делать то же самое. - Ты часто видишь айдолов в подобных местах? - Интересуется парень, причём даже почти с правдивой заинтересованностью. Однако только наивному Чонвону она и кажется правдивой - был бы тут Сону, он бы сразу же сказал, что над его младшеньким нагло издеваются. - Я вообще здесь впервые. - И уже лезешь во всякие непонятные дела? - Парень вздыхает и засовывает руки в карманы чёрных шорт. Чонвон меланхолично оглядывает чужие гладкие коленки и хочет дать себе по лицу за внезапные мысли. Сону с Чонсоном плохо на него влияют. В противном случае он бы не стал так сосредоточенно пялится на чужие оголённые ноги. Пусть и безусловно красивые. Парень изо всех сдерживает рвущийся наружу вздох зависти, потому что его ноги не настолько грациозные. Откровенно говоря, на фоне этого парнишки весь Чонвон значительно проигрывает. У него нет подобной харизмы и умения "держать лицо" даже в таких глупых ситуациях. Будто бы он на месте этого паренька, то давным давно бы уже закатил истерику с десятками угроз вызова полиции. А этот держится спокойно, так, словно подобное происходит не впервые. Или же подобное по сравнению со всем остальным в его жизни не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Парень напротив с минуту вглядывается в его лицо, мысленно будто что-то прикидывая, после чего протягивает Чонвону руку ладонью верх. Ян вглядывается в мокрую кожу, после чего смотрит на незнакомца. В глазах наивный вопрос, и парень напротив выдаёт обречённый бубнёж на будто бы иностранном языке. Он поддаётся вперёд, и их ладони соприкасаются. Чонвон вздрагивает из-за неожиданно горячей несмотря на воду руки, но отодвинуться не пытается. Парень сцепляет их пальцы, будто боится потерять в ливне, и тянет обратно. Не хочется после устроенного представления возвращаться, но Сону и Джей ждут его. У Чонвона в сущности нет выбора. Хотя он и может прямо сейчас уехать на такси, но длинная фигура впереди не даёт ему возможности даже остановится - просто тащит за собой, будто мстя за недавний побег, когда также его тянул Чонвон. Остаётся принять свою участь и надеяться, что они не привлекли слишком много внимания. По тёмному коридору они идут более размеренным шагом, но всё так же за руки. Перед глазами мелькает тот самый поворот, когда парень впереди внезапно останавливается. Он слегка поворачивает голову, позволяя приглушённому свету из-за угла очерчивать его профиль словно на самом искусном портрете, и вываливает на Чонвона ушат холодной воды лишь одной фразой: - Я звезда этого вечера. Их руки размыкаются так же неожиданно, как и оказались сцеплены. Парень заворачивает за угол, не произнеся более ни слова, оставляя переваривающего его слова Чонвона в гордом одиночестве. Чонвон не тупой, пусть и порой тормозит в самые неподходящие моменты. Ему не составило труда сложить дважды два после короткой загадки этого парня, чтобы наконец осознать, кто он такой. Этот высоченный паренёк - стриптизёр. И, судя по всему, не какой-то посредственный, раз ради него сегодня собралось столько людей в этом клубе. Неужели он будет изгибаться подобно той девушке? Большие руки, обхватывающие пилон, соскальзывают всё ниже и ниже, плавно перемещаясь на ярко блестящие в ослепляющем свете бёдра, одетые лишь в порочные взгляды. Чонвон словно в реальности наблюдает, как голова склоняется назад, и взлохмаченные пряди свисают вниз, на контрасте выделяя бледную кожу... В себя приводит прикушенный язык - Чонвон кривит лицо и хватается за подбородок. Перед глазами практически полностью нагой подросток, скользящий спиной по шесту, а в мыслях сплошная каша из взбудораженных видений и попыток прийти в себя. Слабость в ногах такая, что хочется сесть прямо здесь и прямо сейчас, на асфальт, но Ян сжимает кулаки и делает вполне себе твёрдый шаг вперёд. И ещё один. И вновь оказывается ослеплён прожекторами, и вновь чуть ли не падает с грёбанной лестницы. - Где ты был? - На него вихрем налетает Сону с Джеем за плечом, и они попеременно дёргают его за руки в попытке добиться ответов. Но Чонвон нем как рыба - он лишь смотрит на пустую сцену, на самую высокую платформу. Ему даже не нужно знать наверняка, что этот парень оккупирует самое лакомое место, чтобы показать себя во всей красе. В таком случае Чонвон просто обязан видеть всё представление от и до. В мыслях мелькает, что он теперь не лучше всех остальных зрителей в этом зале. Но почему-то Чонвон уверен, что танец этого парня достоин тех мыслей, что витает в голове каждого здесь. Словно в пьяном бреду он доходит до их столика, присаживаясь как можно ближе к сцене, чтобы было видно каждую деталь. Вокруг нет ни одного свободного места - полный аншлаг. И все, как один, заворожено смотрят на сцену, ожидая того, ради кого они пришли сюда. Чонвон тоже заворожён. Нет, он одурманен одной лишь мыслью о высоком гибком теле, что скоро предстанет перед всеми. Свет разок мелькает, после чего потухает практически полностью - освещённым остаётся лишь центральная часть сцены. Музыка будто бы совсем неслышима, лишь прислушавшись можно уловить тихий рокот, похожий на журчание мелкого ручья. В этот момент из тени выныривает рука, крепко хватающаяся за пилон. Чонвон пропускает вздох, очерчивая взглядом чужие костяшки. Пальцы ослабевают, игриво друг за другом касаются металла, после чего с новой силой сжимаются. Вопреки крепкой хватке, парень из тени выходит плавным лёгким прыжком, приземляясь с другой стороны пилона и чуть ли не уходя в тень снова. Позади слышится свист, и Чонвон еле сдерживается, чтобы не повернуться и не шикнуть на идиотов. Грешно отвлекать от подобного зрелища. Отвлекаться от него совсем непростительно. Редкий бит отдаётся резким движением в руках парня. Он бросает пилон, оставляет его за своей спиной, выходя на первый план. Только сейчас Чонвону удаётся разглядеть боди и до сумасшествия короткие шорты, те самые, в которых парень щеголял в тупике. Шорты, как и боди, облегают как вторая кожа, выделяя особенно чётко каждый изгиб тела. Особенно это становится заметно, когда парень мягко, но мгновенно становится на колени и, грудью оглаживая пол, тянется рукой к зрителям, будто маня их. Рука Чонвона на столе инстинктивно катится навстречу, но в последний момент её пригвождают к поверхности. Узнаётся хватка Сону, и этот факт слегка стопорит Чонвона. Но не его мысли, которые этот парень успел захватить одним движением руки. Парень юрко перекатывается на спину и снова выгибается, упираясь в сцену макушкой. Рот слегка приоткрывается будто бы в стоне, когда парень оглаживает своё тело начиная с тазобедренных косточек и заканчивая ключицами. Длинные пальцы оплетают горло и слегка сжимаются. На какой-то момент Чонвону хочется, чтобы это были его пальцы. Чтобы он мог также нежно сжимать чужую шею, пока вылизывает слегка вспревшую кожу на груди. Чёрная ткань боди теперь дико мешает, и Чонвон сжимает собственные пальцы, слыша в ушах треск ткани. Ткань действительно пропадает - но с бёдер, когда парень, игриво подцепив кромку шорт на ягодицах, ловко снимает их с себя. На теле остаётся лишь боди, которое теперь больше открывает, нежели наоборот. - Блять, - ругается Джей, и Чонвон впервые за весь вечер с ним соглашается. Нельзя описать это представление иначе. Коротко, ёмко и понятно будет лишь простое "блять". Чонвон не замечает, как начинает кусать губы, когда парень обнимает пилон ногой и будто на пробу крутится. Чужие бёдра тесно и надёжно обхватывают шест, как если бы вы обхватили талию своего любимого. Лёгкое, даже игривое мановение руки в сторону зрителей - откуда-то слева раздаются аплодисменты. А Чонвон, кажется, прикусывает губу до крови, когда их глаза сталкиваются. Глаза напротив горят огнём истинного возбуждения, которое возможно лишь тогда, когда занимаешься тем, что нравится. Или же когда увлекаешь в постель, чтобы провести самую долгую ночь на свете. Чонвон сглатывает кровь, которая пьянит его сильнее любого ранее выпитого алкоголя, и прячет руки под столом. Кладёт их в карманы джинс и что есть силы сжимает бёдра. Собственные пальцы впиваются через карманы в кожу, и на миг Чонвону кажется, что эти пальцы ему не принадлежат. Ему ничего не остаётся, кроме как сдержать рвущийся наружу стон. Сегодня на сцене их всех завлёк демон. Хитрый змей-искуситель, который нещадно соблазняет, то оттягивая боди в районе торса, то играя взглядом со своей жертвой, коих тут полный зал. Даже официанты перестают мелькать перед глазами - Чонвон уверен, что все они смотрят на парня за их спинами. Хочется обернуться, чтобы подтвердить свою догадку, но новый круг бёдрами закольцовывает его внимание на одном лишь человеке, что, кажется, танцует только для него. С каждым шагом Чонвона бросает то в жар, то в холод. Любое, даже самое незаметное движение он впитывает в себя, словно пытается запомнить, чтобы либо повторить, либо попросить повторить для него. Сцена под ногами пропадает - парень танцует у Чонвона на маленькой кухне, в темноте, и лишь уличный фонарь очерчивает его извилистую фигуру на столе. Непонятно чьи руки гладят щуплые бока, взметаются вверх, опадают на грудь и тянутся в стороны. Музыка на периферии сливается с тяжёлым дыханием, становясь одним целым. Вдох - бит, выдох - точка. Выпад - стон, волна - вскрик. Чонвон придавливает своим телом чужое, словно пытается станцевать ту же самую партию. Кожа блестит, и хочется поцеловать, и Ян тянется губами, но кожа далеко, так далеко, что нет возможности схватить, притащить, дойти. Последний бит застаёт парня с игриво стянутым верхом и полностью обнажённым прессом, а Чонвона на полпути к ширинке и со стояком. - Если бы я был девственником, я бы обкончал штаны, - сдавленно говорит Джей, вытирая потные ладони об свои брюки. - Чёрт, кто этот парень? Я готов был схватить его, посадить на замок в доме и любоваться всю жизнь. - Насколько я знаю, он продвигается под псевдонимом Ники, - Сону оглядывается по сторонам. - Он мастер. Уверен, что многие, если не все, почувствовали себя изнасилованными. Чонвон молчит, не в силах подтвердить заявленное. Что ж, он действительно так себя почувствовал. Вот только в отличие от других он точно знал, что во время танца этот Ники прожигал взглядом именно его. Или, по крайней мере, их столик точно. Трудно заметить в водовороте танца мелкие детали наподобие направления глаз, однако будь Чонвон трижды проклят, если он не встречался с ним взглядом на протяжении всего шоу. Хочется ещё раз взглянуть на потрясающего парня, но тот уже покинул сцену, оставив после себя непередаваемое чувство взбудораженности в воздухе и грязные мысли в голове Чонвона. Ян оглядывает зал в надежде отыскать парня за барной стойкой или же за случайным столиком, но того и след простыл. Тучного тела менеджера, к сожалению, тоже поблизости не замечается, и парень вздыхает. Кажется, он упустил возможность увидеть Ники воочию вблизи, как тогда, в тупике. Подумать только, между этими событиями едва ли прошло полчаса, а кажется, словно всё это две разные жизни. - Хватит крутиться, - Сону как всегда проницательный чёрт. Он слегка хлопает младшего по плечу, после чего наклоняется и шепчет едва слышно: - Он в гримерке. Тебя туда не пропустят, так что советую ждать в коридоре. Думаю, когда начнётся следующее представление, он незаметно уйдёт. Там и перехватишь. Только не торопись, вдруг за тобой увяжутся. У Чонвона всё ещё много вопросов к Сону. Начиная с "как ты вообще узнал про это место" и заканчивая "с какого хера ты знаешь, когда уходят стриптизёры". Но теперь вопросы отходят на второй план, потому что информация важная и интересная, а Чонвон умеет быть благодарным. Он кивает другу и выжидает пять минут, нарочно лениво помешивая уже тёплое мохито трубочкой. Джей, кажется, даже не заметил их перешёптывания - всё благодаря вниманию неизвестного парня, сидящего, как Чонвон успел заметить, в двух столах от них. Ян морщится, замечая чужие очевидные попытки подкатить, и поспешно переводит внимание на винтовую лестницу. Вовремя - на долю секунды виднеется тонкая тень, поспешно скользящая вверх по лестнице и пропадающая в тёмном коридоре. У Чонвона нет ни единых сомнений - за минуты любования он успел выучить силуэты этого тела до мельчайшей детали. Поэтому он вскакивает с места и, стараясь не сорваться на бег, проходит к лестнице. За ним, к счастью, никто не увязывается, и Чонвон позволяет себе ускориться, перескакивая через каждую вторую ступеньку. Страх оказаться кинутым прочно вцепляется ему в кору головного мозга и усиливается троекратно. Смешно до боли, что Ян за пару минут стал абсолютно зависимым. И до такой же боли страшно из-за неуверенности в своих дальнейших действиях. Ну догонит он Ники, ну и что дальше? Чонвон даже не представляет, что сказать. Сказать, что танец был красивый? "Красивый" - не то слово, которым следовало бы описать увиденное. Рассказать о том, что он чувствовал? О да, стояк будет куда красочнее любого рассказа. "Следуй исходя из действий другого", - услужливо подсказывает логика, и впервые за вечер Чонвон слушается её с огромной радостью. Темнота коридора помогает сменить быстрый шаг на бег, благодаря которому Чонвон всё же успевает пересечься с Ники. Парень обнаруживается на выходе, будучи практически готовым покинуть клуб. Рядом с ним о чём-то с недовольной рожей болтает менеджер, на которого внимание Чонвона не распространяется. Перед глазами только худенький парнишка, кажущийся в переодетых мешковатых джинсах до странного хрупким, каким не казался на сцене. На пилоне он был похож на пластилин, из которого можно слепить что душе угодно. Упругий и в то же время гибкий, не распалённый до конца. Хрупкость улавливалась не в свете софитов, она во всей красе блистала в полумраке долбанного коридора стрип-клуба. Поражает Чонвона то, что хрупкость Ники задевает что-то в его душе даже сильнее, чем его упругость. Они встречаются глазами, когда Ники отворачивается от менеджера. Парень замирает, не сводя с Чонвона взгляда, и Ян чувствует, что вот он, его шанс подойти. Не пугает даже менеджер, с которым они успели повздорить. Но по какой-то причине ноги отказываются делать шаги навстречу танцору, как бы Чонвон не хотел этого. И дело, наверное, не только в ногах. Что ему делать, когда они окажутся рядом? Этот вопрос всё ещё гложет, заставляет неуверенность преобладать над простым желанием поговорить. И Ники эту неуверенность замечает. Парень отворачивается от Чонвона к двери и хватается за ручку. Словно в замедленной съёмке та опускается вниз, и дверь едва приоткрывается, впуская в духоту слабый привкус дождя, оседающий под языком. Ночная свежесть сквозняком дует в лицо Чонвону, будто бы размораживая от состояния несостояния, и он делает шаг вперёд. А потом несётся в сторону приоткрытой двери в бессловной мольбе пощадить его тщедушную несмелую душонку. - Эй ты... - Окликает его менеджер, на что Ники слегка приподнимает руку. Сигнал понятный, и менеджер замолкает, впрочем, продолжая всем своим лицом показывать, что он думает насчёт сложившейся ситуации. Чонвону удаётся проигнорировать чужой взбешённый взгляд только из-за сосредоточенности на лице Ники. Тот не торопится уйти, но и что-либо сказать тоже не спешит. Хотя - Чонвон видит по выражению тёмных глаз - сказать есть что. - Это было... - Чонвон задыхается, не в силах подобрать нужное слово. - Я никогда не видел такого потрясающего танца. Клянусь, ты самый потрясающий танцор из всех мною увиденных. - И? Ты думаешь, я слышу это впервые? - Тихо спрашивает Ники. Их разница в росте идёт ему на пользу, и взгляд сверху вниз, на Чонвона, получается снисходительным и будто бы небрежным. Старшему хочется настучать себе по голове, потому что и правда, Ники наверняка слышит подобное каждую минуту своей ночной жизни. Но что делать, если слов недостаточно? Не может же Чонвон... Или может? - Я бы хотел станцевать для тебя в ответ. Станцевать так, чтобы ты, как и я, видел перед собой только мои глаза. Чтобы ты, как и я, мог читать каждое едва уловимое движение. Я бы очень хотел этого. Потому что слова пустые, даже самые изящные из них не могут быть искуснее твоего танца. Они его вообще не достойны. А те, кто говорят тебе эти слова, видят лишь одно. - Что? - Грубо перебивает Ники. - Похотливую шалаву? - Да, - решает правдиво ответить Чонвон. Кажется, такой ответ Ники устраивает - он усмехается и слегка склоняется вперёд, так, чтобы их глаза были на одном уровне. - Ты думаешь, что ты отличаешься от них только потому, что сказал что-то другое? - Я отличаюсь лишь одним - там, на сцене, я увидел не только пошлость. Я увидел твою любовь к танцу и то, как тебе нравится выступать даже под взглядами этих ушлёпков. Просто потому, что ты без ума от танца как от такового. А не потому, что тебе хочется крутиться на шесте. Буквально выплюнув всё, что крутилось на языке, Чонвон выдыхает. Уверенность, которая была при нём, после словесного поноса слегка сдулась, и стало страшно. Что Ники сейчас развернётся и уйдёт. И что Чонвон больше никогда его не увидит. Наверное, надо сделать шаг навстречу, надо попросить у парня номер или же дать свой, но Ян теребит рукава толстовки и лишь ждёт. Последнее слово остаётся за Ники, и Чонвон это слово будет уважать. В конце концов кто он, Ян Чонвон, такой по сравнению с этим парнем? Зануда, ботаник, который, если бы не Сону, никогда бы не попал сюда, а скорее всего давно бы посапывал себе в подушку в такое время. В его жизни нет ничего такого выдающегося, кроме разве что повышенной стипендии, но и это так себе повод для гордости. У него нет таких талантов, как у Ники. У него вообще нет талантов, кроме как умения вляпываться в глупые ситуации (как с менеджером часом ранее). Так что Чонвон не осудит и не расстроится, если Ники уйдёт. Ладно, он расстроится, но... - Очаровашка, - тонкие пальцы касаются злополучных рукавов и лезут под них, нащупывая чужую руку. На фалангах Чонвон сталкивается с парочкой мозолей, но для него они не кажутся чем-то неприятным. Более того - сейчас это всё не имеет значения. Он до сих пор не может поверить, что последние десять секунд действительно происходят в его жизни. - На счёт три. - Шепчет Ники, в это же время крепко оплетая пальцы вокруг запястья старшего. - Раз, два... Менеджер кричит им в спины, но все его слова тонут в звуке дождя и ребяческого смеха Ники. Кроссовки Чонвона, как и его носки, в момент промокают и начинают хлюпать - становится ясно, что завтра он в лучшем случае проснётся с лёгким насморком. Но это будет завтра. Сейчас он едва поспевает за чужими длинными ногами, а в мыслях лишь одно - задорная улыбка и сияющие признательностью глаза, которые так хотел увидеть Чонвон.