Полынь и черемуха

Почти объехав все южные города, Ханна снова ставит на повтор песни Аббы, слушает по несколько часов одну мелодию, и только когда она наскучит, ставит следующую. Тридцать четыре игрушки-головотряса, прикрепленных перед лобовым стеклом, кивают в такт. Цветные бусы, которыми увешан дом на колесах изнутри и снаружи, трясутся и трещат в такт. Деревья наклоняются от сильнейшего ветра в такт. Облака точно плыли бы в такт, если бы могли это делать в должной мере неравномерно. Наконец-то шоссе, и Ханна может отпустить руль на полминуты и, отдав свою жизнь судьбе, потанцевать со всем миром под Аббу. Странно не порадоваться на вечеринке, которую сам и устроил. Быть свободной и молодой однажды всем входит в привычку. Ханна умеет быть такой лучше прочих: с особым изяществом она дышит и восхищается, со страстью спорит, с восторгом любит и признается в любви. Каждый раз, останавливаясь в городе, полном незнакомцев, она находит себе собеседника или слушателя, чтобы вручить ему столько искрящихся свободой и жизнью историй, сколько он сможет унести с собой. А часто и больше, ведь девушка давно привыкла к тому, что на память опираться глупо. Даже на свою, так что и додумывать истории для пущей выразительности успело войти в быт. На обочине Женская фигура — темноволосая, одетая плотно и скрытно, с табличкой о том, чтобы кто-то подвез. Хана привыкла к попутчикам и рада встретить пару слушателей в пути. Она сворачивает к обочине, с размахом открывает дверь и так бытро перемещается на лестницу дома на колесах, что кудрявые рыжие волосы едва поспевают за головой. А после улетают и вперед головы, со своей невероятной скоростью почти дотянувшись до кончика носа будущей попутчицы.  — Здравствуй, солнце — со звоном в голосе приветствует незнакомку Хана. Громко, пряно и сладко до ласковой тошноты Незнакомка только улыбается, сохраняя зрительный контакт, и заходит в салон. А Ханна, не дождавшись ответа, пожимает плечами и садится за руль, смущенная открытым игнорированием, но заинтригованная.