Помоги мне, Кайл

— Ваше поведение просто неприемлимо, понятненько? — гнусавил мистер Маки вновь свои нотации, словно они действительно могли как-то повлиять на них. Картман сидел на стуле, сложив руки на груди, а Кайл то и дело поглядывал на него, подушечками пальцев потирая ладони. Оба были потрёпаны. У Брофловски разбиты губа и бровь, у Эрика же всё ещё торчала эта забавная ватка из носа, а на скуле уже наливался фиолетовый синяк. Обычно они перекрикивали друг друга, доказывали правоту в кабинете психолога, но сейчас они были до странного тихими. Маки неловко кашлянул, видимо, утратив свой запал, сел в кресло и махнул на них рукой. — Мм, очевидно, вы всё и так поняли... Идите, ясненько? И позовите, пожалуйста, следующего. Картман поднялся первым и вышел, даже не попрощавшись. Кайл пробормотал благодарность, кивнул Крейгу, вальяжно сидящему на стуле ожидания, и в пару длинных шагов догнал недодруга. Оба молчали. И если Картман выглядел да и вёл себя вполне спокойно, то Брофловски заметно нервничал, то и дело теребя лямку рюкзака. — Ну и? — не выдержал Кайл, косо посматривая на товарища и оглядывая непривычно пустые коридоры школы, обычно наполненные учениками. — Что "ну и"? — Даже не скажешь ничего? — проговорил он возмущённо, поджав губы. — А что мне говорить? Ну, хуй. Это хотел услышать? Кайл нахмурился лишь сильнее, сжал челюсти, вновь ощущая привычный гнев, распирающий рёбра. Он обхватил чужое плечо, останавливая и разворачивая Картмана к себе, чтобы смотреть этому ублюдку прямо в лицо. — Что это за клоунада была? — прошипел Брофловски, сильнее сжимая пальцами руку. Картман цокнул от боли и помрачнел заметно, вырываясь из захвата, — Нахуй ты делаешь абсолютно всё, чтобы докопаться меня? Картман застыл на мгновение, смотря как-то устало, а после тяжело вздохнул, отводя взгляд. — Конечно, Кайл, мне же такой кайф доставляет получать по морде, ага. Так же всегда было, да? — он усмехнулся и пожал плечами, — Ты ненавидишь меня. Я ненавижу тебя. И это не меняется. Звучало правильно. Примерно так, как и думал Кайл всё это время. Эрик делает всё, чтобы задеть Брофловски, а тот ведётся. В точности наоборот схема тоже работала, и Кайлу доставляло огромное удовольствие чувствовать себя правым перед подобным идиотом, но... За это время что-то изменилась, и теперь эта вечная правильность внутренне ощущалась как-то... Неправильно. Слишком наигранно. И это проглядывалось во взоре Картмана, откликаясь где-то в еврейской душе. — Да, но... — Кайл неловко зарылся пальцами в волосы, перебирая в голове последние сбивчивые воспоминания, которые вызывали в нём разные, слишком противоречивые эмоции, — Что насчёт тренировок..? Картман недоумённо глянул на него, приподнимая бровь: — Что...? — он нелепо поморщил нос и протянул многозначительное "а", — О, ты про свидания. Не, Каел, всё, отбой, можешь разжать булки. — В смысле? — в интонации была слишком заметна эта разочарованная нотка, Брофловски хмыкнул и откашлялся, ощущая это до мерзости приятное чувство в груди, — Типо, она тебя отшила, да? — надежда. Картман вновь поморщил нос, а после раздражённо вынул, испачканную кровью, ватку, выкинув её прямо на пол. — Я всё придумал. — Что?! — возмущённо вскрикнул Брофловски. — Типо, я над тобой издевался, понял, да? — насмешливо произнёс Эрик, ведя плечом, — Ты же всё равно ожидал чего-то такого, верно? И Картман прав, но от этого лучше не становится. Брофловски сжал раздражённо челюсть, но больше его бесило даже не это наигранно расслабленное поведение Картмана, а то, что Кайл не был даже слишком зол из-за его выходки. Воспоминания и оставленные ощущения были слишком тёплыми, чтобы так просто их отбрасывать, но признавать не то что однокласснику, а даже самому себе это сложно и неприятно. — Теперь мы квиты, Каел. И не волнуйся, твоя жирная мамаша не узнает о нашем с тобой общем секрете, — расценил по своему Эрик задумчивое молчание Кайла, — Но удалять запись я не буду, навевает приятные воспоминания. Он расплылся в слишком мерзкой ухмылочке и прикусил губу, но даже при таком присущем Картману довольстве, Брофловски всё равно замечал некую искусственность, словно пару вечеров и мимолётный поцелуй поведали ему об этом человеке больше, чем все эти годы вынужденного общения. Точно. Поцелуй. — Зачем ты меня поцеловал тогда? — если они и начали расставлять все точки на "i", то этот вопрос точно должен быть задан. Лоск слетел практически моментально, а на лице ублюдка появилась непонятная потерянность. — А зачем ты попросил поцеловать себя? — с некоторой заминкой всё-таки отбил Картман. — А ничего, что я первый спросил? — хмуро проговорил Кайл. — Нечего ответить, да? — развёл он руки и хмыкнул. — Блять, ну что за манера отвечать вопросом на вопрос? — Чисто еврейская, Кайл, чисто еврейская, — Эрик фыркнул смешливо и головой покачал, взор отведя, — Это всё, что ты хотел узнать? Нормального ответа так и не последавало, и это тоже раздражало. Небольшое волшебство, что произошло между ними, и этот странный трепет теперь придётся запереть куда подальше, дабы порочные мысли не тревожили его разум. Ведь если Картман поцеловал его не просто так... Ведь если он устроил всё это не ради издевательства, а ради чего-то большего и сокровенного, то... То это ничего не меняет. Кайл в подобное ввязываться не будет, и даже не потому что тень матери маячет за спиной, и не потому что мнимое неодобрение близких друзей и хихиканье девчонок страшат его, нет. Просто Брофловски не такой. — Забудем об этом? — несколько вопросительно сказал Картман, заглядывая в глаза, — И на этот раз уже твой папаша ничего не узнает, — видимо, решил поразить он Кайла своим остроумием. Да, это будет самым верным решением. Кайл кивает и отворачивается, чтобы более не смотреть на него и не наблюдать удаляющуюся широкую спину. Это будет правильно.