Орочимару и Цунаде, продолжение

На следующий день практически и следа от болезни не осталось. Цунаде ещё крепко спала, а вот Орочимару пока все спят ушёл в лабораторию. С людьми он уже более и менее разобрался, а пока что поизучаем новые техники, и наконец разберёмся с новой шарман машиной. Орочимару: где инструкция? Help... (в переводе "помогите") Цунаде проснулась, а рядом никого, она сразу пошла в поисках Орочимару. Цунаде уже обыскала почти всё логово и остановившись у самой двери в лабораторию задумалась: пожалуйста, Орочимару...хоть бы его там не было! Орочимару... Она дёрнула за ручку, но закрыто. Цунаде услышала какие-то шорохи за дверью и замерла. Дверь открылась, там стоял Орочимару. Цунаде влетела в помещение, но чуть не упала, Орочимару подхватил её на руки. Орочимару спокойно сказал: осторожно. Он опустил её на ноги. Мысли Цунаде: хмм, скальпели убраны, на столах чисто. А это что? Цунаде: что делаешь? Орочимару: да так... Ерундой маюсь. А что? Цунаде: да нет. Мысли Орочимару: так я и поверил, так в лаборатории не влитают... Орочимару прижал её к шкафу и наклонившись на ушко говорил: зачем ты мне врёшь? Этот хриплый, тихий, настараживающий, холодный голос. Холод пробежался по её телу, она даже не посмела опустить голову к нему. Цунаде прошептала словно статуя: Орочимару... отпусти меня... Орочимару будто очухался от какого-то приступа, смутившись сказал: прости... Он отошёл от неё. Мысли Орочимару: что я делаю? Что на меня такое нашло? Нельзя себе позволять такое. Тишина зависла в лаборатории. И без того жудкое пространство, где побывало столько трупов, не одного кладбища не хватит. А тишина только углублялась и как-будто что-то говорила или намекала. Вскоре Орочимару решил её нарушить: Цунаде, как там Лог? Он вроде ещё спит. Цунаде: да, а к чему ты это? Орочимару: Цуна, я хочу чтобы Лог обучался в деревне Звука. Цунаде строго сказала: почему? Орочимару начал заинтересовывать, превлекательн к этой идеи: сама посуди, в Конохе без отца над ним будут смеяться, да и ты навряд ли сможешь показаться. Сверстники жестоки. А вот в своей деревни над ним ни кто не посмеет усмехнуться. Цунаде призадумалась: Орочимару прав...но... Сейчас дети очень жестоки, они даже не понимают, что ещё хуже... Орочимару: тогда он может хоть в таком малом возрасте, никто и слова не посмеет сказать. Цунаде: Орочимару... зачем тебе это? Орочимару: А тебе какой смысл усугублять его жизнь? Мысли Орочимару: я давлю на самые больные точки, но сейчас...как там говориться «будет коронный» Орочимару подошёл к ней ближе: да и тем более, я тогда буду за ним почти всегда просматривать, мне всё будут докладывать. В Конохе навряд ли тебе доложил например...о... Цунаде прервала его: хватит! Орочимару, пожалуйста, прекрати. Мысли Орочимару: уже подействовало, я так и знал. Конечно хотелось закончить, ну да ладно. Хитрая улыбка красавалась на его лице в предвкушении победы. Цунаде молча стояла. Орочимару: ладно, вечером поговорим. У Цунаде на глазах показались слёзы, которые потекли по щекам. Улыбка слетела с лица Орочимару. Мысли Орочимару: что?! Слёзы...но... Я переборщил... Орочимару тихо сказал: прости, но так и вправду будет лучше... Цунаде резко подошла к нему на шаг, обняла и прижалась. Лицо упёрлось в его грудь, Орочимару как будто сердце слышал, что он натворил. Мысли Орочимару: отбирать дитя у матери... Но я ведь тоже родитель... Самый худший... Орочимару обнял Цунаде. Орочимару: успокойся... Прошу.