Дом ценною в жизнь

- Вы думаете разумно оставлять его там ? Я хорошо разбираюсь в людях, и окружающие в этом месте его погубят. Растопчут то, что Вы так долго восстанавливали из пепла. И Вы просто оставите его там где нашли ? Глухой удар по стене чем-то тяжёлым слышится с верхнего этажа. - это единственное разумное, что я могу. Я не вольна в этой ситуации. Но как только мы разберёмся со всем, первое, что мы сделаем, это заберём его так далеко отсюда, насколько это возможно. Мужской голос тихо начинает смеяться и бормочет что-то о лжи. - если он не сломается раньше. Повторный глухой удар, но уже об чью-то щёку - не смей так со мной разговаривать. Спор приврал громкий звон будильника и Дима понял, его он слышит последний раз. Если мама смела так говорить со Себастьяном, они в полном дерьме. Взгляд переключился в сторону окна, там свободно пели птицы и царила полная тишина. 3 утра, даже в городе, обычно встречают его тишиной. Приподнявшись на лопатках, из щели в гардеробной на него смотрел старенький черный чемодан. Пора собираться в дорогу.

***

Дорога была ужасно длинной и довольно скучной. Мама смотрела в окно и полностью игнорировала его. Себастьян остался дома, мама не позволила ему поехать. На прощание он потрепал Диму по волосам и, пока мама не видела, сунул в карман какую то бумажку, пригрозив взглянуть на неё только когда он останется один. "Я помогу тебе в любой момент, но будь аккуратен и не говори об этом своей матери." Ехать было ещё много, он нагло посмотрел на карте, пока его мать рулила авто. Куда, на сколько и зачем они ехали, юноша не знал. Лишь догадывался и пытался прогнать эти мрачные мысли. Его заверили, что всё будет хорошо и это последнее, что он слышал сегодня от людей, не считая быстрого монолога Себастьяна. Мама молчала и смотрела холодно в окно. Они уже выехали за город и теперь лишь изредка ему встречались хоть какие-то маленькие здания и домишки. Погода быстро менялась на довольно мрачную. - она тоже скорбит. Как Себастьян. Его бормотания никто не разобрал. Мама как будто вообще выпала из реальности. Дима видел её такой очень редко и в последний раз вроде бы у могильной плиты с гравюрой ФИО отца и датой его жизни и последнего дня, когда его видел Димка. Это было не так давно, но от чего-то образ отца уже начал искажаться в его мыслях. Они не были так близки, но всё же он был частью чего-то родного, чего-то, что теперь он покидает навсегда. И пусть мама заверяла его несколькими днями ранее, что он вернётся очень скоро, даже соскучиться не успеет, и что это на время пока у неё трудности, Дима смотрел в её глаза и понимал, он вернётся не так скоро и не так легко. Спустя несколько часов (мама не останавливалась ни разу) они всё же остановились у заправки. Но мама не разрешила ему выходить. - это опасно, подожди меня здесь и попробуй не встревать в неприятности. Голос её был наполнен раздражением, холодом и чем-то неузнаваемым. Дима откинулся на кресле и взглянул в окно. Подождав пока мама скроется из поля зрения он бесстыдно начал лазить по её сумочке. Из неё он прихватил свой комплект ключей, которые мама запретила брать, несколько купюр и какую-то брошюру. "Частный пансионат встречает желающих у берега, омывающих озёрами, и охраняемыми звездами." - гласила надпись сверху. - очень креативно. Дима и правда ожидал что-то такого, но до последнего надеялся хотя бы на переезд к какой-нибудь троюродной тетки в Тверь. А его и правда сдают в приют, хоть и частный, хоть и пансионат, хоть и, скорее всего, ужасно дорогой. Мама просто решила избавиться от проблем на какое-то трудное время, а Себастьян даже не смог её остановить. Хотя их стычки после смерти отца он слышал каждое утро. Мама зашла в машину неожиданно и Димка еле успел спрятать брошюру в свои карманы. К его ногам опустился пакет с сэндвичами и персиковым соком. Пахли они превосходно, но явно не заглушали ноющее чувство боли в груди. - мы сегодня только завтракали,- сказал мама.- нам ехать ещё несколько часов, можешь пока поспать, всё равно все крупные города мы проехали и смотреть больше нечего. Дима нахмурил брови и принципиально даже не притронулся к еде. Есть не особо хотелось, а вот злость его брала с каждым нарастающим километром. Всё что мама могла сказать, она выразила лишь в сколько им ещё ехать. Это бесило и расстраивало одновременно. И Дима лишь надеялся, что мама скажет хоть несколько фраз за эти часы, хотя бы поинтересуется как он и как его настроения. А ведь настроение у него было ужасным и противным. И пока пейзажи за окном сменялись и постепенно становилось всё темнее, Дима всё же уснул. Но перед этим сэндвичи с сыром и ветчиной он отодвинул на соседнее кресло и туда же закинул сок. Пусть он и был его любимым. Показать маленький детский протест было куда важнее. Мама так и не посмотрела на него больше.

***

Приближение черной парше кайен никого не удивило и он даже понимал почему. "Приют" был чуть ли не грёбаным замком в четыре этажа. Были и колонны и панорамные окна и даже маленький прудик у входа. Он конечно догадывался, что мать вряд ли везёт его в какой-то клоповник, но даже представить не мог, такому величию. Мог ли теперь он называть себя королем? Эта мысль на секунду прибавила ему настроения. У входа их встретила миловидная на вид девушка лет тридцати с красной помадой и тугой косой. Она что-то яростно шептала матери и показывал на всё руками, а Дима даже не вслушивался. Он печально смотрел на автомобиль и правда надеялся, что мама скажет "расслабься, малыш, я пошутила. Поехали домой." Но этого конечно же не произошло. - Дмитрий, у тебя есть пять минут на прощания с родными, после чего я отведу тебя в твою комнату и у нас будет отбой. - девушка проговорила это с улыбкой на лице, как будто она не видела всего сожаления и боли во взгляде юноши. Наверное он не первый брошенка в этих стенах. Мама повернулась к Диме лицом, видимо готовясь обняться на прощание. Но парень, схватив свой чемодан, быстро зашёл внутрь. Ему не хотелось обнимать маму как будто она не кинула сына одного в этом месте, как будто бы она не игнорировала его все часы поездки и всё утро. Он уходил по незнакомому коридору вслед за удивлённой красногубой девушкой и чувствовал спиной горькую слезу матери. Его жизнь разделилась оскалом на две части и шагнув в этот коридор, он распрощался со всем своим прошлым.