Потерян в буйном море

      Дио рвано вдохнул и закашлялся. Горло саднило. Он вдохнул ещё раз. Волны, которые вынесли его на берег, немилосердно омывали его разорванную кожу солью. Он попытался сесть, но не смог с первого раза.       Последнее, что он помнил — как круизный лайнер, на котором он он должен был выступать на пресс-конференции, накрыло волной. Дио не был экспертом, но волны не бывали одиночными и такими высокими в открытом море. Тем не менее, столп воды поглотил его. Само судно не пострадало, но вот всех, кто был ночью на палубе, забрал океан.       Точно, была ночь. Зрение к нему ещё не вернулось, но солнце слепило. Сколько он был без сознания? Как далеко унесло? Дио не знал. Тело болело так, будто его били в подворотне, но сломано вроде ничего не было.       Наконец, зрение вернулось к нему, и он увидел злополучные волны. Пляж. Какой-то нанесённый мусор. Какие-то замшелые камни. Сидящего у камня рядом с ним по пояс в воде человека. Человека? Компания не помешает.       — Вы с лайнера? — обратился к незнакомцу Дио. Повторил на всякий случай на ломаном японском и итальянском. Незнакомец наклонил голову, почему-то улыбнулся и ответил:       — Нет, я не с корабля, сэр, — его английский звучал странно, с каким-то незнакомым Дио мягким акцентом.       — Не с корабля? Вы местный? — это было на руку Дио. Узнает, где находится, — выберется. Может, даже успеет на следующую бизнес-встречу. Кораблекрушения не было в списке его дел. — Где я? Здесь есть наземный транспорт? Воздушный? Мне нужно вернуться, — в этот раз попытка сесть была более успешной, хотя мышцы всё ещё болезненно тянуло. Незнакомец покачал головой:       — Боюсь, здесь нет подобного транспорта, сэр, только корабли, но они не в лучшем состоянии, — он погрустнел. — Прошу вас, только не пугайтесь!       — «Пугайтесь»? Чёрта с два, — к Дио начали возвращаться чувства и мысли. Это в какой дыре нет транспорта? Каждая собака на Земле пытается заработать, а такая лакомая область, как перевозки, никогда пуста не бывает. Видимо, решил Дио, его пытаются обдурить и содрать побольше денег. На такое он не поведётся. — Либо вы отведёте меня к тому, кто может организовать мне связь с моими людьми, либо я найду такого человека где-то ещё. И повторю свой вопрос: где я? — резко продолжил он. Тактика «бей первым» никогда ещё его не подводила. Незнакомец заметно погрустнел, явно обидевшись, но всё так же вежливо ответил:       — Сэр, со всем уважением, вы на острове, и здесь нет никого, кроме меня, — один на острове? Просто прекрасно. Наверняка какой-то местный рыбак приплыл на безлюдный остров — это хоть как-то объясняло, почему он был в воде по пояс голым. «Придётся с ним вести себя повежлевей».       — Прошу прощения, — Дио постарался звучать как можно более ласково, притворно извиняясь, — мы не с того начали, — он сделал паузу. Знакомиться, сидя в воде на необитаемом острове, ему ещё не приходилось. — Дио. Я был на лайнере на пресс-конференции, — он подал руку незнакомцу. Тот растерялся, как будто приветствие ввело его в ступор, но всё-таки ответил на рукопожатие. У него была очень нежная на ощупь кожа.       — Джонатан, — ответил ему невольный собеседник, а потом, сделав глубокий вдох, добавил: — я, как вы нас называете, русалка.       Прежде, чем Дио смог зарегистрировать и осознать, что Джонатан ему сказал, тот махнул хвостом. Длинным и переливчатым. Дио моргнул. Наконец, его настигло осознание. Может, его организм всё ещё был под адреналином, но принял он эту новость довольно спокойно:       — Рад знакомству.

***

      «Джонатан» не было его настоящим именем — это он вычитал в одной из книг в своей скромной библиотеке — но настоящее Дио запомнить так и не смог к моменту, когда, наконец, вылез из воды на какой-то камень. Джонатан устроился у его коленей, обвив вокруг хвост. Дио слушал его: очевидно, Джонатан был в полном восторге от разговора с человеком. План Дио был прост: пусть Джонатан говорит, что хочет, пока он собирается с мыслями. Он невзначай вновь переспросил, где находится, и теперь на него вываливали экскурс в альтернативную историю:       — …Атланты жили на поверхности очень давно, но расселение человечества им не нравилось. Отец говорил мне, что люди не жалуют тех, кто не похож на них, — Джонатан звучал как-то виновато, говоря это, но Дио лишь усмехнулся: это он ощутил и на собственной шкуре. — Поэтому они построили большую сеть искусственных островов в Тихом океане, — Джонатан на удивление быстро подбирал слова на английском, и Дио ощутил укол зависти: он учил языки упорным неустанным трудом. — Но потом вы научились плавать, — весело добавил Джонатан. Почему-то он говорил это с восхищением. Дио считал куда большим достижением человечества денежную систему. — И большую часть сооружений унесли под воду, а потом — и под дно, оставив лишь пару технических пунктов. Этот остров — одно из них. Отсюда наводятся волны, чтобы держать людей подальше.       Дио вышел из размышлений, услышав про волну:       — То есть, поэтому меня унесло водой? — Джонатан кивнул и виновато замолчал.       Дио не знал, как относиться к тому, что его жизнь круто развернулась по вине каких-то существ, которые меняли поверхность Земли, как хотели, когда условный Иисус ещё под стол пешком ходил. Какие-то высокомерные уроды, способные менять кожу так же легко, как перчатки, не захотели якшаться с детьми, и огородились от них стеной из морей, оставив за собой ошмётки из островов, которых нет на людских картах. Это заставляло чувствовать себя маленьким, незначимым. Где-то там была его жизнь, где он выгрыз себе место под софитами кровью и потом (пусть и не своими), и вот он здесь, сидит на остатках древней цивилизации и разговаривает с русалкой.       Дио это невероятно злило.       Но ничего, он был готов снова взобраться вверх по лестнице. Благо, ни мораль, ни праведность вниз его не тянули:       — По вине твоего народа я застрял на покинутом острове, а те, кому повезло меньше, скорее всего, уже мучительно погибли в волнах, — Джонатан сжался, и Дио едва сумел смог сдержать улыбку: наивная рыбка попалась на удочку собственной вины. — И после этого вы хотите держаться подальше от людей? Мне кажется, это нам стоит держаться от вас подальше, — поникший Джонатан выглядел очень комично, учитывая его комплекцию.       — Но русалки не атланты! Точнее, не совсем, — его угрожающая внешность совершенно не вязалась с тем, как он себя ведёт. Манипулировать русалкой Дио ещё не доводилось, но у него отлично получалось для первого раза. — Русалки не могут обращаться в кого захотят. Отец говорит, что мы разучились, когда отказались жить вместе с ними в подземных городах и выбрали жить в море. Я полагаю, это связано с эволюцией. Так написано в человеческих книгах, — скромно добавил он.       Дио не мог поверить своим ушам. У предков Джонатана была в руках вся земная власть, и они выбрали прозябать в морском супе. Видимо, глупость была не только человеческим пороком.       — Тем не менее, ты всё равно мне должен, — парировал Дио. — Я был ранен, а ты даже не решил проверить, жив ли я, пока я не очнулся.       Джонатан охнул и густо покраснел, пробормотав что-то про то, что был шокирован такой неожиданной находкой. Тем не менее, отнекиваться он не стал.       — Ты поможешь мне вернуться назад, — поставил его перед фактом Дио.       — Клянусь, — ответил Джонатан.

***

      Джонатан был изгоем. Дио не смог сдержать смех, когда услышал это. Ему нравились люди, и его выгнал собственный отец! Если каких-то абстрактных высших существ Дио понять не мог, то это — запросто. Пороки везде одинаковы. Любопытство и любовь к человеческим вещам, которые выплёвывает океан, сгубили его. Джонатан считал очаровательной человеческую изобретательность и видел в Дио какой-то недостижимый идеал, и он не собирался его в этом разубеждать.       Джонатан сдержал своё слово и почти сразу показал ему прибитые к берегу катера и обломки кораблей побольше. Там же, в полузатопленном бриге, он держал свою библиотеку и разные безделушки, и Дио проводил там большую часть времени, пока Джонатан притаскивал какие-то части мотора для наиболее уцелевшего катера и свежие фрукты для него.       — Тебе больно? — Дио отложил сырую книгу на столик и удивлённо поднял взгляд. Джонатан, как обычно сидел в там, где корабль разломило пополам, и он уходил под воду. Он смотрел на него своими невозможно синими большими наивными глазами и, кажется, его опять мучило какое-то непонятное чувство долга, которое было незнакомо Дио. Главное, что это было ему выгодно, а разбираться в психологических тонкостях его рыбьего мозга ему было неинтересно.       — Да. Раны знаешь ли, не заживают магическим образом, — Дио бы от такого не отказался: на рёбрах справа расползся такой синяк, что смотреть было страшно, а по ногам кто-то прошёлся словно овощечисткой. Было, конечно, лучше, чем в первый день, когда он постыдно вырубился от изнеможения прямо в руках Джонатана, но он видал и лучшие дни.       — Я заметил, — Джонатан снова попытался сжаться, но с его телом это не получалось совсем. Будь у Дио такое тело, он бы постарался, наоборот, занимать как можно больше места. — У меня раны заживают за несколько часов.       Так вот в чём была причины его вины на этот раз. Что ж, люди в очередной раз проиграли в эволюционной гонке. Дио успокаивало лишь то, что ее пресловутый победитель всё равно по утрам и вечерам ловил ему рыбу и старался выполнить любой каприз.       — Можно, я посмотрю? — Джонатан почти ни о чём его не просил, так что Дио, опешив, решил не отказывать и спустился по скользкому полу ближе к воде. Ему было интересно, что из этого выйдет.       Джонатан робко потянулся своими нечеловечески гладкими пальцами к желтеющему пятну у него на боку, и Дио, вздохнув, притянул его руку к себе. Джонатан, осмелев, решил осмотреть всё, что на нём оставили волны. Судя по всему, раньше он ему не доводилось встречать раненых.       — Я что, первый человек, которого ты видишь? — в шутку спросил Дио. Этого не могло быть, учитывая, как хорошо Джонатан знал языки и человеческую культуру.       — Нет, — Джонатан предсказуемо не понял, что вопрос риторический, — но ты первый, с кем я говорю. Обычно все, кого сюда выбрасывает, уже мертвы или умирают, — Джонатан говорил об этом с легким сожалением, но спокойно. Дио вспомнил, как Джонатан объяснял ему устройство острова и периодичность нагнетания волн, и понял, что, Джонатан, должно быть, за свою жизнь повидал кучу трупов. Если бы ему цивилизация, которую он так обожал, подбрасывала год за годом только свои мёртвые тела, Дио бы давно потерял веру.       — Люди очень хрупкие, — задумчиво произнёс Джонатан, проводя по ссадинам на бёдрах. — Прости, я это не тебе в обиду.       Дио не ответил. Всю жизнь он считал себя сильным, он привык быть лучше и никогда не задумывался, что может быть иначе. Осознание собственной смертности накрыло его с головой, и он поймал руку Джонатана и сжал в своей. Ничего, он это исправит.

***

      Джонатан обожал историю. Дио во времена студенчества тоже увлекался археологией и даже с завидной регулярностью нырял на затонувшие корабли, хоть это и было нелегально. Это их общило, поэтому дневная работа по отделению ржавого хлама от рабочих деталей для катера велась то под длинные монологи Джонатана, то под шквал его расспросов о том или ином историческом периоде. Дио нравилось говорить с ним: Джонатан поразительно легко всё схватывал и говорил на английском всё лучше.       Поэтому через неделю Дио всё знал о каждом камне и каждой надписи на этом острове: какое поколение атлантов их сделало, предположения, чем именно высекали символы и что они могли значить. Дио даже поучаствовал в жарких дискуссиях о толковании очередного запрещающего знака на западе острова и о том, был ли на северо-западе один остров-колонна, или это столкнулись два.       Джонатан всегда говорил обо всём честно, поэтому Дио не приходилось гадать, что он имеет на самом деле. Поначалу было непривычно, но в этом был свой шарм. Он запоздало заметил, что тоже стал говорить более открыто: тут за ним не следил ворох журналистов и каких-то важных шишек, тараканы каждого из которых приходилось держать в голове и у себя тоже. Пребывание на острове было как глоток свежего воздуха. Джонатан, как бы ни хотелось Дио обратного, накрепко засел у него в мыслях, и чем сильнее катер обрастал деталями, тем сильнее ему хотелось растянуть процесс возвращения.       Поэтому он тянул из Джонатана всё новые и новые подробности о географии островов и о тайнах, которые они хранили. Джонатан даже, пусть и неуверенно, предположил, что в толще льдов Антарктиды всё ещё живёт какое-то из племён атлантов и что из-под неё тянется целая сеть подземных переходов. Дио в какой-то момент просто решил не удивляться ничему.       Иногда Джонатан обронял что-то и про свою собственную родню, особенно отца, но никогда при этом не говорил с радостью. Дио казалось, что сама судьба сыграла злую шутку, сведя вместе двух изгнанников из собственных семей, будто позаботившись, чтобы Дио находил между ними всё больше точек соприкосновения.       Чтобы ему было сложнее вернуться в мир, где вместо акул сновали только хищные агенты конкурентов. Дио не хотел этого. Теперь он знал, что это далеко не верхушка земной пищевой цепочки, и ему было мало. Он хотел найти загадочных атлантов, выкопать их из морского дна и показать, что он лучше их.       И, что, возможно, Джонатан тоже лучше. Дио осторожно обходил эту мысль.

***

      Осмотр ран превратился в ежевечерний ритуал. Джонатану, как обладателю рыбьего хвоста, кажется, больше всего нравилось осматривать ноги. Дио, в свою очередь, получил привилегию рассмотреть его чешуйки во всех подробностях. К вечеру оба выматывались и почти не говорили, поэтому всё действие приобрело какой-то пугающе для Дио интимный характер. Обычно все подобные знакомства быстро заканчивались сначала постелью, а потом и просто — заканчивались. Дио упорно пытался убедить себя, что сейчас дело только в том, что кровати у него попросту не было, а не в чём-то более сложном.       — Ты что-то мне не говоришь, — Дио вновь убедился, что подпустил Джонатана слишком близко. Он уже угадывал по выражению лица его настроение, хотя обычно люди знали о нём только то, что сам Дио позволял. А что дальше? Джонатан слишком быстро раскусил его для кого-то, кто был знаком с человечеством в его лице меньше месяца. Дио оказался в незнакомых для него водах — буквально и фигурально — и это пугало и распаляло одновременно.       — Да, — коротко ответил он, стараясь думать только о том, как чужие руки снимают напряжение после тяжёлого дня.       — Ты не обязан мне говорить, но я хотел бы услышать, — Джонатан, как обычно, был сама вежливость. Причём он всегда именно это и имел в виду. Дио пока не придумал против этого оружия, он был бессилен.       — Я думал о тебе, — Дио решил, по проверенной схеме, что лучшая защита — это нападение. — Многие люди нашли бы тебя желанным партнёром, — Джонатан замер и остановил руки где-то на его коленях. Его щёки пылали даже в потёмках затопленного корабля.       — А ты, — Джонатан запнулся, пытаясь подобрать изящную формулировку, — ты отнёс бы себя к числу? — за его попытками быть невозмутимым было смешно наблюдать. Дио наклонился близко к нему, погрузившись по щиколотки в воду, и обхватил ладонями его лицо.       — Я бы сделал так, чтобы остался только я один.       Губы у него были ужасно соленые.       Джонатан не спрашивал, что между ними происходит, и Дио был благодарен ему за это, потому боялся услышать ответ, облечённый в слова. Он и так с каждым днём всё хуже представлял, как в одиночку уплывает отсюда, и снова говорит людьми и носит костюмы-тройки. Дио не мог поверить, что когда считал это вершиной существования. Если атланты и Атлантида реальны, то что ещё может его ждать? Оборотни, вампиры?       Может, он слишком верил в провидение, но не мог принять, что выжил в стихии и попал в чуждый для него мир, чтобы потом вернуться к прежнему. Джонатан показал ему лишь малую часть, а Дио хотел большего.

***

      — У нас нет топлива, — он сказал это Джонатану только спустя три дня, как узнал сам. Он облазил всё корабельное кладбище, но не нашёл ничего подходящего для катера. Все его смутные планы на будущее рассеялись, как утренний туман над островом. С которого у него не было выхода, кроме как утопиться в пучине. Дио не хотел признаваться в своём поражении Джонатану, но скрывать всё равно бы не получилось.       — Да, я давно знаю, — Джонатан не смотрел ему в глаза. Кажется, он хотел добавить что-то ещё, но Дио уже не слушал. Джонатан — Джонатан со своим наивным русалочьим взглядом — сумел его обдурить. Дал ему ложную надежду выбраться, а он, как дурак, поверил. Он вскочил и закружил по скату корабельного пола, гневно пытаясь подобрать слова.       — Ты поклялся мне. Поклялся! — Дио хотел звучать зло, но в голосе всё равно скользила почти детская обида. Он никогда раньше не доверял никому настолько, чтобы почувствовать себя преданным. Это оказалось больно. Он только сейчас полностью понял, как Джонатан был ему дорог, и от этого было только больнее.       — Дио. Дио! Послушай меня…       — Снова слушать твои сказки? — он пусто и холодно рассмеялся. — Чтобы я поверил в очередную твою ложь? — Дио навис над ним, бросив тень на его напуганное и рассерженное лицо. — Джонатан, я больше не…       Джонатан подтянулся на руках и вылез на доски, расплескав вокруг солёные капли, а потом как следует въехал хвостом ему по коленям. Дио от неожиданности пошатнулся и полетел вперёд, прямо ему в руки. Но прежде чем он смог выразить своё возмущение, Джонатан, раздражённо на него взглянув, схватил его поперёк талии и утянул за собой под воду.       В вихрящихся мыслях Дио быстро развернулась ночь, когда его смыло волной. Воспоминания и вернувшийся страх быстро вымыли все остальное из головы, оставив только синюю пустоту и держащие его руки, в которые тот слепо вцепился.       Джонатан вытащил его из воды, и Дио жадно вдохнул воздух. Он сидел на мокрых досках, дико глядя на все вокруг, не в силах вспомнить, что до этого его так распалило.       — Прости меня, но я должен был, — Джонатан, как обычно, был вежлив, но в этот раз он даже не попытался вложить в слова хоть каплю извинений. — Я не… я не понимаю, почему ты так быстро решил меня оттолкнуть, — кажется, Джонатан тоже перестал на него злиться, и был только расстроен. — Да, топлива нет, но я знаю, где, скорее всего, можно его найти. Я хотел сказать тебе только это, но ты не захотел меня слушать.       — В каком смысле «можно найти»? — хрипло произнёс Дио, не узнавая собственный голос.       — Остров — большая колонна, нагоняющая волны, и где-то ниже должен быть механизм, приводящий её в движение. Я знаю, что где-то в глубине острова должен быть вход. Я расшифровал прибрежные знаки, — торопливо объяснил Джонатан. Почему-то он звучал очень взволнованно, даже напуганно. — Я поклялся вернуть тебя, и верну, чего бы мне это не стоило, — тихо добавил он.       Дио сидел и слушал, как с волос на пол капает вода и тихо шуршит листва снаружи. Ветер продувал насквозь его вымокшую рубашку, принося с собой холод.       — Прости меня, — Дио уже забыл, когда в последний раз извинялся перед кем-то искренне. Почему Джонатан был так предан ему, почти ничего о нём не зная? И почему он хоть раз не мог отплатить ему тем же. — И спасибо. Я найду это место.       — Я должен сказать тебе кое-что ещё, — быстро вывалил на него слова Джонатан, кажется, боясь передумать. Он всё ещё то и дело отводил взгляд. — Ты не сможешь ориентироваться по надписям сам. И… и я не хочу, чтобы ты это делал в одиночку. Пожалуйста, — добавил он. Джонатан был прав, Дио себя переоценил. Но какой у них был выход? Ведь…       — Ты всё равно не сможешь пойти туда со мной, — очевидная правда, но Джонатан помотал головой и, наконец, собрался с духом:       — Я думаю, что русалки не совсем утратили способность обращаться, — Джонатан говорил быстро. — По крайней мере, мне кажется, что я смогу. Даже если один раз. Я совсем не уверен, что получится, как следует, и, скорее всего, я уже не обращусь назад. Но тогда я смогу отвести тебя туда и выполнить клятву, — Дио ошарашенно его слушал. Джонатан собирался пожертвовать всем ради какой-то дурацкой клятвы, которую он вытряс из него простенькой манипуляцией.       — А если ты не обратишься назад? Ты ведь не сможешь вернуться в море?       — Значит, такова моя судьба. Останусь здесь, научусь ловить рыбу удочкой, — Джонатан слабо улыбнулся, и в его словах не было сожаления. Как будто он с этим смирился. Дио не мог это принять. Почему-то ему казалось, что и он тогда смирится с собственным жалким существованием. Нет, так не должно быть.       — Когда всё получится, ты отправишься со мной? — вырвалось у него прежде, чем он сам смог понять, что сказал. Джонатан замер, а потом, наконец, посмотрел прямо на него.       — Ты правда на это согласен? — произнёс он очень тихо. Дио заметил, что на глаза у него навернулись слёзы. Почему-то раньше он не думал, что русалки могут плакать. — Я буду обузой тебе, я ничего не умею, я не смогу общаться с людьми, я…       — Из тебя уже вышел гораздо лучший человек, чем из меня, — Дио рассмеялся, но теперь легко. Он попытался хоть как-то свои чувства в слова. — Если бы ради тебя мне пришлось перестать быть человеком, я бы с радостью это сделал.       Джонатан обнял его, и по его замёрзшему телу растеклось тепло.

***

      — Думаю, сегодня получится, — за последнюю неделю чешуя на хвосте Джонатана стала куда тоньше, так что обращение действительно работало. — Полагаю, тебе не захочется на это смотреть. Процесс вряд ли будет приятным на вид.       — Ещё чего, — отмахнулся Дио. Боди-хоррор в реальном мире? Дайте два. Дио такое не каждый день заставал, чтобы отказаться. Видимо, Джонатан понял это по его выражению лица, и озадаченно на него смотрел.       Дио пожал плечами: он никогда не строил из себя нормального человека.       Процесс отращивания новых костей выглядел болезненно, но как чувствовал себя Джонатан, он даже не мог представить. По чешуйкам проходила судорога за судорогой, и они сыпались на пол. Дио запоздало подумал, что будет немного скучать по хвосту. Джонатан сжал ему ладонь так, что она хрустнула. Наконец, очертания ног проявились куда более явственно под какой-то тонкой плёнкой.       Спустя полчаса Джонатан, весь вымазанный в крови и слизи, вырубился у него на руках. Выглядело это всё отвратительно. Дио был в восторге.       Пока Джонатан, всё ещё иногда спотыкаясь, вёл его по островным джунглям, периодически сверяясь со своими записями, собранными с понатыканных везде камней, Дио размышлял, что они будут делать потом.       Мозг пугающе легко рисовал ему картины будущего. Как он найдёт и подкупит подходящих психиатров, чтобы Джонатана посчитали потерявшим память. Как сделает ему документы. Как продаст бизнес за баснословные деньги и на шумихе заработает ещё. Как купит себе новое судно и отправится на поиски атлантов. Или кого-то ещё. И Джонатан, если захочет, отправится с ним. А если нет… У него было много вариантов. Дио знал, что он был бы отличным археологом или историком. И он подождёт Джонатана столько, сколько нужно. Теперь его ничего не держало.       — Мы пришли, — радостно объявил Джонатан, и Дио вместо ответа поймал его губы своими. Джонатан смущённо вернул ему поцелуй, а потом склонился над каким-то сложным механизмом, заросшим мхом. После его увлеченного копошения камни, наконец, утопли вниз, а потом дугами начали расходиться, уступая им место.       Сияние голубоватых трубок после часа петляния по едва освещённым коридорам слепило глаза. Какая-то вязкая жидкость медленно поднималась по прозрачным капиллярам и подходила к стержню, который уходил в отверстие глубоко вниз. Дио, как ни старался, не мог разглядеть дна.       Хотя это, должно быть, техническое помещение, здесь всё равно было потрясающе красиво. Со стен на них смотрели колонны с высеченными в них человеческими фигурами, почти нетронутыми временем. Дио казалось, что все они разгневанно глядят на него. Ну, они-то были заперты в камне, а вот он как ни в чём не бывало стоял на их земле, и ничего не могли поделать. И с тем, что Джонатан выбрал не их наследие, а его, ненавистного им человека, атланты тоже не могли ничего сделать. Только прожигать его взглядом через толщу камня и веков.       И сейчас он безнаказанно осквернит их древние совершенные механизмы и сольёт их в ржавую канистру. А потом вернётся и покажет Джонатану весь арсенал плотских утех, которые изобрело человечество за те тысячелетия, пока атланты корпели над своими машинами.

***

      Джонатан стоял на носу катера и завороженно смотрел на едва маячившую на горизонте землю. Дио заглушил мотор и отошёл от штурвала.       — Знаешь, я ни капли не жалею, что отправился с тобой, — вдруг сказал он. — Я долго думал, что будет, если мне не понравятся люди, что, если я разочаруюсь, но сейчас понял, что это всё глупости. В любом случае, у меня всегда будешь ты, — Джонатан улыбнулся ему, и Дио подумал, что ему удивительно идёт и палуба, и земля на горизонте, и даже выцветшая рубашка. Он был на своём месте. — Там я бы никогда так и не увидел ничего нового, а здесь всегда можно продолжить искать то, что придётся по душе, многие годы. Столько всего! Спасибо тебе за это, Дио. За то, дал мне сил увидеть то, о чём я только мог мечтать.       Дио так много хотел ему сказать. Что он полюбит человечество, ведь смог полюбить, пожалуй, худшего его представителя. Что это, наоборот, Джонатан показал ему, что мир гораздо шире, чем он считал. Миллиард вещей, но — Дио понял — Джонатан обо всём этом догадался гораздо, гораздо раньше него.       Поэтому только улыбнулся, нежно проведя ладонью по вьющимся волосам и щеке, а потом хитро ухмыльнулся и показал на движущуюся к ним по волнам точку:       — Что ж, не думаю, что первое впечатление у тебя будет приятным. Нас заметила береговая охрана, и ждёт мучительно долгий допрос, а значит, целая куча лжи и недоговорок.       Джонатан обиженно пожаловался, что Дио ни о чём таком его не предупреждал, и он рассмеялся и сел рядом с ним на палубу, заговорщически поманив к себе пальцем. У него было достаточно времени, чтобы рассказать. Всё время мира.