Ослепительно недосягаемо.

      Все началось тогда, с блеска этого золота на шее прекрасной девушки, в ушитом стразами платье. Она стояла выше всех, на первом месте, в руках держала красивый букет, а на лице ее сияла улыбка. Ослепительная улыбка. Такая же ослепительная, как жажда получить золотую медаль. Такая же ослепительная, как сама медаль.       Марта Нейлс всю жизнь отдаст ради этой медали.       Увидев в четыре года по телевизору церемонию награждения, Марта тоже захотела на фигурное катание. Тоже захотела красивое платье, белые аккуратные коньки и золотую медаль, будто все это до невозможного просто. Тогда она не знала, что платье надевается лишь на соревнования, а ради медали нужно трудиться на износ. Но упорство у Марты было безграничным, потому если надо – она будет работать на износ.       И начиналось все достаточно хорошо. Конечно, Марте было тяжело. Было тяжело тащиться после школы на тренировку, вместо заслуженного отдыха, было тяжело падать каждый день, было тяжело выслушивать недовольства тренера, было тяжело совмещать учебу и спорт. Было тяжело быть спортсменом. Было тяжело быть. В общем - было тяжело.       Но когда она и правда надела свое первое, красивое платье, и вышла на лёд катать первую программу... Ох, это были незабываемые впечатления. Марта была в восторге. Она каталась не столь изумительно, как катались ее соперницы, и не выглядела самой талантливой, по правде сказать, она заняла лишь восьмое место, но это были первые соревнования. Тогда она поклялась, что обязательно снова выйдет на лёд, и когда-нибудь будет достойна золота. Тогда в душе совсем маленького ребенка располыхался совершенно серьезный огонь. Огонь мечты. Мечты всей жизни.       Тройные прыжки давались поначалу с трудом. Выглядели они криво и тяжело. Надежд на нее больших не возлагали, и почти списывали со счетов. В первом же сезоне, на двух стартах завалила тройной флип и риттбергер, а тулуп и лутц сделала кое-как. Но она не отчаивались. Она тренировалась. Долго, упорно, падая, пока не получалось, она все равно делала. Вставала на лёд и прыгала тройные прыжки пока не получится идеально. После тренировок находила у себя множество синяков, а места падений болели, пока пройдет одно – она уже успеет ушибиться в другом.       Марте всего уже шестнадцать, а она так и не взяла ни одной стоящей золотой медали за всю свою спортивную карьеру. Была бронза в финале Гран При, было серебро на чемпионате континента, она стояла на пьедестале родного чемпионата, но такое желанное, такое ослепительное, первое место все время было недосягаемым, всегда оставалось в паре незаконченных шагов.       Этот сезон давался сложнее обычного. Сложнее, чем всегда. Программы на тренировках фигуристка катала сухо. Все время просила усложнить элементы, но сама едва ли их выполняла. А тройные, что в прошлом сезоне она делала в разы легче, сейчас выглядели так, будто она прыгает их в тысячный раз подряд и еле выдерживает. Но она делала. Она приходила каждый день на тренировку, и без слова претензий, без единой слезы, без споров каталась и выслушивала недовольства. Она делала все, без колебаний.       К началу соревновательного сезона программы были готовы. Марта отточила все, что было в ее силах. За три месяца до первого старта она проделала колоссальную работу. Она записалась в актерский кружок, и ездила в другой конец города, потому что только там были занятия в девять вечера. Уходя с тренировок в спортивном комплексе она ехала на ближайших каток где осуществлялись массовые катания и до упаду сил тренировала чертовы тройоные прыжки. Все, кроме акселя конечно, его она делала только в 2,5 оборота. И флип, и лутц, и тулуп. Без разбора. Рядом не было тренера, который мог бы оценить четкость элемента, но она все равно делала. Спустя два месяца ее похвалили. Тренеру понравился ее прокат. Он сказал, что это наконец было легко, а главное – чисто.       На первом старте Марта выступила неплохо. Но не хорошо. Упала в короткой программе с сальхова, чем спустила на третье место. В произвольной все сделала без ошибок, но волнительно, от чего компоненты снизили, и взяла она только серебро. Это, однако, Марту совсем не расстроило. Она вообще старалась не огорчаться из-за неудач, хотя бы во время сезона, ведь это может подкосить следующий старт. А следующий старт был самым важным. Точнее, не совсем он. Два этапа гран при, а затем финал, вот он-то и был таким стоящим.       И, собрав все силы, Марта взяла и первый этап гран при, и второй. Она каталась чисто, очень осторожно и невинно. Прыжки были без поднятых рук, как она старалась делать это обычно, но зато без ошибок. На первом этапе ей было немного легче, за счёт относительно слабых соперниц. Второй этап напротив, дался в разы тяжелее. Она буквально вырвала первое место. Отрыв был в один балл. Но он был. И была золотая медаль. Всего-то с этапа. Она мало что значила. Вот финал...       Она уже была в финале, в прошлом году, и только бронза. Тогда душу поедала неутолимая тоска. Тогда она долго плакала в раздевалке, жалея о том, что вообще подалась в этот спорт. Тогда она винила себя в том, что слишком слабая, что недостаточно работала, что должна была делать больше и лучше. А сейчас она снова в финале гранд при. Снова борется за свою золотую медаль. И сейчас за первое место она борется не столько с другими фигуристками, сколько с самой собой.       И после короткой программы Марта лидировала. Она выдала такой прокат, какого от нее никто не ожидал. Очень чувственный, очень проникновенный. Некоторых сразило до слез. Она и сама не верила, что смогла показать такой результат. Сама не верила чистым прыжкам с руками наверх и дорожкам на четвертый уровень. Все это воодушевляло и волновало. И волнение господствовало. Оно накрывало. Накрывало перед произвольной программой.       Сейчас Марте выходить на лёд, катать произвольную программу, а она вся трясется от переживаний и неуверенности. Ей есть что терять. Если сейчас не отктатает чисто – снова ускользнет золото, и она вновь не почувствует его тяжести, вновь будет довольствоваться лишь блеском издалека.       Вздохнув, Марта выехала на лёд.       Она стала в середине катка, скрестила ноги, задрала голову наверх, будто там не потолок с режущими светом глаза лампами, а безграничное небо, и расставила руки в стороны, чуть опустив их и согнув в локтях, кисть тоже была выгнута, и даже пальцы принимали специальную форму. Марта будто насторожилась, так это выглядело. Она видела что-то в небе, и развела руки от удивления. Такой была ее начальная поза.       Затем заиграла музыка.       Вместе с прекрасной мелодией скрипки заиграла и Марта. Руки ее двигались плавно, грациозно, а шаги были лёгкими и чистыми. На лице играли живые, настоящие эмоции. Не было сомнений, сейчас она не катала какую-то там программу, отточенную до мелочей, сейчас она проживала, она в самом деле все это чувствовала, и чувства свои обнажала на льду.       Первым был каскад тройной риттбергер двойной риттбергер. Сделано, с руками наверх, чисто, будут хорошие плюсы.       В этом сезоне Марта катала под печальную мелодию, саундтрек к фильму «Star Wars», Across the Stars – London Voices, London Symphony Orchestra, John Williams, The new London children's Choir (Love theme from "star wars, episode II). И музыка была поистине трагична. Таким же трагичным сейчас был ее прокат.       Взгляд Марты был таким отчаянным, а движения ее были настолько плавными, настолько грациозными... Будто она катала последний раз в своей жизни. Будто она погибала в этом прокате.       Все вращения она сделала на высший уровень, без каких либо вопросов, все было идеально.       А вот на тройном флипе, в середине программы, была помарка. И это заволновало тренера. Вывалила корпус, пошатнулась и чуть не подставила вторую ногу, однако все же сделала выезд, хоть и кривой. Было видно, что она уже устает, а впереди ещё два тройных и один двойной. Сама ведь захотела под конец программы тройоные прыжки, чтобы баллы были выше. Марта сливалась с музыкой. Она звучала вместе с ней. В прокате нет слов, но она говорила, она рассказывала свою историю. Эту хореографию Марта показывала очень проникновенно, будто она родилась ради этой программы. Все движения рук, скорость, все было в такт музыке, все чувствовалось, все было пропитано печалью этой мелодии. Она завораживала зрителя, она тянула его с собой, в этот океан своей истори.       Тройной риттбергер двойной тулуп Марта сделала чисто и сама себе поразилась. Оба прыжка с руками наверх, а в конце сделала длинный красивый выезд. Остался последний прыжок, самый сложный для Марты – тройной лутц. Когда она заходила на него, сердце колотилось в груди. Руки наверх, все докручено, но выезд не получился. Поставила вторую ногу. В тот момент Марте захотелось разреветься, и плевать, что программа не докатана. Быстро сообразив, она сделала кораблик и ушла в контвиллер, чем немного спасла ситуацию.       Затем комбинация вращений и финальная поза – Марта будто тянется к небу, по задумке она тянется к звезде в ночном небе.       И сегодня эта звезда оказалась недосягаемой.       Снова.       Разрыв с первым местом составлял 0,56 балла. Ничтожная разница.       Сегодня на Марте было красивое платье, градиент синего и голубого. Наряд был обклеен стразами и ушит красивыми камнями, кружевом. На ногах были потрёпанные белые коньки, а в руках она держала красивый букет. Из глаз текли слезы досады. На лице не было сияющей улыбки, а на шее не было золотой медали. На шее была серебряная. Она стояла на второй ступеньке пьедестала и смотрела куда-то на ботинки, только не вперёд. Впереди снова изнурительные тренировки снова боль, падения. Снова чертова работа над программами и прыжками. И снова нет гарантии, что будет золото. И все же эта жажда, это желание... Оно душит все. Даже боль от поражения.