Роковая ошибка

      Продрав глаза, Яна инстинктивно потянулась размять затёкшие конечности, но, дёрнув руки, с удивлением заметила, что они привязаны к ручкам стула, на котором она сидела. Поднять ноги тоже не получилось — лодыжки были крепко примотаны к ножкам стула. Это девушка поняла лишь по тактильным ощущениям — наклониться и посмотреть вниз мешала верёвка вокруг талии, из-за которой даже поровнее сесть не получалось.       — Какого… — прохрипела спросонья Яна, вспоминая прошлый вечер. Она помнила, как весело было танцевать в клубе, как красиво выглядела Нева с балкона её квартиры, как она держала в руках сигареты и виски… Потом позвонила Юля, сказав, что… Боже! Кравченко замерла, бросив тщетные попытки выбраться.       — Как спалось? — прошелестело где-то сзади, выдёргивая девушку из воспоминаний. Яна, узнав голос, вцепилась в ручки стула с такой силой, что грозилась сломать свои отполированные ноготочки.       Послышались медленные шаги, приближающиеся плавно, по-хищному. Девушка, попытавшись обернуться через плечо и хрустнув позвоночником, перевела взгляд на выплывшего из-за её спины мужчину, печально знакомого ей. Рыжие патлы Птицы отросли до плеч, щёки впали, лицо осунулось и побледнело, черты его стали ещё более резкими, но безумные огоньки в глазах, казалось, разгорелись только сильнее.       — Что за ёбаный цирк ты тут устроил?! — выпалила Яна, стараясь придать голосу строгости и насмешки.       — Просто соскучился, — съязвил Разумовский и улыбнулся. Улыбка была жуткая, так что дрожь пробирала до костей. — Увидел тебя в разбитом авто. Ох уж эти неслучайные случайности. Таксист, конечно, погиб зазря, но ничего не добиться без потерь, — Яна почувствовала, как от щёк отхлынула кровь. — Ты так изменилась, стала настоящей звездой, — Птица поймал мелированную прядь волос девушки, задев пальцем линию подбородка, из-за чего Яна дёрнула головой в сторону. — Легко стать героиней, сдав Чумного доктора с потрохами.       — Ты сам хотел стать героем нашего времени, не тебе меня осуждать, — парировала она.       — Не сравнивай нас. Ты же жалкая.       — Ты тоже.       У Птицы дёрнулся глаз.       — Ты использовала меня ради собственных целей и бросила, — он посмотрел в окно, вспоминая что-то, и только сейчас Яна заметила, что в комнате оно было — маленькое, под самым потолком. — Не люблю такое, — Птица растянул губы ещё сильнее, так что стало ясно, что «не люблю такое» на самом деле значит «я выпотрошу любого, кто так сделает». Мужчина продолжил ходить вокруг стула, нервируя Кравченко тем, что заходил ей за спину. — Молодец, добилась своего. Но ничего не бывает просто так. У всего есть своя цена. А сейчас ты начнёшь платить.       — И что ты мне сделаешь? — девушка презрительно хмыкнула, сдерживая накатывающую панику.       Рот Птицы искривился в ухмылке.       — Я своё получу, не переживай. Подумал, вдруг ты хотела извиниться, и решил дать тебе эту возможность сейчас. А то потом, боюсь, будет не до этого, — если бы не сквозящая в голосе угроза, он бы звучал почти тепло.       Яна внутренне похолодела, но ничего не сказала.       — Ладно, — после затянувшегося молчания протянул Разумовский и быстрыми шагами вышел из комнаты, оставив девушку в напряжённом ожидании.       Вернулся он, волоча что-то за собой.       — Тогда, может, ты захочешь извиниться перед ними, — Птица бросил двух людей, которых до этого тащил каждого в отдельной руке, на пол перед Яной.       Девушка, узнав их, взвизгнула и подалась назад. Перед Яной в попытках развернуться лицом к ней корячились её связанные родители.       — Твоя мама пыталась тебе дозвониться и предупредить обо мне, сказать, чтобы ты уезжала из города. Жаль, что ты не сняла трубку. Может, успела бы сбежать, — притворно сочувствующим тоном протянул Птица, широко улыбаясь.       Сердце девушки пропустило удар. В голове начала биться навязчивая мысль «а что, если бы…», вереща всё громче и громче.       — Представляешь, несмотря на то, что ты в последние месяцы вообще забыла о существовании своих родителей, они всё равно хотели спасти тебя. Так мило, — он дёрнул головой, убирая с лица мешающую прядь волос.       — Не трогай их, — тихо прорычала Яна, пытаясь выкрутить запястья из натирающих верёвок. Она хотела бы сказать громче, но чувство стыда диктовало ей, что у неё нет на это права.       — Клянусь, что даже не прикоснусь к ним, — Птица поднял руки в примирительном жесте, не переставая наблюдать за лицом девушки, — до самого их конца, — не сдержавшись, он дёрнул уголками губ вверх.       — Что..? — вопрос девушки повис в воздухе неоконченным. — Какого ещё конца?       — Ну как же, — Разумовский глянул на своё левое запястье. — У них осталось минуты три, — спокойно бросил он, возвращая цепкий взгляд на лицо Яны.       — Им ведь даже пятидесяти ещё нет, — нарушая затянувшуюся тишину и невидящим взглядом уставившись куда-то в пол, прошептала она самой себе.       — «Главное — это не как долго, а как хорошо мы жили». Сенека, — процитировал мужчина. Яна слушала его вполуха и эти слова, казалось, вообще пропустила.       — Они не умрут здесь, — лица мягкотелой матери и сурового отца выражали одинаковую слабость и выглядели одинаково несчастными.       — Конечно, умрут, я ведь вколол им смертельную дозу промедола. Можешь попрощаться, если хочешь.       — Сука! — выплюнула Яна, подаваясь вперёд всем телом. Вены на руках вздулись. — Ты что творишь вообще! А ну быстро вколи им противоядие или чего там!       — А то что? — довольно улыбнулся Птица. — У тебя ещё две минуты, — тут же сверившись с часами, добавил он.       Девушка набрала в лёгкие воздуха для ответа, но её прервал слабый хриплый голос.       — Яночка… — прошептала её мама, тратя свои последние силы.       — Мам… — всё лицо Яны опустилось, взгляд потух. Нижняя челюсть дрожала. — Ты ведь не умираешь, правда? — глаза заблестели, а голос надломился.       У женщины не хватило сил на утешающую улыбку.       — Обещай… что выберешься отсюда… живой, — делая большие паузы между словами, чтобы набрать воздуха, ответила она.       Яна прикусила губу до крови.       — О-обещаю… — ни капли не веря в это, одними губами произнесла она лишь потому, что иначе ответить умирающему человеку нельзя. Девушка не отрывала взгляда от лица матери — ведь если она отведёт глаза, то натолкнётся на злорадствующего Птицу, который сейчас наблюдает за ними — а он точно наблюдает, Яна это знала — со своей жестокой улыбкой, чтобы потом смеяться над ней. Смеяться, потому что так легко взял и убил её родителей, вычеркнул, будто их никогда и не существовало. Или это она сама их когда-то вычеркнула из своей жизни?..       Яна сжала кулаки так, что побелели костяшки. Её мама закрыла глаза. Девушка зажмурилась и потрясла головой, будто всё происходящее можно было с себя стряхнуть, как нехороший сон.       — Яся… — тихо прохрипел ещё один голос. Кравченко открыла глаза и натолкнулась на блеклый взгляд отца. В душе что-то затрепетало, защемило от обращения «Яся», которое она не слышала уже пятнадцать лет. — Прости меня… за всё… пожалуйста… — последние слова прозвучали так тихо, что услышала их только Яна: — Я люблю тебя… и всегда любил.       — Нет… — выдохнула девушка, мотая головой. Её родители потухли прямо на её глазах. — Не может этого быть… — в мозгу мелькало всё то, что они мечтали и не успели сделать.       — Какая трогательная сцена, — пропел Птица.       — Заткнись! — закричала Яна в попытках заглушить страх и боль яростью.       — Мы же только начали, — невинно улыбнулся он. — Не хочешь поздороваться со своими новыми дружками?       На лице девушки, искажённом болью, отразилось недоумение, разбавленное с отчаянием.       Разумовский вернулся с Юлей и Игорем и бросил их между трупами родителей Яны, словно набитые мешки.       — Теперь тебе предстоит очень важный выбор, — весело продолжил он. — Того, кого ты выберешь, я, так и быть, оставлю в покое, а второго убью. Правда, тебе придётся глядеть в глаза тому, кого ты обречёшь на смерть… Ну, не буду отвлекать, — он отошёл к шкафу.       — Ян, — быстро и испуганно шепнула Юля, — что он сделает?       Ещё не отойдя от предыдущего потрясения, Яна кинула быстрый взгляд на Игоря, пытающегося высвободить связанные руки. На слёзы нет времени, нужно срочно что-то сделать.       — Я решил вспомнить то прекрасное время, когда меня знали как Чумного доктора, Юлия, — ответил Разумовский, надевая перчатку с ручным огнемётом и проверяя её действие.       Гром хмыкнул, но его лицо выражало напряжённую мыслительную деятельность. Глаза Яны перебегали с её красноволосой подруги на храброго и честного майора и обратно. Голова отказывалась соображать. После огромных усилий несколько мыслей мелькнуло в мозгу. Если бы не Пчёлкина, полиция бы не узнала личность Чумного доктора. Если бы не Игорь, психа в маске не задержали бы. Они оба были решительны и уверены в себе и отлично справлялись со своей работой.       Неизвестно, что будет с Петербургом, если Игорь погибнет. Но Юля — самый близкий человек Яны, она понимает её, как никто другой. Девушки похожи и своей деятельностью, и характером, и увлечениями. Все трое переглянулись, зная, что выберет Кравченко. Журналистка, которая действует по принципу «каждый сам за себя», такая же подруга этой журналистки и майор, рискующий собой ради других, — все были согласны с этим решением. Юля выживет, а Игорь погибнет.       — Ну что, Брут?       Яна вздрогнула, но затем, собравшись с духом, ровным голосом произнесла:       — Оставь Юлю, — в глазах девушки отражалось столько сожаления, сколько она не испытывала за всю жизнь. Гром отвечал на этот взгляд молчанием. Верёвки соскользнули с его запястий, но майор не подал виду. Яна отметила про себя, что он готов отскочить в сторону в любой момент.       — Ты уверена? — спросил Разумовский, заходя за спину девушки и упираясь руками в спинку стула. Она задержала дыхание.       — Да.       — Как скажешь, — Птица вскинул руку из-за головы Яны в направлении Игоря.       Однако когда вырвалось пламя, он резко перевёл руку в сторону Юли. Пчёлкина вскрикнула, рефлекторно отворачиваясь и прикрываясь плечом. Огонь заплясал по девушке.       Яна с Громом вздрогнули и застыли в ужасе. Юля упала на пол без сознания, огонь продолжал разгораться. Игорь хотел подскочить к ней, но его прервал крик Птицы:       — Стоять! — его глаза безумно блестели. — Она всё равно уже мертва от болевого шока, — улыбнулся он.       Майор невидящим взглядом посмотрел на Разумовского, часто моргая, чтобы сфокусироваться на его лице.       — Смотри, что ты натворила, — прошептал Птица на ухо Яне.       — Я не так сказала, — еле слышно ответила она, жмурясь от слёз.       — А что не так? Не вижу несоответствий: её точно больше никто никогда не побеспокоит, а Игорь убит морально. Ой, ты, наверно, хотела, чтобы Юля выжила. Что ж, это была иллюзия выбора. Когда ты сидишь привязанная к стулу в подвале у человека, который может отловить всех твоих близких и избавиться от них разными способами, у тебя нет выбора.       Под умершую надежду Яны на то, что им удастся втроём что-нибудь придумать и сбежать, Гром, очнувшийся от шока, кинулся на Разумовского. Тот метнулся в другую сторону вокруг стула, прикрываясь девушкой, и она осознала, что сброшенные Игорем верёвки всё-таки не скрылись от его взгляда. Майор бросился за ним, а Яна вжалась в сидение. Эти догонялки вокруг стула, детские и глупые, казались сейчас максимально неуместными и даже оскорбительными.       — Игорь, а ты ничего не почувствовал на своей шее, вот здесь, нет? — рыжий мужчина оттянул чёрный ворот и вздёрнул голову, указывая место на своей молочной коже.       Секундного замешательства Грома хватило, чтобы Птица успел вытащить телефон и нажать на какую-то кнопку. Игорь, нащупав что-то на себе, испуганно отшатнулся назад.       — Мы будем по тебе скучать! — Разумовский помахал ему на прощание.       Яна заметила мигающий ошейник за мгновение до взрыва. Она ещё не успела осознать, что это, как из шеи Игоря с противным хлюпом и треском брызнула ярко-алая кровь, попадая и на Птицу, и на неё саму. Она дёрнула головой в сторону, но не отводила глаз от майора. Его тело безвольно свалилось на пол, голова отлетела в сторону с застывшим удивлённым и отчаянным выражением на лице. Весь пол вокруг него залило алой лужей. Тело Юли как раз догорело, оставив после себя лишь обугленные кости.       Яна при виде этого закричала так громко, что сосуды в голове грозились лопнуть. Её сердце давно уже отбивало такую чечётку, что было удивительно, почему оно до сих пор не остановилось. Подавленные рыдания рвали горло.       Птица обошёл все трупы, удовлетворённо улыбаясь.       — Чувствую, как справедливость восстанавливается.       — Справедливость? — Яна задохнулась и выкрикнула надрывным голосом: — Ты считаешь справедливостью за несколько месяцев тюрьмы убить четырёх человек? Ты серьёзно так считаешь, тварина ты конченая?!       Мужчина посмотрел на неё со странной улыбкой. Гнев девушки испарился, оставляя место страху. От дурного предчувствия пересохло в горле. Ответ она скорее не услышала, а поняла по его лицу:       — Пять.