«Обиженный одуванчик» загадывает желание

- Ты бесишь меня, Учиха! – воскликнула девушка, грозно избивая телефон маленьким указательным пальчиком. Успокоив себя мыслью, что она все же находится в общественном месте, юная особа вновь принялась колотить пальцем по невинному экрану телефона. - Ты мерзкий обманщик! – продолжала она шептать грозные проклятья своими маленькими розовыми губками. – Ты эгоист! Недалекий идиот! Какашка на палочке! Не переставая донимать бедный телефон, которому читатель сейчас сочувствует даже больше, чем главному объекту всех скверных прозвищ и оскорблений, девушка придумывала все новые и новые самые обидные наименования некому У., но у нее с каждым новым словом выходило все менее и менее обидно. - Динамщик! – вновь вскрикнула она, когда слово пришло на ум. Случайные свидетели сего монолога, не в силах избавить себя от столь возмутительной сцены по причине того, что действо происходило в движущемся автобусе, все больше удивлялись, как в эту маленькую миловидную головку с шелковистыми розовыми волосами могло поместиться столько непристойностей. Тихо вздыхая и отмечая про себя, как распустилась молодежь, они возвращались к чтению, прослушиванию музыки, созерцанию по ту сторону стекла и даже ковырянию в носу. Сакура (а чего уж скрывать), та самая молодая девственного вида особа, обладающая именно таким созвучным, чистым и нежным именем, вдруг озадачилась. - Ты забыла… «Олух», «козёл» и «свинья», - вдруг подсказал ей таинственный, но такой знакомый голос. Обернувшись и убедившись в своей догадке, девушка улыбнулась и раскраснелась. - Ты все слышал? – спросила она, отводя взгляд. - Не только слышал! – ответил блондин, разместившись рядом с подругой. – Я многое успел записать. Сакура рассмеялась, и на этот раз «случайные свидетели» имели честь умилиться – настолько прекрасен был сей чудесный смех, что они и думать забыли о том, какими словами этот ангел только что называла некого беднягу. Парень рассмеялся вместе с собеседницей, после чего вдруг добавил: - Не злись на него. Он не виноват… И после этих слов скрылся в открытых дверях автобуса. - Черный Плащ, блин, - буркнула Сакура, возвращаясь к телефону. – А вы, молодой человек, все равно получите свое! – добавила она, обращаясь к экрану и одновременно стуча по нему пальцем. – Не виноват… Как же! Тогда нечего давать пустых обещаний! Вновь вспомнив, что «общественное место» не скрылось в дверях вместе с блондином, Сакура вздохнула и, спрятав телефон и посильней натянув шапку, шагнула прямо в сугроб, который будто бы специально для нее не убрали с тротуара. *** - Это слишком яркое, Сакура! – возмутилась блондинка, будто это было очевидным: красное платье – слишком яркое. И вправду… - Я прочла в Твиттере, что Новый год нужно встречать в черном. Скажи – платье или туника? – спросила она, поднося к груди каждую из вешалок. Сакура, выглянув из-под шапки, с хмурым видом кивнула на вешалку с туникой. Ино вздохнула и, выбрав платье, направилась к кассе, потянув за собой подругу. - И чего ты так распереживалась, глупая? – упрекнула она подругу. – Прилетит твой Саске – никуда не денется. Тем более, он ведь не виноват… - Да что вы все защищаете его?! – взвизгнула девушка, явно задетая тем, что все защищали того, кто по ее личному и абсолютно объективному мнению оправдания не заслуживал. – Не виноват! Как же! А кто тогда виноват?! Авиакомпания? А может, океан?! Или, нет! Весь мир! Продавщицы, глубоко внутри сочувствующие столь серьезной беде, краснели и смущенно улыбались, делая вид, будто никакого разговора они не слышали. - Сакура! Подожди, дурочка… - беспомощно позвала Ино, но вышеупомянутая стремительно направлялась к лифту. *** - Все тебя защищают, подлец! – снова зашептала она телефону. – А кто меня защитит? Кто меня пожалеет? Между прочим, жертва тут я! Пока еще… Вот заявись ко мне, Учиха. Получишь по первое число! Вспомнив, что первое число уже завтра, Сакура добавила: - По первое число две тысячи четырнадцатого года! – И снова с силой стукнула по телефону. *** Скорее всего, читателю знакомо то чувство ожидания. Будь то утро праздника, или, может, папа с родительского собрания в школе, или результаты экзаменов, или тот момент, когда ладони раскроют глаза перед загадочным сюрпризом, который друзья тщательно скрывали, или конец книги, которого и ждешь, и всем сердцем не желаешь. Ожидание – самое ветреное чувство, и лишь оно нестерпимо мучительно. - Сакура… Девушка отстранила лицо от холодного стекла и взглянула на подругу. - Я принесла тебе горячего шоколада. Ино опустила добрых размеров чашку на подоконник рядом с ногами подруги, спрятанными в теплых вязаных носках. - Спасибо, - ответила та, еле заметно и даже вяло улыбнувшись. Этот день так вымотал ее, хотя она ничего толком не делала. По причине ее скверного настроения, девушки избавили Сакуру от обязанностей помогать на кухне. Юноши, сервировавшие стол, тоже любезно отказались от помощи, избегая возможности Сакуры оказаться поблизости от ножей. Даже салфеток – таких же мягких, чистых и розовых, - не доверили Сакуре, потому что она обязательно рвала их в клочья, осыпая невинные проклятьями и обвинениями, что и они во всем виноваты. Поэтому «всеми обиженный одуванчик», как назвал ее Наруто (за что потом получил хороший удар подушкой по голове), отправился на подоконник коротать время до начала праздника. Отпив немного из чашки, доставленной Ино, девушка скривилась. Подружка явно добавила туда нечто покрепче кофе. Сакура вздохнула. «Может, мне и правда напиться?» - подумала она, оглядываясь в поисках хоть бы одной бутылки безалкогольного пива – для пробы эксперимента, не заметит ли кто. Оставив глупую идею, Сакура принялась украшать запотевшее стекло изнутри. «А он так красиво рисует на стекле… А какой он варит кофе! М! А книги… Как он читал мне на ночь… С таким голосом точно не уснешь. А сонаты и вальсы… Один даже сочинил специально для меня!» Встряхнув локонами, Сакура поднесла холодные и влажные от запотевшего стекла ладони к вискам. Позабыв, что она в глубокой обиде на своего некого Таинственного для читателя Незнакомца, который по словам окружающих «ни в чем не виноват», Сакура позволила воспоминаниям на секунду взять верх. «Ну, уж дудки!». Стерев все свои старания рукавом, девушка выпила все содержимое чашки, позабыв о том, что внутрь добавлено спиртное, и, отделившись от всего мира пледом, вернулась к своему телефону. - Мерзкий пакостник! – громко шептала она, вновь колотя пальчиком по экрану. – Шут гороховый! Обманщик еловый! Американская жертва Макдоналдса! Бросайка-слова-на-ветер! Все вокруг вдруг стихло. С каждым ударом курантов вся компания хором выкрикивала число ударов. А маленький пальчик замер на чудесно прекрасном лице, не в силах причинить ему такую – интерактивную боль. - Ты… обманщик… - всхлипнула Сакура, сильнее прижимая палец к щеке юноши, что улыбался ей с фотографии. – Обманщик… - Девять!!! - Обманщик… - Десять!!! - Обманщик! - Одиннадцать!!! - Шут!! - Двенад-цать!!!!! - Люблю тебя! Прильнув губами к экрану, а в частности к фотографии, Сакура чувствовала то же, что и находясь в автобусе или магазине: ни капли стыда, но целое море любви. Все сильней прижимаясь губами к фото, девушка жмурила глаза, чтобы избавиться от слез, и шептала про себя свое самое заветное желание. О вот весь шум стих. Остался лишь телевизор, шумевший музыкой и гвалтом поздравлений. Все ушли на улицу пускать фейерверки. А она осталась тут наедине с фотографией и своим желанием. «Видимо, не будет никакого чуда и в этом году… А может, он вообще не покупал билета, поэтому и сказал, что рейс задержали из-за непогоды. Какая же ты дурочка, Сакура. Самая настоящая ду…» «…рочка» – пришло в голову, когда взгляд из-за распахнутых ресниц упал на скамейку у подъезда. Вроде, спина самая что ни есть его! И эта рука, согнутая в локте и оперевшаяся о колено – тоже его! Об этом думает голова, а руки уже натянули пальто и обмотали шею шарфом. Обязательно надеть шапку! Он всегда говорит: «Надевай шапку! Я не хочу, чтобы ты чего подхватила!». Точно он! Даже угол наклона головы, когда смотрит на часы. Глупый! Зачем смотреть на часы, когда только что наступил новый год? Пока сбегала по ступенькам, совсем не видела, как он поднялся с холодной скамьи и начал прохаживаться взад и вперед. Не видела, как старался не приминать пальто у самой груди, вдыхая за пазуху горячий воздух при каждом выдохе. Совсем не видела, как он повернулся, когда сама она выбежала из подъезда с наехавшей на глаза шапкой. Последний выдох пришелся не за ворот пальто, а после вдоха, он произнес: - Здравствуй, Цветочек, - произнес юноша, а Сакура, на миг улыбнувшись, вдруг нахмурилась. - Ты опоздал! Все говорили, что ты не виноват! Но это ты виноват! Все это ты! – воскликнула она, отчаянно топая ногой и все время поправляя шапку, которая настырно съезжала на лоб, путая волосы. Брюнет усмехнулся, и облако пара вновь растворилось в холодной тьме. - Да. Это я виноват, что не смог приехать вовремя, - произнес он, не переставая улыбаться. – Нужно было плыть по океану. Нужно было бежать по городу меж машин. Нужно было ни в коем случае не опоздать, но я не смог. – Слова были настолько искренними безо всякой доли сарказма, что Сакура замерла на месте, слегка приоткрыв рот. – Я приехал, когда снег перестал идти, а ветер подул в другую сторону. Наверное, они услышали твои молитвы. Скажи, ты молилась, чтобы я приехал вовремя? Девушка возмущенно фыркнула и отвернулась. - Нет, - ответила она твердо, сложив руки на груди. – Я всего лишь загадала желание. Нужно было обнять! Так крепко, будто бы не было всех этих трех лет расставания, будто не было обиды, не было опоздания. Просто, нужно было обнять крепко, потому что любовь сильней всех обид и злобы. Нужно было поцеловать! Так сладко, будто не было горечи боли и соли слез. Просто, нужно было поцеловать сладко-сладко, потому что именно это имело смысл. - Постой, Цветочек! – произнес юноша, отстранившись и восстанавливая дыхание. – У меня есть подарок… С жутко недовольным мяуканьем из-за ворота пальто выглянул котенок, абсолютно недовольный холодом и столь продолжительной прогулкой. Сакура улыбнулась своей по-детски счастливой улыбкой, после чего прижалась к Саске еще ближе и сильней. - Это чтобы котенка согреть, - заметила она, когда лукавая ухмылочка всплыла на губах парня вместе с ее руками на его талии. Саске улыбнулся и, взглянув в темно-зеленые глаза, в которых сейчас отражались падающие снежинки, спросил: - Какое желание ты загадала? Сакура, покраснев, отвернулась и буркнула: - Хочу котенка, - слукавила она, вновь встав на носочки и поцеловав юношу. *** Все же, ожидание, хотя и самое лукавое и жестокое чувство, вознаграждается оно превыше всего.