Память о минувшем

Кэйл смотрит на здешнее подобие коньков и раздосадованно вздыхает. То ли Альберу решил над ним зло подшутить, то ли Чхве Хан – в любом случае, сейчас Кэйл сидел на лавке у катка и пытался потуже затянуть странную обувь, поставленную на острое лезвие. Неужели Чхве Хан не смог описать коньки? Что это за безобразие? Слишком угловатая, свободная, из мягкого, едва ли не тряпичного материала. Давно забытый фигурист внутри Ким Рок Су рвал и метал от отчаянья и злости. Но выбирать не из чего – всё-таки становится на лёд наш великий страдалец. Сначала медленно, привыкая к ощущениям нового тела на привычном месте, потом более уверенно – вот он уже в среднем темпе катится, пытается исполнить козлик, но к своему удивлению едва ли не теряет равновесие. Насколько же всё плохо... Видимо, мне действительно придётся заняться тренировкой этого тела, так жить невыносимо. В смятении навёртывая круги по катку, Кэйл даже не знал как ему быть. Неподалёку за ним наблюдал Альберу. Кэйл хотел произвести впечатление и откатать свою старую программу, но вдруг обнаружил, что не в состоянии выполнить простейших приёмов. Он был готов провалиться на этом самом месте – фигурист внутри него захлёбывался слезами от стыда. Альберу наконец закончил шнуровать свои коньки и попытался выехать на лёд. Кэйл засмеялся в голос – у наследного принца, естественно, не получилось, и тот завалился на бок, смотря на Кэйла злобными глазами. Кэйл, однако, не испугался, напротив – подъехал к несчастному Альберу и поднял его. Тот отряхнулся и требовательным взглядом уставился на Кэйла. Кэйл слегка наклонил голову набок с выражением «что ты от меня хочешь, не смотри так». – Как ты это делаешь. Кэйл еле сдержался чтобы не рассмеяться вновь, поэтому его плечи тихонько подрагивали. Альберу это конечно заметил. – Не смейся. Кэйл вновь разогнался и тащил Альберу за руку следом. Тот паниковал – пытался поставить ноги у́же, сообразительный, вторую руку вытянул и держал горизонтально льду. – У тебя тренированное тело и все шансы научиться катанию, вперёд. Моё же тело не способно на сложные прыжки. Кэйл иногда радостно поражался собственной прямолинейности. – Но, думаю, некоторые я могу тебе показать. – Ублюдок, какие прыжки, объясни хоть как ехать – ворчал Альберу себе под нос. Кэйл выхватил руку и отъехал в сторону. Альберу посмотрел на него как на врага народа, а сам попытался что-то сделать. Его ноги постоянно забавно разъезжались, он махал руками во все стороны и казалось, вот-вот заголосит на всю Ивановскую. Кэйл разразился громким хохотом и оттого сам чуть не упал. Теперь на лице Альберу играло выражение победителя. Кэйл одним быстрым рывком оказался рядом с Альберу – потянул его за руку и медленно поехал спиной, таща за собой. Скептическим взглядом Кэйл оценивал подобие стойки Альберу, бесстрастным голосом указывая на бесчисленные ошибки. – Ноги поставь ближе друг к другу. Слегка наклонись вперёд. Вес на переднюю ногу. Теперь Альберу катился с небольшим намёком на уверенность, отчего Кэйл удовлетворённо кивнул. – Попробуй сам. Теперь Альберу смотрел на Кэйла не как на врага народа, а как на врага континента. Медленно, выставляя ногу вперёд, Альберу чуть наклонился и покатился. Слегка криво, ноги дрожали в коленях, но это было уже лучше чем ничего. Кэйл слегка похлопал в ладоши его успехам. Сам он откатился вперёд, оставляя позади себя много места и явно что-то замышляя. Тело уже привыкло ко льду. Стоит попробовать. Не буду же я ему показывать простые скольжения взад-вперёд? Кэйл слегка разогнался, но мгновенно уменьшил скорость. Это с непривычки. Кэйл будто танцевал на льду, рассказывал никому неизвестную историю своей жизни. Дуга, которую он прочертил, начиная свой прыжок, была безукоризненно ровной и чётко выверенной. Эта же дуга повторилась в плавном движении левой его руки – создавалось впечатление ряби на стоячей воде кристально чистого озера. Заведя левую ногу за спину, Кэйл оттолкнулся и подлетел. Его тело провращалось в воздухе примерно полтора раза. Напряжённость, скованность, отстранённость и холодность отчётливо виднелись в этой позе, но именно из-за этого ощущения так влекли к себе худощавые руки, тонкие ноги и бездонные, безжизненные глаза. Руки его были прижаты к груди, будто он хранил нечто важное там. Приземлившись, он вывел похожую на изначальную дугу и поднял руки к небу, рассыпавшемся сегодняшней ночью прекрасными звёздами. С игривой ухмылкой Кэйл посмотрел на своего ошеломлённого зрителя – Альберу, что стоял невдалеке с глазами по пять копеек. – Тулуп. – Что? – Этот прыжок называется Тулуп.