Блеск о коем скажут карты

Солнце опускалось за горизонт все увереннее отдавая свои права ночи. Внедорожник ехал то и дело подпрыгивая на косой дороге, жалобно скрипя амортизаторами каждый раз когда под колесо попадала очередная кочка или колдобина. Улицы города становились все более пустыми, но вовсе не теряли своих черт благодаря зажигающимся фонарям и окнам старых квартирок - муравейников. Польнарефф ерзая сидел на водительском кресле, то и дело бросая взгляд на старую бумажную карту, словно ожидая что что-то на ней вдруг может изменится. Едва заметно поджимал губы когда сидевший рядом Джозеф выказывал немое недовольство систематическими отстранениями внимания от дороги. В очередной раз бросив взгляд на кусок бумаги француз откинулся на спинку, понимая что они почти доехали до места назначения. Он уже предвкушал как наконец будет спать в теплой, мягкой постели прикрываясь одеялом, а не в палатке на коврике подрагивая от холода, слушая бешенный храп Джостара и греясь о того кто лежит ближе. В этот раз можно не переживать о усталости, ведь в этом городке они останутся на несколько дней чтобы запастись для дальнейшей поездки и починить выбитое в задней двери машины стекло. Игги постарался знатно... А самое приятное что сейчас Польнарефф, очевидно не причастен к проблемам которые возникли. Как не прискорбно чуть ли не каждую беду вся команда сваливала на плечи Жана что в большинстве случаев был вовсе не причастен. Каждый с удовольствием мог выдать колкость, отругать за пустяк, а Жан-Пьер... Он молчал, молчал всегда. А что он мог сказать? Оправдываться как ребенок говоря что не виноват и больше так не будет? Да, он часто создавал проблемы, но не настолько же чтобы стать козлом отпущения. Он не давал отпора, мог но не видел смысла, молча терпел и старался игнорировать. Лишь только Абдул не изъявлял попыток задеть чужие чувства. Он был единственным кто мог сказать такие нужные слова поддержки, заступится или порой даже выслушать чужое нытье. Был единственным, кто терпел его до недавних пор громкий говор, не замолкающий и на минуту, и старался понять. Не для галочки, а всей душой. Пожалуй, провидец был в команде единственным, кому Польнарефф мог с уверенностью доверить свою жизнь. Сначала он и сам не понимал с каких пор и вообще почему он думает об этом вспыльчивом человеке. Может тогда, когда с щелчком пальца пламя угасло по приказу своего могучего хозяина и решило судьбу мужчины, что не смог пресечь свои принципы даже под гнетом проклятья Дио? Когда пусть и нависая грозной тенью, ему протянули руку, смотря в голубые глаза с таким невиданным ему раньше уважением и отчасти восхищением безумной рыцарской доблестью? Да, именно тогда взамен угашему пламени провидца, Польнарефф почувствовал как промелькнула его собственная искра. Все, что тогда занимало его голову - это мысль о том, что нельзя допустить дабы эта маленькая вспышка разожгла целый костер в его душе. Всеми силами сохраняя последние остатки здравого ума, он гасил это странное чувство, все убеждая себя, что нет в его жизни других целей кроме как отмщение за сестрицу Шерри. И все же душа рвалась на куски от мыслей о том что он когда то достигнет цели. И нет, не чувство удовольствия он ожидал от результата, первобытные страх и паника перед будущим затмевали разум. Ведь он понимал, нет для него иного смысла жизни, и когда отмщение свершиться, существование станет столь жалким что душа в итоге лишь иссохнет. Этот египтянин что порошил что-то в его израненном сердце, словно бы давал надежду, такую позабытую но необходимую до безумия. И в то же время обнадеживал одним только своим существованием причиняя боль каждый раз когда глаза жадно впивались, наслаждаясь каждым миллиметром чужого естества. Когда француз краснел глядя на смуглую кожу не раз опаленую жгучим, как и сам Мухаммед, Каирским солнцем. Когда позволял себе взглянуть в янтарные глаза, такие спокойные и красивые с длинными черными ресницами. Когда зачарованно смотрел на пухлые обветренные губы что порой закусывались затем поблескивая от слюны лишь сильнее засыхали под порывами ветра. Как же Жан себя ненавидел за эти мысли, искренне веря в то что станет только хуже если он решит открыть сердце. Что же он может получить взамен горькой правды? Разве что гнев и омерзение. Мухаммед не такой, он слишком традиционных взглядов, и все же отличается. Обычный же мужчина был бы наглым но не Абдул, краснеющий каждый раз когда на него просто бросала взгляд девушка, или проходила не стесняясь расправив открытые плечи и выставляя на показ глубокий вырез. Эта детская невинность заставляла лишь сильнее влюбляться, противореча своему мужскому естеству. Жан-Пьер всегда считал что лишь женщина может осесть у него в сердце. Он не желал признавать что и мужчина в силах заставить его встрепенуться лишь мимолётно кинув взор. И теперь он только ждал момента когда его сердце будет разрушенно окончательно всего от пары простых слов. Наконец Жан припарковался и вышел из машины разминая затекшую от многочасового сидения на одном месте спину и задницу. Остальные с привеликим удовольствием последовали его примеру. Их встретило скучное здание в несколько этажей. Внутри же на удивление было куда лучше и уютнее, что все же не могло не радовать. Джозеф воодушевленно подошёл к стойке регистрации и вынул из кармана паспорта. Девушка на ресепшене малость нервно известила о том что есть только три номера. Джостар же совсем не был удивлен и даже расстроен. Им не впервой делить не только комнату но и кровать, так что напугать такая новость его никак не могла. Обернувшись в сторону товарищей одним лишь взглядом он передал желанную мысль каждому, один лишь немой вопрос "кто с кем?" Не теряясь не на секунду Польнарефф известил о желании остаться с Абдулом, аргументируя нежеланием даже видеть надоедливую псину, которую уж точно бы кинули к нему, если бы он остался в номере один как было уже несколько раз. Египтянин растерялся, но с радостью принял такого соседа, искренне считая что лучше слушать приглушённые звуки издаваемые французом, чем громкий храп мистера Джостара. Джотаро же оставил деда наедине с Игги, сам при этом решив что не потерпит этот раздражающий, систематически производимый вопль умирающего тираннозавра, который принято называть храпом. Каккеин не выразил возражений остаться с единственным в команде хафу и согласно кивнул головой. Тяжко выдохнув Джозеф раздал уже взятые ключи и направился этажом выше где были комнаты.

***

Стоило только переступить порог и оставить дверной проем позади как француз тут же известил о намерении принять душ первым. Абдул не возражал, пожалуй он уступит. Сегодня нет нужды торопится со сном из-за раннего подъема. Он выдохнул, положил баул с вещами подле двери и сел на кровать блаженно ощущая под собой мягкий матрас а не подстилку палатки. Задумался. Обычно он оставался с Джостаром, Польнарефф впервые делит с ним номер. Жан-Пьер ему вполне нравился как личность, малость шумный, всегда весёлый и в его компании на душе всегда необъяснимо тепло, мужчина даже был уверен что без этой неугомонной личности в путешествии можно было бы умереть от скуки не достигнув точки назначения. Да и сну помешать он не мог, раз уж храп Джозефа для него терпим, то Польнарефф лишь изредка подающий признаки жизни странными звуками наоборот казался даром божьим. Только вот египтянина беспокоило поведение товарища последнее время. Уж больно дерганым он был на этой неделе, да и в шумности своей явно поубавил. Чтобы хоть как то отвлечься он сел в позу лотоса, надеясь что медитация поможет побороть эту необъяснимую тревогу. * - Хей, можешь идти! - вырвал из небытия чужой голос. Провидец поднял глаза. Одни лишь труселя и полотенце на плече, мокрые серебристые волосы беспорядочно спадающие вниз и малость поникший взгляд голубых глаз. Абдул засмотрелся, малость удивлённо, в то же время восхищённо. По правде говоря он впервые видел Польнарефа без привычной прически, но теперь точно знал что тот красив в любом виде, и в его гордиливости есть смысл. - Чего? Ты же не думал что я совсем не мою голову? - смекнув выдал он стараясь изобразить улыбку более естественной. Мухаммед прочистил горло затем наконец встал с места отгоняя странные мысли, которые, он был уверен, лезли в голову от усталости. Вскоре и он вышел из душа закидывая назад пряди уже своих распущенных волос что кончиками касались самой поясницы. Тело прикрывала льняная рубашка до середины бедер. Товарища в номере не было, это Абдула не смутило, он знал что Жан пойдет искать приключения на пятую точку раз у него выдалась возможность. Зря он переживал за его перепад настроения. Может подцепит где то девушку, может набухается так что стоять разучится, ну или на крайний случай просто прогуляется и вернётся не раньше полуночи. Дабы скоротать время, египтянин вытащил свою колоду и присел за имеющийся в номере столик. Иногда Абдул раскладывал колоду просто так, на всякие глупости, вот и сейчас решил сделать то же самое. Шутки ради в этот раз он гадал на любовь. Почему то именно в этот вечер он понял что никогда до этого не пытался узнать про себя. Однако что-то не клеилось, все время выпадал какой то бред который понять было невозможно, как бы он не перетасовывал колоду, карты каждый раз ложились показывая что этого человека Абдул знает. И ещё и связь со светлым металлом, что вообще может значить металл? Разве он знал женщин которых можно связать с раскладками? Больше он узнавать не стал. Да, провидец опытен в таро, но карты все равно изматывали, да и не игрушка это чтобы использовать их подобным образом. Он и так слишком много себе позволил и уже пожалел что растлел свое любопытство. Следуя своей привычной рассудительности он закончил. В дверь ввалился товарищ. Египтянин явно не ожидал увидеть его так скоро, поэтому даже вздрогнул когда петли заскрипели. - Абдуууул! - сходу протянул француз, на сей жест провидец только тяжело вздохнул уже ожидая что поддатый товарищ выкинет какой нибудь фокус. Однако, он застыл в проходе внимательно вглядываясь и даже заставляя рассматриваемый объект сжаться от дискомфорта. - Польнарефф? - выдал он переживая Прокашлявшись блондин сел напротив поставив на стол бутыль. - А я и не знал что у тебя настолько длинные волосы... Как ты их так собираешь? Тебе идёт... - малость нервно и грустновато отчеканил он затем присел на стул с другой стороны от товарища. - С тобой все хорошо? Ты какой то странный, не только сейчас, последнее время... - О чем ты? Я в поря... - сверлящий янтарный взгляд не дал закончить фразу как хотелось. - Мда... Я так то и вправду поговорить хотел... - он отвёл глаза. Мужчина удивлённо выгнул бровь, однако выглядело это так словно именно такого он и ожидал. - Знаешь, пораскинув я понял что мистер Джостар меня слушать не стал бы как и Джотаро, Какёину было бы просто неинтересно, а ты, я подумал смог бы со мной поговорить, да и тема это не для всех... Думаю они бы не совсем адекватно восприняли, да и за тебя не уверен... - Польнарефф приложился губами к бутылке и сделал глоток, после немного поморщился. Мохаммеда этот жест напряг не на шутку. - Ближе к сути? - поторопил он, уже пугаясь предстоящего разговора с другом что так умело нагонял атмосферу тревоги. Француз хотел было снова отхлебнуть но просто поставил сосуд с алкоголем на стол все ещё крепко вцепившись. - В последнее время мне тревожно, все время, особенно когда я с кем то наедине... - он смутился словно бы думая продолжать ли дальше - Что ты имеешь ввиду под этим? Я заметил что ты изменился, но причины... - Нет, не то чтобы... Всмысле это связано... То есть... Аааа забей! Какая разница. - он снова сделал глоток затем попытался встать но его ухватили за руку. - Подожди, просто скажи - Абдул одарил товарища встревоженным и теплым взглядом, аккуратно и нежно на сколько мог держа чужое запястье. Польнарефф словно забыл как дышать. Чувствовать как его руки касается египтянин было просто невыносимо - Если что я помогу, я же вижу что у тебя что-то серьезное. - Слушай, просто пообещай что как только я скажу ты меня не возненавидишь... Не выгонишь, не перестанешь общаться... - чуть ли не шепотом но все же достаточно слышно произнес он, отнимая свою кисть и потирая ее, но не от боли сильного хвата а просто потому что так хотелось. - Хорошо, что бы ты не сделал, я обещаю что выслушаю. - беловолосый снова сел. - Это трудно сказать... Это тебя касается. - Польнарефф отвернулся в полумраке комнаты стараясь всем видом скрыть то как покраснело лицо. - В общем я... - Абдул нервно выжидал слов товарища но тот все не решался. - Знаешь, в У-шу говорится что принятие всех недостатков человека и есть настоящая любовь. Я принял все твои о которых знаю, и с радостью приму любые другие, понимаешь? - П-подожди Польнарефф, я кажется... Все же не совсем... - египтянин выглядел озадаченно, действительно стараясь вникнуть в суть слов. - Ты правильно понял. Хотя какая уже к черту разница. - он встал, отхлебнул из бутыля, затем поставил на место и с видом, словно только что ничего и не было, подхватив свою сумку - мешок попробовал быстро удалится. Попытка была пресечена крепкой хваткой и в следующий же миг Жан был впечатан в стену. - Объясни нормально, хватит вести себя как ребёнок. - выражение на лице провидца было крайне серьезным. - Д-да что ты не понял? Я уже все сказал! Или ты хочешь услышать слова по типу "прости, ляпнул не подумав"? - аккуратно оттолкнув от себя мужчину Польнарефф попробовал проскользнуть ближе к двери. Однако резкая вспышка пламени преградила путь. - Я кажется понял, но не нужно вести себя подобным образом, просто расскажи как так вышло. Почему раньше молчал? - Даже не попробуешь разозлиться? Не будешь считать меня ненормальным? - уже спокойно спросил он - Просто дай понять что с тобой случилось... - Да слишком много черт возьми случилось. - резким движением отодвинув стул он приземлился на него снова. - Я незнаю когда и как но так получилось. Я даже дышать рядом с тобой ровно не могу. Ты просто единственный кто... Хрен его знает, ещё при первой встрече наверное... И когда тебя этот ублюдок Холл Хорс подстрелил я... - он осторожно отодвинул один из наручей, но затем резко натянул обратно видимо передумав, однако Абдул успел мельком заметить. - П-постой Польнарефф, ты ведь шутишь? - Я правда об этом думал, но потом все же не решился, а это... Просто царапины... - Из-за меня? - теперь уже как будто поддаваясь угрызениям совести продолжал он - Ты не виноват, я сам... Египтянин подошёл и присев на колени взял руку Польнареффа, аккуратно сняв наруч полностью, он ужаснулся. Не один, не два рубца, больше, такие глубокие, покрытые коркой они вызывали мурашки в теле. Ладони все продолжали блуждать по чужой руке осматривая каждый миллиметр бледной тонкой кожи, словно бы боясь найти ещё один шрам или порез. - Извини... Я знаю этого мало чтобы ты и вправду мог простить но... Стоило сразу тебе сказать что я живой, никто и не знал что ты делал с собой такое... - Я сказал уже, ты не виноват, не ты резал, и вообще отпусти уже... - он вырвал запястье из чужих рук. Снизу вверх на него смотрело действительно обеспокоенное лицо, испуганное и растерянное. Губа француза непроизвольно поджалась. - Да хватит смотреть на меня таким виноватым взгядом! Я какой раз повторюсь что сам придурок. - Польна... - прервался он на полуслове - Жан... Но мы же оба мужчины, ты ведь понимаешь? Мы не можем быть вместе, это против воли бога... - он говорил так успокаивающе и спокойно как только мог. Блондин схватил провидца за руку, заглянул прямо в душу через его прекрасные янтарные глаза. - Скажи, где написано что бог запрещает людям любить? Ну же, ответь Мухаммед! Он молчал, думал что же сказать, всеми силами пытался вспомнить, но никак не мог. Он просто всегда знал что это неправильно, считал что так говорит его религия, но десятки раз перечитанный Коран отпечатавшийся в голове на всю жизнь как клеймо, не мог показать ни единого слова о запрете любить. И все же молчать, стоя на коленях под взором выжидающих, чистых и голубых как небо глаз было нестерпимо. - Так... Все говорят... - он уже пожалел что сморозил подобную глупость. - И все же если бы не люди... - набравшись смелости он быстро наклонился и вцепился в чужие губы, так страстно как не делал это ни с одной дамой, коих у него было несчесть. Растерянность египтянина была так сильна что тело отказалось слушаться, оставаясь на полу недвижимой куклой. Вкус дешёвого пойла стал чувствоваться во рту как и малость терпкий табак от недавно скуренной сигареты. Жар мягких и нежных губ на своих грубых и потрескавшихся создавал невообразимый контраст эмоций и чувств. Он думал отстраниться, пологая что мог бы сделать это рефлекторно, но нет, он все сидел и ждал что будет дальше. Как поведет себя столь наглый француз чьи совесть и стыд покинули мир вместе с теми глотками алкоголя. К своему же удивлению, провидец не чувствовал омерзения, может от затуманеной головы или внезапности происходящего. Наконец поцелуй разорвался сопровождаясь тяжёлыми вздохами обоих. - Прости, это напоследок... Теперь я точно пойду своей дорогой. - решимости в опьяненом не столько алкоголем, сколько поцелуем взгляде было не занимать. Он встал, все так же вцепившись в свою сумку, медленно и неуверенно, словно бы на совсем не слушающихся ногах поплелся к двери. Голова довольно быстро прояснилась, в нее стукнула безумная мысль. "Металл... светлый металл - серебро. Сильвер..." Он усмехнулся, впервые за долгое время. - Обесчестил и теперь так нагло бросишь? Жан-Пьер... Мужчина застыл уже схватившись за ручку двери. Мухаммед уже переместившись на кровать присел сложа ногу на ногу, и как то странно и нервно приподнял уголки губ. Наконец Польнарефф позволил себе обернуться и взглянуть. Этого хватило чтобы передумать. - Знал бы ты как красив в свете луны... Чертов предсказатель...