В чем дело?

— Я просто, — отрывисто произнес парень, — ты знаешь, не доверяю этим штукам. Майкл презрительно осмотрел, по его мнению, полностью выходящего за рамки понимания аниматроника-лису, любимчика Джереми. Роботизированное нечто, только своей мордой напоминающее животное, с неприятным металлическим лязгом склонило белую голову и зашевелило стеклянными глазами. Афтону на мгновение показалось, будто местами ржавые челюсти беззвучно показали свой оскал. — В чем дело? Я не понимаю, что с тобой происходит, Фритц. Дай мне знать, если я делаю что-то не так, правда. Пять минут назад Майкл почти кричал на него, не отдавая себе отчёта. Он до безумия напуган и, кажется, в любую секунду его одолеет дрожь. Брюнет потер переносицу и опустил плечи. Мысленно он пытался себя успокоить, но любые его попытки только усугубляли ситуацию. Молодой человек старался найти глазами все, за что только можно было уцепиться, но, увы, тщетно. Предметы перед ним ужасно пестрили и сливались, особенно сейчас, когда сердце внутри стучало так быстро, что его биение можно было ощутить пульсацией в висках. Ему резко захотелось убежать. — Прости меня. Мне нужно выйти. Брюнет развернулся и направился к черному выходу, оставив Фитцджеральда один на один с собой. Блондин опустился на стул, обдумывая прежде сказанное Майклом. В чем дело? Он взглянул на часы. Снаружи было ещё более жарко, чем внутри помещения. Погода стояла знойная, несмотря на то, что уже почти вечерело. Смит сунул руки в карманы и опёрся спиной о кирпичную стену. В груди болезненно защемило, он прикусил щеку изнутри. «Я с ума сойду, если ещё раз взгляну на этот чудовищный кусок металла. Он мне уже снится». Парень со вдохом опустил широкие плечи. «Если бы только Джереми знал», — повторялось в его голове. Но он не знает. Услышав за собой шум открывающихся дверей, Фритц безразлично обернулся. — Джоан пришла на ночную смену. Мы можем уходить. Майк смягчился. Джереми никогда прежде не выглядел более подавленным, чем сейчас. — Пожалуйста, дай мне минуту. Фитцджеральд особенно злостно захлопнул за собой дверь. Но Майкл знает, что он это заслуживает. Как он мог подобным образом оторваться на нем? Он любит его так сильно. На мгновение молодому человеку показалось, будто с минуты на минуту его сердце разорвется на части. Смит был готов собственноручно удушить себя прямо сейчас.

***

— Я хотел перед тобой извиниться. Майк почти отчаивался. Джереми всегда знал, что сказать. Но сейчас Фитцджеральд убийственно тихий. За все то время, что они шли по длинной аллее, он не проронил ни слова. Брюнет был готов упасть перед ним на колени, только бы он что-нибудь сказал. Он почувствовал острую необходимость взять возлюбленного за руку и прильнуть к нему, но отшатнулся. — За что? — сдавленным голосом спросил молодой человек, не удостоив Смита взглядом своих проницательных ярко-золотых глаз. Он смотрел перед собой, но только не на него. Позже Джереми, вероятно, будет терзаться от того, что показывает характер. — Ты знаешь, Джер. Мне очень жаль. Последнее, чего мне бы хотелось, так это винить тебя. В этом нет твоей вины. «И я очень люблю тебя». Фритц встал на месте и, казалось, словно он не в силах больше пошевелиться. Он поклялся, что не уйдет с места, пока не получит ответа. Это слишком много значит для него. Джереми притянул Майкла к себе, воспользовавшись тем, что он остановился, заключая в теплых объятиях. Кажется, им обоим этого очень не хватало. С ветки на ближайшем дереве громко выпорхнула крохотная птичка и молодые люди резво на нее обернулись, затем их чистые, просиявшие глаза встретились. — Все в порядке, — уголки губ блондина дрогнули в чувственной улыбке, — Фил тоже их боится, ты знал об этом? Фритц тихонько хихикнул, качая головой. По крайней мере, сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, особенно после объятий, в которых он больше всего в этой жизни нуждался. Майклу до боли сильно захотелось протянуть к молодому человеку руки, от чего его тело почти содрогнулось от желания. Затем Фритц медленно наклонился для долгожданного поцелуя перемирия. — Теперь знаю.