Мерлинова борода, вы не Пожиратель Смерти!

      Рейстлин согнулся в жестоком приступе кашля. Ощущения были такие, будто на этот раз он выкашливает собственные легкие. Каждое движение обжигало болью, сил хватило только на то, чтобы доплестись до постели и кое-как лечь, судорожно дрожа и сотрясаясь всем телом. Вспышки боли одна за другой пронзали слабое тело, но хуже были то и дело встающие перед глазами кошмары воспаленного разума. Магу казалось, что вот-вот то ли он сойдет с ума, то ли в его теле что-то навсегда надорвется, и навскидку не мог сказать, какое из двух зол лучше. Был бы он жрецом — молил Паладайна, чтобы все закончилось. Но Рейстлин не был жрецом, и знал, что все закончится и так. Непроизвольный взмах руки в сторону стола с исследованиями заставил магически отрегулированный камень крупно вибрировать. Маг этого даже не заметил и позднее не мог сказать, повлияло ли это обстоятельство на все произошедшее после. Наверное, повлияло, так как этот камень достался ему при очень странной оказии. Какой — совсем, как говорится, другая история. На краткий миг сознание помутнело, а когда Рейстлин очнулся, боли не было. Были опустошающая слабость и сильная дрожь. А еще был холод и барабанящие по камню струйки дождя. Мантия тоже практически намокла. На губах и во рту было солоно. Загустевшую слюну требовалось сплюнуть, что Маджере и сделал. Отголоски приступа вновь сотрясли его, уже как-то слабо, нехотя. Маг при поднялся, все еще сидя на холодной земле, огляделся в поисках посоха. Тот лежал неподалёку. Посох — и пасмурное дождливое небо. Вот что Рейстлин успел увидеть перед тем, как роковое напряжение сил выбило его из колеи, заставив рухнуть в грязь. Рейстлин не сдержал жалобно-досадливого стона, слишком поздно подумав, что его могут услышать. Ворота позади визгливо скрипнули. Рейстлин, оторвавшись от созерцания тёмной громады леса, чья опушка подступала к дороге, грохнул кулаком и постарался подняться, но лишь мучительно закашлялся, поперхнувшись воздухом. — Мерлинова борода! Старческий голос, очевидно, женский, приблизился, Рейстлина окатило потоком магии. Тут-то он и попытался вчувствоваться в потоки волшебства, окружавшие его. И пришёл к выводу, что он очень-очень далеко от Кринна. Чёрного мага подхватили сильные, совсем не женские руки, кто-то огромный и теплый, но магией пыхающий намного меньше, как пушинку приподнял хрупкое тело. — Профессор! Профессор МакГонагалл! Раненый! Кровь… Изо рта. Рейстлин посмотрел в упор на того, кто его держал. Заросший великан в непримечательной одежде, выше даже Карамона, и уж точно шире в плечах и поясе. Омерзительная слабость не покидала мага, и ему захотелось забыть обо всем и обмякнуть в этих осторожных объятиях. Но посох! Великан обескуражился, встретившись с магом взглядом. — А… Ты кто таков? — Я… Я Рейстлин… Маджере… — прохрипел Шалафи и вновь кашлянул. Утирая губы, он увидел яркую кровь на собственной желтовато-бледной ладони. — Знач так, Рейслин, или как там, пошли в лазарет! — Великан целеустремленно попер к воротам, рядом с которыми застыла пожилая женщина в очках, мантии и остроконечной шляпе. Рейстлин едва поспевал за великаном, горло горело огнём, воздуха не хватало. Только оказавшись за створками, маг поднял голову, чтобы созерцать громаду многобашенного замка, казавшегося призраком серых туч в туманной дымке. Да, магии здесь было полно — привычной, знакомой магии. Рейстлин расслабился и постарался выровнять дыхание. Краем глаза он увидел, как семенит к замку женщина, подобрав посох с набалдашником в виде кристалла и драконьей лапы. Дубовая дверь распахнулась, впустив всех троих под тёмные своды, озаряемые зависшими в воздухе свечами. Маг видел и не такое, и данное зрелище оставило его равнодушным. Не произвели на него впечатления живые картины и прочие предметы. Очень хотелось спать. Рейстлина буквально втолкнули в больничное крыло замка, где невысокая пухленькая мадам обратилась вначале к волшебнице в очках, затем распорядилась нести мага на кровать. Будь у Рейстлина силы, он бы возмутился таким вольностям, но сейчас он был даже благодарен возможности отдохнуть, представив ненадолго, что все это — дурной сон. Все еще хватая ртом воздух, он попытался избавиться от мантии. Медичка (или жрица) без малейшего стеснения стала помогать, избавив волшебника от грязных лохмотьев и оставив его в более-менее чистой рубашке и штанах. Но, увидев, как женщина с великаном удаляются с его посохом, Рейстлин просипел: — Верните!.. Медичка, суетясь с какими-то зельями и тряпицами, недоуменно взглянула на пациента. — Посох, — пояснил Рейстлин. — Будет тебе посох, — проворчала женщина. — Лежи уж. Выбора у Рейстлина не было. Скоро ему поднесли неприятное на вкус, но действенное зелье. Дурман ушёл, и чародей заснул в мягкой постели здоровым сном.