Выше горизонта

      Бывают моменты, когда даже идеальная система даёт сбой и всё летит под откос. Точки отсчёта. Импульсы, задевающие тех, для кого они и предназначены изначально. И из всех точек отсчёта, детонирующих в мире ежесекундно, Марта Джонс была самой непредсказуемой — она предназначалась не одному человеку, а всем, кто мог её услышать и понять.       — Выше горизонта, — Марта пожимает плечами и смотрит на преподавателя с вызовом. — Я собираюсь зайти выше горизонта.       — Зачем вам эта нелепость, дорогая? — Мистер Броуди, сухой старичок восьмидесяти лет, снисходительно улыбается — его давно не трогает юношеский максимализм подопечных. — Есть другие цели в жизни. Есть профессии, полезные обществу, в которых Ваш азарт найдет своё применение куда более целесообразное, нежели пустое фантазирование.       — Зарабатывать на еду и отдыхать перед телевизором в выходные? — Марта презрительно смеётся, заставляя Тайлера покрываться красными пятнами невысказанной ярости. — Увольте. И всем в этом кабинете советую — делайте ноги от такой «жизни».       Девушка проходит к доске и размашисто выводит: «Выше горизонта», ставит знак цитаты со своим именем. Прощаясь, она словно актриса кланяется классу и удовлетворённо отмечает перекошенную от злости физиономию брата. Перед уходом Марта цепляется за восхищенный взгляд сидящей рядом с Тайлером серой мышки — кажется, её зовут Роза, — и бросает в никуда:       — Желаю удачно сделать выбор.       Квартира встречает Марту выбитой дверью и хаосом — всё для того, чтобы показать, насколько речь в школе была вдохновляющей. Джонс чувствует триумф и удовлетворение от мысли, что она может говорить то, что думает — ровно до того момента, пока рядом не появляется мать и пришедший со школы Тайлер:       — Спасибо за ревизию, сестрёнка, — зло шипит старшеклассник, проходя в свою комнату. — Спасибо, что хотя бы не на арест наболтала!       Мать смотрит тяжёлым взглядом, но ничего не говорит, когда проходит в квартиру. Для неё послаблений нет, и одно только лишнее слово может обернуться тюрьмой — как для отца однажды.       Марта поднимает разбросанные по коридору книги, складывает их в аккуратную стопку и несёт в примирительном жесте брату. Тайлер мечется по комнате, проверяет свои тайники, и по самой его позе девушка понимает — все его тетради с записями на месте, иначе он не был бы так спокоен.       Не будь Тайлер чёрной лошадкой, не было бы необходимости прятаться.       Не будь Тайлер тем, кто запускает во всемирной сети волны протеста против демократического тоталитаризма, угнетения культуры и искусства, увеличения цен на продукты первой необходимости… Не будь Тайлер Джонсом.       Марта мягко улыбается, опуская книги на край стола. Через несколько часов она отпразднует своё совершеннолетие, и её выходки перестанут списывать на «нежный возраст», и поэтому:       — Я ухожу, Тайлер. Прости, если подорвала твои планы, я не со зла — сам знаешь.       Брат закрывает коробку с подставным дневником и опускается с кровати на пол. Марта видит его растерянность, едва заметные в глазах страх и панику — она ведь всегда была рядом, ближе чем кто-либо ещё в этом спятившем мире. И вот, настало время уходить. Тайлер предпринимает очередную попытку:       — Неужели не хочешь с нами?       — Взывать к умам подростков вроде нас? Призывать их оторваться от телефонов? — Марта тихо смеётся, качает головой, словно видит перед собой неразумного ребёнка. — Уволь, Тайлер. У меня есть планы поприятнее.       — Но Марта!       — В любой нормальной книжке идейный вдохновитель героя рано или поздно уходит со сцены. Ты — герой своей жизни, а я… Мне пора в свой путь. Вдохновитель покидает сцену. Адьёс!       Тайлеру страшно, но он отпускает. Набирается храбрости, чтобы не выдать сестру неосторожным словом или взглядом — мать, конечно, сама все поймёт и без его проколов, но так совесть парня хотя бы будет чиста.       В полночь они расходятся. Тайлер выходит во всемирную сеть, чтобы собрать единомышленников на стихийный митинг вместо рабочего вторника, а Марта выходит из квартиры с одним лишь рюкзаком, чтобы никогда не вернуться.       Когда Марта Джонс покидает подъезд бывшего дома, от стены отделяются тени. Долговязые, антропоморфные, безликие — они ползут по земле, переплетаясь с тенями деревьев, сливаясь с тенями домов и машин. Марта слышит шаги и оборачивается.       — Прости! — по пустой улице разносится испуганный, жалкий и писклявый вскрик.       Марта щурится и внимательно вглядывается в лицо преследователя — почти ровесница, большие напуганные глаза, аккуратный нос, светлые волосы, внешность в целом серая и незапоминающаяся, но на краю сознания мелькает имя:       — Роза? Что ты делаешь на улице ночью, чёрт бы тебя побрал? — Джонс переходит на шёпот в надежде, что никто из соседних домов не слышал вскрика и не позвонил в полицию. Находиться на улице после отбоя запрещено — а уж если увидят двоих, то это сразу статья за организацию подпольных собраний. Никому не будет интересно, правда ли они что-то собирали, если нарушение комендантского часа было зафиксировано.       — Тайлер написал, что ты решила уйти, и я подумала, что если сейчас за тобой не пойду, то потом себе не прощу, потому что….       — Избавь меня от долгих объяснений, — Марта закрывает нижнюю часть лица Розы ладонью. Пальцам тепло от пылающих щёк. — Не знаю, что тебя сподвигло, но сейчас идёшь со мной. Молча. Утром решим, что с тобой делать.       Роза кивает, и Марта опускает ладонь. Марта Джонс негодует, и мысли скачут, потому как номер в гостинице на краю Столицы был снят на одного. И даже за намёк на однополые отношения могут опять же сдать полиции, где никому уже не будет интересно, имело ли место быть преступлению.       — Я представлю тебя своей сестрой.       Обман срабатывает как надо, стоит лишь доплатить за доставленные неудобства — вдвое больше, чем Марта готова была заплатить за ночное заселение в обход всех принятых норм и правил. Новообретённая «сестра» раздражала её неимоверно, и потому для сна девушка предоставила попутчице лишь пуховое одеяло, чтобы не спать на совсем уж голом полу. Впрочем, Роза не перечила — послушно заняла свое место, словно была ручной собачкой.       Сон не шёл.       — Марта? — Роза перевернулась как могла тише. — А куда мы идем?       — Нет никаких «мы», прилипала. Ты завтра вернёшься домой, а я пойду одна.       — Куда?       Марта пытается игнорировать, покрепче зажмурить глаза и провалиться в сон, но взгляд серых глаз сверлит затылок. Глубоко вздохнув, Джонс переворачивается на другой бок и ищет взглядом силуэт Розы:       — Я иду к звёздам.       — … К звёздам? Но звёзды — это небесные тела, они глубоко-глубоко в космосе, как ты собираешься до них идти?       — Ногами, Роза. Я собираюсь идти до них ногами, — девушка не выдерживает и садится на кровати. — Я увижу звёзды, а после напишу самую прекрасную из историй, которые когда-либо издавали. Если, конечно, комиссия найдет целесообразной трату ресурсов на её издание. Или если Тайлер к тому времени всё-таки оторвёт свою жопу с дивана и выйдет на улицу, впрочем… Это не твоего ума дело. Спи.       Марта возвращается в лежачее положение, натягивает на себя простыню, и готовится заснуть. Завтра её ждет сложный день, а пока просто необходимо набраться сил.       — Я хочу с тобой, — слышится совсем рядом, и проваливающуюся в сон Марту обнимают тёплые руки. Роза накрывает девушку одеялом, тихонько устраивается рядом, и засыпает, надеясь, что следующий день готовит ей что-нибудь хорошее.       Следующий день не подводит — утреннее радио разливается соловьём, и чей-то весёлый голос желает хорошего настроения слушателям. Тот же голос декламирует стихи о свободе и ответственности, и голос этот кажется Марте знакомым. Осознание, словно ледяной душ, подкидывает девушку на постели, и ей даже не приходит в голову возмутиться соседству Розы.       — Какого черта, Тайлер? — паника накрывает с головой. Одна только ночь, ей нужна была одна только ночь, чтобы переждать и убраться из города.       — «И я хочу передать привет одной обворожительной особе — Марте Джонс! С днём рождения, Марта, и пусть удача всегда будет на твоей стороне!»       — Сучонок, — Марта сглатывает комок и пытается привести мысли в порядок. Считая с полуночи она — совершеннолетний гражданин, несущий ответственность не только за свои действия, но и за действия родных. Отец был лишь предупреждением.       Сегодня Тайлер взломал радио.       — У меня нет времени препираться, — голос срывается, и Джонс кидает в едва продравшую глаза Розу вещи. Сама Марта водружает за спину походный рюкзак, смотрит в окно и видит долговязые безликие тени у соседнего здания. Внутри всё холодеет от ужаса, и этот холод пробивается в голос. — Хочешь со мной — ноги в руки и ни одного вопроса, пока мы не покинем Столицу.       Роза кивает. Роза согласна на любые условия, лишь бы следовать за Мартой Джонс — она лишь хочет доказать себе, что может больше, чем ей пророчат родители.       Переполох играет девушкам на руку, ведь вся полиция города сейчас бросилась проверять квартиры. Все ищут одного очень изворотливого паренька, язвительно зачитывающего матерные частушки о политическом строе в прямом эфире. Марта думает, что наверное всё-таки зря злилась на Тайлера — на границе Столицы нет ни одного проверяющего, лишь пустая дорога за шлагбаумом и постовой будкой.       Бесконечная лента асфальта среди деревьев — плохой выбор для игры в прятки, и Джонс берёт Розу за руку, тащит её в сторону леса.       — Идти по дороге небезопасно, — озвучивает она свои мысли для спутницы. Марта не хочет объяснять, почему они прячутся и бегут, поэтому переводит тему. — Ты когда-нибудь видела звёзды, Роза?       По молчанию за спиной девушка понимает, что ответ скорее отрицательный, и потому она продолжает, иногда бросая на Розу взгляд через плечо:       — Когда живёшь в городе, нет времени подумать об этом, — Марта отпускает руку спутницы и переводит дух. Она запоздало замечает, что у Розы нет с собой никаких вещей — она лезет в рюкзак и протягивает бутылку воды, которую Роза принимает с благодарной улыбкой. — А вот бывает, поднимешь вечером голову — и звёзд не видишь. Небо засвечено, как испорченный кадр из старого фотоаппарата. Такое же белое с красным отсветом — отражает огни Столицы, не пуская взгляд дальше.       — Не смотрела на небо, — Роза качает головой, ее голос чуть сдавлен. — Никогда такое в голову не приходило, я сразу после учёбы уроки делала, а потом… Кажется, сразу ложилась спать, — Роза хмурится, не понимая, от чего ей не вспомнить такую простую вещь. Она не знает, чем занимается вечерами — в голове лишь школа, уроки и сон.       Марта ухмыляется. И вот ради таких пустоголовых болванок Тайлер что-то там устраивает, жертвует своим будущим, и будущим Марты в придачу.       — Я не удивлена, — девушка говорит твёрдо, будто ставя клеймо, и забирает бутылку с водой обратно. — Если снова захочешь пить — не молчи. Я не телепат.       Роза кивает и следует по пятам. Марта говорит, что их путь лежит к горной гряде — её нет ни на одной карте, но если идти вперёд и не сворачивать, они точно дойдут. Роза верит и по-детски восторженно следит за каждым движением Марты.       Они идут только вперёд целый день, по каким-то полузабытым тропам, петляя по лесу и бескрайним лугам. Ноги ноют и голова идёт кругом, но Роза не жалуется — она радуется, когда Марта указывает на скопление жилых домов впереди и говорит: «Там ночлег». Роза устала. Сквозь усталость она видит на дисплее телефона дату, спешащую на несколько дней. На три дня, если быть точнее.       Роза оборачивается на кровать, не моргая смотрит на спокойную спину Марты и засекает время.       «22:38»       Мерный и тихий стук карандаша о стол раздражает тишину комнаты. Роза отсчитывает секунды, пока не проходит минута.       Вновь включенный дисплей показывает: «22:41».       Роза повторяет эксперимент, чтобы убрать ощущение липкого страха внутри, но время спешит и не хочет идти медленней. Розе страшно, и она прячет телефон под матрас, чтобы Марта не вздумала утром смотреть в экран.       Марта не думает о времени, и от этого Розе становится чуточку легче.       Марте не важно время — ей безумно страшно смотреть назад и видеть безликие, долговязые тени.       — Марта Джонс — величайшая сказочница, — говорит она в один из дней в пылу разговора, и Роза смеётся — верит. — Нет, правду тебе говорю, однажды на обложках отпечатают моё имя, и это будет эпохальное произведение! Оно изменит этот мир, если… Если Тайлер не сделает этого раньше.       Девушка гаснет и поджимает губы. Она, конечно, не слепая совсем — видела в гостиницах репортажи по телевизору. В Столице тут и там вспыхивают митинги и забастовки, их подавляют, но это нисколько не помогает. Тайлер приплёл туда Марту — не иначе как в память о пропавшей без вести сестре, — своё буйство по всемирной сети он распространял под хэштегом #Выше_горизонта. Так говорили в новостях.       Вокруг нет ничего. Даже деревья кое-где единично торчат из земли, словно инородные тела, а дороги почти не видно. Зато видно горы — те самые горы, к которым Марта стремилась, сколько себя помнила и знала. Тёмно-синей каймой они тянутся во все стороны бесконечной цепью.       — Где-то тут должна быть деревня. Кажется, — Марта впервые чувствует сомнение. Она переводит взгляд на Розу, ожидая, когда она заглянет в карты на телефоне.       — Да, есть деревня в паре десятков минут ходьбы, — Роза хмурится, пытаясь подогнать спятившее время под знакомое им с Мартой мироощущение. — Там можно отдохнуть.       «Деревня» оказывается парой кирпичных домов в два этажа высотой. На фасаде одного из них криво висит табличка с названием: «Край». Воздух стремительно холодеет, Роза ёжится, а Марта идёт напролом и врывается в здание.       В холле гостиницы царит анархия, туда-сюда бегают обезумевшие люди, хватаются за головы и что-то кричат, пока по телевизору громко играет боевик. Марта ориентируется быстрее и идет к администратору, не обращая внимание на хаос.       — Вас нет в базе данных… — администратор смотрит перед собой стеклянным взглядом, будто не осознаёт происходящее, будто это не Марты, а его нет в этом мире.       — Что, простите? — Марта нервно улыбается и подаётся вперёд. — Проверьте ещё раз — Марта Джонс, не такое уж и распространённое сочетание.       — Вас нет в базе данных жителей Столицы.       Внутри Марты — натянутая струна, — она дрожит и не предвещает ничего хорошего. Спустя долгую пару секунд она обращает внимание на пустой взгляд и речь робота.       — Вас нет в базе данных жителей Столицы.       — Хорошо, — глубоко вздохнув, Марта возвращает себе подобие самообладания. Она всё ещё не понимает, что происходит, и бесцельно шарит взглядом по окружающей обстановке. Серость, серость, серость! Озарённая идеей, она оборачивается к Розе, стоящей неподалеку и внимательно наблюдающей за событиями на экране. — Пробейте номер на неё. Роза… Твоя фамилия?       — Фамилия? — Роза отвлекается, хмурится, пытаясь вспомнить, но не может. Громкий хлопок со стороны телевизора отвлекает не только её, но и Марту — она смотрит на мечущиеся фигурки, видя совсем не их. В отражении Джонс видит безликие долговязые тени. Из динамиков знакомый голос выкрикивает её имя.       — Что-то происходит. Нам нужно идти.       Паника гонит Марту за край, в чистое поле, покрытое свежевыпавшим снегом. Ноги вязнут, кожу и лёгкие пронзает ледяными иглами — Марта упрямо идёт вперёд, тащит за руку Розу, не чувствует, как тонкие пальцы сжимают её собственные в панике.       — Чуть-чуть, Роза, осталось совсем чуть-чуть, — Марта сама чуть не плачет от непонимания.       Она спотыкается. Ладони немеют от холода. Её душат и душат слезы, почти рыдания, и она старается взять себя в руки, убедить, что все хорошо и ничего страшного, и что горы совсем уже близко — протяни только руку, и…       Марта не может дышать. Шею обвивает тонкая чёрная полоса.       Впереди, по бокам, сзади — стоят долговязые, антропоморфные и безликие тени.       Роза лежит в снегу.       Воздух возвращается резко — голова взрывается болью и тысячей голосов, вторящих самим себе.       «Запретная зона. Нельзя. Вы мертвы»       — Кто вы? — хрипло, сквозь кашель и страх.       «Запретная зона. Нельзя. Вы мертвы»       Марта сжимает в ладонях снег. Снег не тает и не холодит — он остаётся на коже серой пылью. Девушка тянется к спутнице и проверяет пульс.       — Она ведь в порядке? — Джонс поднимает голову, отстранённо смотрит в сторону одной из теней, не получая ответа. Ничего, кроме застывшего:       «Запретная зона»       «Нельзя»       «Вы мертвы»       — Роза, — Марта тепло касается волос спутницы. Марта Джонс виновата — в том, что ни она, ни Роза не вернутся теперь домой. Впрочем, Марта и не собиралась, но…       Роза кашляет и вздыхает. Тени растворяются, почуяв вместо тревоги и паники — смирение.       — Идём. Теперь точно — только вперёд.       Девушки поднимаются, поддерживая друг друга, собирают остатки сил и идут к горной гряде. Склоны, усыпанные серым снегом, кажутся им не такими уж высокими, и Марта рвётся вперёд, чтобы первой сделать шаг к высоте.       Джонс с трудом удерживает равновесие, когда под ногами начинают скользить переплёты и шелестеть страницы. Она щурится, хватает первую попавшуюся книгу, и внутри всё сжимается:       — Быть не может. Нет. Нет! — Марта открывает книги наугад, забывая дышать — и везде натыкается на страницу с упоминанием своего имени. Она тянется за другими экземплярами, видит слова на разных языках мира, но вновь натыкается на одну и ту же страницу. Марта смеётся истерически, зажимает руками рот и пытается ползти наверх, пока остались силы.       — Марта, — Роза ловит девушку в объятия, прижимает её к себе крепко-накрепко, чтобы та не смотрела по сторонам. — Всё хорошо. Мы ещё не дошли до конца. Звёзды там, наверху. Помнишь? Возьми себя в руки.       Марта восстанавливает дыхание, цепляется за чужую кофту и шаг за шагом поднимается по склону. Книги скользят, раскрываются, падают и сгорают, не долетая до подножия горы. Не снег, а пепел закрывает кладбище истории этого мира, сузившегося до одного единственного города — девушки всё равно добираются и усаживаются на самой вершине. Они смотрят на Столицу, мерцающим огоньком обозначенную в самом центре большой окружности, очерченной горами книг. Марта достаёт из тайника в рюкзаке сигареты.       — Мы шли неделю, — Роза берёт телефон и с силой жмёт на экран, чтобы он отреагировал на замёрзшие пальцы. — Мы видим то, что случится через несколько месяцев, а сейчас… — девушка поднимает первую попавшуюся книгу и смотрит хронику. — Сейчас они только собирают подполье.       Марта не реагирует, не двигается и не подаёт признаков жизни. Все её остатки — в напряжённой позе и стиснутых на сигарете пальцах. Роза переворачивает страницы и останавливается на важном моменте.       — «Из всех точек отсчёта, детонирующих в мире ежесекундно, Марта Джонс была самой непредсказуемой — она предназначалась не одному человеку, а всем, кто мог её услышать и понять», — Роза закрывает книгу и кладёт её на колени. — О нас написано не больше пары фраз. У меня даже нет фамилии, — она усмехается и смотрит вперёд. Горько, безжизненно.       Марта застыла, устало смотрит на город и не смеет поднять взгляд в небо.       — Всё в порядке? — Роза отмирает и смотрит на девушку рядом.       — Нет, — Марта поджимает губы и ведёт плечами — она старается сдержать слёзы и у неё выходит совсем уж плохо. — Я всю жизнь мечтала попасть сюда, увидеть звёзды, понять, что я могу больше, чем извергать вдохновляющие цитатки… А оно вон, как всё повернулось, — она скидывает вниз книгу, наблюдая за её медленным тлением, и возвращается к созерцанию города. — Мы выше горизонта, Роза. Там, где ничего нет.