Морозно-тёплый зимний вечер

Часы медленно тикали, показывая Сокджину, что через каких-то пол часа прийдёт его муженёк. Это особенный день. Особенный для них обоих. Ким сидел на подоконнике, следя за снегом, который беспрерывно шёл уже около часа. «- И как только снегу не надоедает, — рассуждал старший, — падать и падать…». Он только что закончил готовить карри, и решил, что он вполне может отдохнуть. Встав с подоконника, Ким отправился на балкон. Несмотря на то, что он был в домашней одежде и без халата, холодный ветер не помешал ему насладится запахом снега и мороза. Образ голых деревьев натолкнул Сокджина на одну идею. Намджун возвращался домой как раз когда начал идти снег. Прохожие плелись по улицам, озлобленно проклиная зиму со всеми её холодами, однако Джун старался не замечать этого. Он так же не замечал снега, который падал на капюшон его пуховика, не замечал мороза, который нежно облепливал его лицо.  Сегодня четверг, а значит сегодня Сокджина отпустили домой раньше обычного. И значит, что сегодня, впрочем как и каждый четверг, хён приготовит ему вкусный ужин и тёплые объятия. В остальные дни, за исключением выходных, Сокджин приходил поздно, и у него не оставалось никаких сил на любовь. Он лишь устало улыбался и, еле-еле приняв душ, уваливался спать. Нет, Намджун вовсе не обижался. Он знал, что его хён усердно работает, снимаясь в рекламах и дорамах. Часто ночами не спит, заучивая текста. Часто засыпает прямо за рабочим столом. Бывает, у Сокджина не остаётся сил даже на Намджунову стряпню (хотя, признаться честно, готовил младший ужасно). И вот, Джин, наконец, услышал, как входная дверь закрылась, и парень, улыбаясь, вышел в коридор: «-С возвращением, Джун-ни». Младший поспешно снял пуховик, шапку и шарф, после чего Сокджин подошёл к нему и, обняв, поцеловал. — Ждал меня? — Ой, да кто тебя ждать-то будет? Много чести… -… — Да шучу я, шучу! Ждал, ждал, сильно ждал, не обижайся, ну же! Намджун!  — Тоже мне, шутник… — Ладно, ужин на столе, садись есть. — Ты уже поел? — Угу. Сокджин ушёл в душ, а Намджун сел за стол. Вскоре младший сменил Сокджина. На часах было девять часов, когда Намджун сидел за компьютером и что-то печатал, переодически постукивая ручкой по столу. Старший, заметив напряжение младшего, подошёл сзади и обнял его: — Ты много работаешь. Отдохни. Намджун лишь одобрительно кивнул головой. Джин прижался к мужу и слегка прикусил его мочку уха. Тот сразу уловил мысль старшего: «– Ах ты…» Рывком он усадил его себе на колени. Не обращая внимания на лёгкое сопротивление Намджуна, Сокджин продолжил нагло целовать шею младшего, оставляя на ней светло-красные следы. «–Подожди, хён. Мне нужно закончить писать текст» — сказал Ким, предполагая, что эта просьба никоим образом не сработает, ведь «Мне, Ким Сокджину, никто не смеет указывать». Тогда Намджун встал с кресла и буквально бросил старшего на кровать: — Эй, нельзя ли по-аккуратнее? Если нуна заметит у меня на теле синяки, что она подумает? — Сам доигрался. К тому же, она знает, что ты замужем. Намджун расстегнул рубашку мужа, однако, снимать до конца не стал. — Мой хён после душа всегда так приятно пахнет. Намджун стал покрывать шею мужа волной поцелуев, на что тот отреагировал парой тихих стонов. — Почему же мой любимый хён такой сладкий? С этими словами Намджун сомкнул их ладони и страстно, как-то по-звериному жадно, поцеловал. Он кусал губы старшего, и играл внутри языком. Конечно, Сокджин сделал младшему замечание, дабы его губы не опухли, однако, Намджуна это не остановило. Он лишь на минутку оторвался от губ Джина, чтобы посмотреть в его глаза, полные задора и страсти. Сокджин приподнялся на локтях и мягко, словно чего-то боясь, коснулся губ нависшего над ним мужчины. Сладко. Слишком сладко для Намджуна. Эта сладость старшего действовала как наркотик — сколько бы лет Ким не целовал его — всё мало. Невозможный Ким Сокджин. — Я вдруг вспомнил нашу первую ночь… — О, боги, не напоминай. — Ты тогда просил «– А может не надо». — Мне было больно, вообще-то. Кто ж знал, что достоинство Ким Намджуна действительно достойное. Даже слишком… Дальше ему говорить не дали. Шея тут же почувствовала уже привычную боль от укусов. Ким-старший тихо застонал, когда его супруг добрался до столь чувствительных сосков. Сначала он просто целовал их, но с каждой секундой прикосновения менялись. Намджун то покусывал, то облизывал, то целовал, пока те не стали ярко-розовыми. А Джин стонал. Тихо, еле слышно и так горячо. Эти стоны возбуждали их обоих, заставляя сердца бешено стучаться о рёбра. Прикосновения к соскам до невозможности сильно возбуждали старшего, но он знал — Намджун ни за что не остановится, пока Сокджин сам хорошенько не попросит его об этом. — Х-хватит… Ха-а… Намджун-а, прекрати… Слышишь? Да кто будет слушать парня, который сейчас таял буквально от любых прикосновений Намджуна. Однако, тот действительно остановился и спустился ниже, туда, где находился затвердевший член. — Я только начал, а ты уже твёрдый? — Хватит задавать вопросы. Приступай. Такая прямолинейность была не свойственна Сокджину, но второму, кажется, даже нравилось его предложение. — Презервативов не осталось, так что обойдёмся сегодня без них.– сказал Намджун, и его супруг неуверенно кивнул. Намджун перевернул Джина на живот, и смачно ляснул по ягодице, от чего старший возмущённо простонал.Младший достал из тумбочки тюбик со смазкой, и вылил немало жидкости на красивый зад. Сокджин вздрогнул, ведь смазка имела охлаждающий эффект, и по его коже пробежало стадо мурашек. Намджунов палец ловко вошёл в нутро, не вызывая у старшего никакой реакции — Сокджин привык и не к таким вещам. Тогда Ким вставил ещё два пальца. — Я смотрю, ты не зря пробыл в душе почти час — хорошо подготовился. — Всё для любимого тонсена, ва-ах!.. Намджун вошёл сразу до конца, срывая с губ Джина громкий стон. Второй тут же мысленно пожаловался на несправедливость сего мира. Медленно двигаясь, младший думал, как бы доставить своему мужу больше удовольствия…  — Ты там чего замер-то? Наму заметил, что в раздумьях он и вовсе остановился. Не сказав ни слова, он резко ускорил темп, вбиваясь в Сокджина. — А~ах, п-притормози! Джун, ах, не так быстро… Ким вышел, и вновь обернул старшего лицом к себе — уж больно ему хотелось посмотреть на этого развратника. Хоть он и старший, но в их отношениях выполняет роль жёнушки. Хотя, сначала Сокджин был против. Он хотел быть активом, но в первую же ночь ему ясно дали понять, что его место снизу. Тело старшего Кима возбуждающе валялось на постели, капли пота блестели в лунном свете и рёбра дико вздымались от каждого джинового вздоха. Намджун раздвинул ноги супруга и без промедления вошёл. — Ах~… Ты чего такой резкий… — Ха-ха. Но я же знаю, что тебе нравится. — Мелкий изврат… А~ах. Сокджин стонал, как-то по-сучьи по́шло, на радость Киму, а тот, вбиваясь в нутро старшего, тихо рычал, возбуждая второго. Замкнутый круг, мать вашу. Через какое-то время они сменили позу, и теперь Джин сидел на Намджуне в позе «наездника». Старший упёрся руками в пресс Нама и сел на колом стоящий член. Стоны раз за разом вылетали из уст Сокджина. Намджун сжал пальцы на талии мужа настолько крепко, что оставались синеватые следы. Внезапно Джин вскинул голову назад. — Тут? — Д-да. Ах~аа! Младший тут же ускорился, попадая прямиком в простату. По щекам стонущего Сокджина стали стекать тонкие нити слёз. Чувствуя приближающуюся разрядку, Ким неосознанно царапал кожу Намджуна, оставляя красноватые полосы. Вскрикнув, Джин кончил, пачкая живот и шею мужа. Он не любил, когда его эрекция приходила быстрее, чем намджунова. Ему легче вытерпеть безупречный отсос младшего, чем ждать, когда же Намджун наебётся и кончит. А Ким-младший, похоже, и не собирался останавливаться. Руки Сокджина дрожали от оргазма, не выдерживая вес мужчины, и вскоре он был прижат к телу Нама. Тот, в свою очередь, стал быстрее двигать бёдрами. Через пару минут стоны резко стихли — Джин потерял сознание. От удивления Намджун даже кончил. «—Дотрахался…» — пронеслось в голове младшего. 

***

— Вот я не понимаю, как меня угораздило влюбится, да ещё и выйти замуж за тебя? — спросил Джин, уютно умостившись на Намджуне. — М? Тебя что-то не устраивает? — Нет, меня должно устраивать то, что ты меня до обморока трахаешь. — Я же уже извинился, чего тебе ещё надо? — Слов мало. Мне нужно физическое подтверждение твоего раскаяния. Намджун кивнул и поцеловал, опухшие за эту ночь, губы старшего. Второй сразу же улыбнулся, получив желанное. — А теперь доброй ночи. Спи хорошо. — Спокойной ночи, Джун-а.