На ужин сегодня...

Недавно, Аято заметил одну интересную вещь: нарочно или нет, Тома любит носить обтягивающие бриджи во время уборки. Они скрывают лишь голую кожу, но не всё остальное. Швы нижнего белья можно увидеть даже не приглядываясь сильно. И можно с точностью сказать: сегодня, юноша без нижнего белья. Смущение и дрожь от осознания пробирает комиссара насквозь, но он продолжает, будто под гипнозом, блуждать взглядом по пленительным ножкам. В этом жалком кусочке ткани, что Тома натянул на себя, видна каждая работа мышц ног и тряска бёдер при движение. Он наклоняется в них, приседает, ползает на четвереньках, качая задом. Аято уже мог бы написать отчёт длинною в сто страниц о каждом движение, и насколько это эротично в процентных графиках. «Пожалуй общая картина ног стоит выше, чем бёдра, но не выше чем ягодицы.» — таково будет заключение отчёта. Аято спустил бы годовой бюджет всей Инадзумы, будь ноги (или любая другая часть тела) Томы товаром на рынке. Тома устало вытирает футболкой струящийся со лба пот, осматривая отполированный им дочиста кабинет главы клана. Доволен своей работой, и это ничем не скрыть. «Само очарование. На месте Аяки, я бы ценил его не только как друга». Аято нервно облизывает высохшие губы. Сейчас, он надеется забыть о существовании Томы в кабинете хотя бы на минуту и просто поработать! — Надеюсь я вам не мешаю, господин? «Забудь о нём, конечно».

***

— Господин, ужин готов. Принести? — приглушённый голос Томы звучит за дверью. На секунду, Аято представил, что Тома не стал заходить в кабинет, потому что стоит там полностью нагим. Оставим продолжение на совести извращённого разума комиссара. — Да, пожалуйста. И принеси стакан молока. Через некоторое время, Тома вернулся с подносом. Пара-тройка блюд сготовленных личными поварами клана Камисато испускали ароматный пар, что заполнил весь кабинет. Аято может узнать каждое по запаху: унаги тядзукэ, темпура с сакурой и якисоба. — Прошу, поставь на стол. И закрой дверь. Тома заметно напрягся, и поставив поднос на стол, поинтересовался: — В смысле… мне выйти, и закрыть дверь? — Нет. Закрой дверь, и останься здесь. Составь мне компанию к ужину. Юноша невинно захлопал ресницами, но подчинился. Запер дверь, и сел напротив стола. Это стало началом для свершения плана Аято. Комиссар поднялся со своего места, чтобы снять вернее кимоно. Марать семейное одеяние ему совсем не хотелось, ведь совсем скоро этому кабинету вновь понадобится уборка. — Тома, знаешь ли ты об особой подаче блюд в Инадзуме? Всё это время, Тома старался на смотреть на широкие плечи своего господина, но вопрос заставил его повернуться. Аято подвернул рукава, чувствуя себя художником, что собирается творить. — Не знаю, господин. Скажите мне что за техника, и я изучу её. — Было бы неплохо. Аято взял в руки сосуд с молоком, и подняв над головой, стал выливать его себе на грудь. Белые капли брызгались во все стороны, попадая на ценные бумаги, тушили свечи, отчего на комнату погрузились сумерки. Холодное молоко обожгло кожу Аято. Почти то же самое, что стоять в холодном огне. Тома заворожено наблюдал за происходящим, и только когда половины молока в графине уже не стало, он подскочил. — Г-господин, что вы делаете?! — Тома попытался опустить руку Аято, но сделал так, что остатки вылил себе на волосы. Оба они стояли в приглушённом свете оставшихся свеч. Полностью мокрый от молока Аято, тяжело дышал. Кожа покрылась мурашками. Холодная ткань облепила всё тело, и продолжала течь ниже… и ниже к штанам. Ещё и Тома… По его волосам, щекам и губам лилась белая жидкость. И пусть это было лишь молоко, бесстыдная фантазия Аято сама додумала, что белый взрыв — последствия хорошего минета. Ситуация стала возбуждать его до дрожи в коленях. — Практика подачи еды на теле человека, — вполголоса сказал он. — И сейчас ты вылижешь всё чёртово молоко с моего тела. Также тщательно, как этот кабинет утром. Тома не успел толком осмыслить ситуацию, а его уже поставили на колени. — Не этого ли ты хотел, крутя передо мной задом весь день? Аято избавился от остатков верхней одежды. Он скрутил кимоно как ненужную половую тряпку, выжимая впитавшееся в него молоко на Тому. Юноша зажмурился, и невольно вжался в пол. По его лицу потекла новая волна белых струек. Они капали с ресниц, доставляя неудобства. Тем не менее, Аято заметил (пока что небольшой) бугор на брюках Томы. — Гляньте на эту реакцию! В таком случае, я разрешаю тебе вылизать не только грудь. Но и ноги, руки, спину… и член. Они жаждут внимания. Взгляд Томы затуманился от внезапно накатившего возбуждение. Лишь слова комиссара могут сотворить с ним такое. Заставить перестать быть невинным мальчиком. Он пошёл кончиком языка по влажному и прохладному животу господина, слизывал каждую стройку молока, и медленно поднимаясь выше. «На вкус точно молочный коктейль». Колени Аято подкосились, и он мягко осел на пол. Впрочем, теперь, когда он на полу, Томе проще достать до каждого места, которое ему хотелось бы попробовать. — Господин… Значит, вам понравился мой костюм для уборки? — причмокивая, быстро спросил Тома, не желая терять ни секунды. — Он бесподобен. Прошу, надевай его чаще. Но только для уборки в моём кабинете. Тома заулыбался столь детской ревности, и мягко прикусил затвердевший сосок. Аято в блаженстве изгонулся, впиваясь ногтями в деревянный пол. Тома предположил, что перед ним точно Архонт Разврата. Он не мог иначе объяснить явившуюся из ниоткуда потребность трогать грудь этого мужчины. Она мягкая как свежие моти и мокрая как гидро слайм. Сквозь пелену из возбуждения и трепета, взор главы клана упал на еду, которую Тома принёс на ужин. — Прервись на минутку… — простонал Аято, чувствуя что вот-вот может кончить от одних лишь ласк. Это испортило бы все планы на вечер. — я собираюсь шикарно поужинать, а ты выступишь в роли тарелки. — Господин, вы изверг… Аято смахивает на пол документы со стола. Какие-то из них намокнут в молоке, какие-то нет… Об этом он будет заботиться позже. Сейчас задача лишь одна: вкусно поесть. Он мягко укладывает на стол Тому, поглаживая его кожу. — Если еда упадёт, то я не буду так добр. Не двигаться в твоих же интересах. — тихо пригрозил Аято, и поцеловал опухшие губки Томы. Никогда ещё глава семьи Камисато не отказывался от своих слов. Комиссар ловко подхватывал еду палочками, раскладывая её по самым чувствительным частям тела Томы. В конце, осталась лишь любимая креветка в темпуре. И конечно, её он будет использовать в качестве вишенки на торте. У Аято слюнки потекли от такого вида. Он сложил руки в молитве, и поклонился, как перед самой обычной трапезой. И приступил есть. — Начнём с риса, что возложен в ключицы. Ему там самое место, как думаешь? Он прижался зубами к коже на ключице аккуратно съедая маленькие порции риса, и наслаждаясь милым запахом Томы. От него пахло сливками и травой Наку. «Что за чудное сочетание?» — радости Аято не было предела. Тома легонько вздрогнул от прикосновения к шее, и к его счастью, ничего не упало. Но теперь, на его шее элегантный след от зубов. — Кажется, кому-то тесно в штанах… — Аято отвлёкся от еды, и опустился ниже. Одним движением от спустил брюки Томы, и ему в губы упёрся член. Тортик, но пока без вишенки. — Господин… Позвольте вставить, я не могу… — Тарелкам слова не давали. Аято мягко сел Томе на грудь, расстегивая ремень. Не один он должен наслаждаться едой. Всё таки сам попросил составить ему компанию за ужином. Нужно угощать. Комиссар кладёт на свой возбуждённый член суши с тунцом. Тома страсть как любит их, хоть и отмалчивается вежливости ради. Но нельзя не заметить, как он поглощает их во время праздников и банкетов. — Господин… Я не смею съедать хоть кусочек с вашего стола… Это против… мгх! Аято настойчиво приоткрывает пальцами рот Томы, чтобы в его бархатные губы упиралась головка. — На один день, я разрешу тебе это сделать. — ласково произнёс он. Тома поддается вперед, начиная мягко посасывать горячий член. Солоноватый вкус предэякулята смешался со вкусом тунца и риса превратившись во взрыв вкуса! Тома с большим усердием стал двигать головой. Но и Аято не сидел просто так, он помогал ему, двигая бедрами. Оба они получали неимоверное наслаждение. Аято близился к тому, чтобы кончить. Кто же знал, что Тома так исскусно делает минет… Комиссар понадеялся, что это исключительно для него. — Тома… Я уже готов кончить… Эти слова вдохновили слугу на более резкие и глубокие движения. Довести до оргазма главу клана Камисато настоящее достижение и честь! Член Аято мягко начинает пульсировать, и горячая струя изливается прямо в горло Томы. И он с удовольствием всё проглатывает, не давая ни одной капельке сбежать. — Фух. Ха-ха… Ты хорош в этом, Тома. Но мне кажется, немного грустно, что твоя закуска осталась без внимания… Аято на ватных коленях, переместился чуть ниже, к самому сокровенному и желанному месту. Член Томы слегка потрясывало от возбуждения и холода молока, но он совсем не собирался падать духом. Он был готов к проникновению. Глава клана сунул пару пальцев себе в рот, тщательно смазывая их слюной. Тома смутился. Он почти ничего не делал во время процесса, один лишь комиссар старался… Он решил осмелиться: — Господин, позвольте мне взять инициативу. Аято остановился. Кажется, будто он хотел возразить. Но лишь развел руками, приглашая слугу делать со своим телом что захочется. Сегодня можно. Сегодняшняя ночь растворяет все титулы и формальности. И даже простой слуга, может воспользоваться телом своего господина. Они мягко переместились на футон господина Аято. И уже там, Тома оказался сверху. Его член упирался в напряжённый анус главы клана. Аято не боялся, о нет. Он лишь дразнил, не позволяя войти так просто. Тома это прознал, и направил пальцы прямо в недоступную зону. — Если вы не позволяете мне войти, то я сам открою себе путь. — манера Томы сменилась на похотливую, манящую. Совершенно ничего не осталось от вежливого слуги. Пальцы Томы проникли внутрь, мягко растягивая и массируя промежность. Аято извивался в удовольствии, что окутало его с ног до головы, не давая мыслить здраво. Он запустил бледные пальцы в волосы, оттягивая их, сжимая и разжимая. Аято с радостью принимал ласки, совершенно не сдерживаясь в реакции. Комната наполнилась прерывистыми низкими стонами комиссара. Тома наклонился ближе к его лицу, не прекращая работать пальцами. — Вы прекрасны… Тома прильнул к влажным губам своего господина. Он потерял контроль над своими действиями, и не замечал, что мягкая подготовка к проникновению перешла к резким, частым толчкам. В какой-то момент, Аято откинул голову и издал звук неестественный для него высокий стон. — Т-там… оно. Небольшой бугорок внутри господина, точка доставляющая самое блаженное наслаждение. И Тома нашёл её. Аято не в силах больше терпеть, слегка оттолкнул от себя Тому. Ему не потребовалось ничего говорить. В его взгляде читалось чистое «Войди, черт возьми». Тома не стал противиться. Он придвинулся ближе, и напористо надавил на расслабленый анус. После такой растяжки, совсем не составило труда оказаться внутри. В моменте Аято с наслаждением выдохнул. Никогда ему не было так приятно ощущать внутри себя член. Даже не физическое ощущение, а само осознание! Он! Он внутри… Горячий, возбуждённый… Готовый кончить прямо внутрь. Член Томы был круче всяких игрушек и пальцев. Аято окончательно сорвало крышу. Он был податлив на любое действие. Могло показаться, что господин настоящий нимфоман. Тома стал двигаться резко, быстрее с каждой секундой. Он просто не мог начинать с малого. А даже если бы захотел, ему бы не позволили. В тени оставшихся свечей, тела слились в вечной любви. Тряска изящных комиссарских бёдер, мокрые шлепки наполнили комнату. Тома потерял голову в этой симфонии. — То… ма… Да!.. — слова, которые Аято периодически повторял, когда мог дышать. Всё близилось к концу… Половица под ними пошло скрипела. Кажется уже весь дом знал, что происходит в этой комнате. Но им всё равно. Тома двигался быстро и четко, не стесняясь попадать в точку наслаждения внутри комиссара. Аято изнывал от желания кончить, но покорно ждал пока и его слуга достигнет своей кульминации. — Вы готовы, господин?.. Ещё немного, и я… Но «немного» не вышло. В последний момент Аято сильно сжал, и стал неимоверно узким. Тома покрылся дрожью от внезапного сужения, а его член наполнял комиссара изнутри. Нижняя часть живота Аято чуть выросла от обильности жидкости. Когда Тома вытащил свой член, из дырки полилась теплая, белая сперма. Маленькими порциями она выливалась на ткань футона. А Аято лежал, переводя дыхание, и затуманенным взглядом смотрел в потолок. Будь Тома ещё при силах, то такая картина его бы возбудила… Но не сейчас. Он падает рядом с господином в изнеможении. — Господин, вам принести что-нибудь ещё? Возможно, десерт? — Да, пожалуй. Тома повиновался. Он быстро накинул на себя обрывки своей влажной одежды, и скрылся в коридоре. Аято без всяких сил лежит на спине. Его всё ещё колет приятное возбуждение внизу живота. Трясущейся рукой, он берет рядом лежавший документ, который недавно был скинут со стола. «Транспортировка эксклюзивных товаров из Мондштадта» — Вот тебе и эксклюзивный товар…