Будьте счастливы, будьте прокляты

Кэйа пил, Розария смотрела. Внимательно смотрела за Дилюком. За тем, как он нет-нет, да и бросает на Кэйю внимательный и чересчур уж взволнованный взгляд. В этом взгляде была не забота. В нем было нечто другое. Когда Дилюк выхватил у Кэйи, сидящего с Розарией напротив него, бокал, и его пальцы на мгновение коснулись пальцев Альбериха, Розария поняла, что сейчас взорвется. Дурой она себя чувствовать ох как не любила. А сейчас из нее ее делали, да еще какую! Отставив пивную кружку, Розария изящно обмакнула губы салфеткой и встала из-за стола. — Уже уходишь? — тон Кэйи был выверен идеально. Лживое сожаление, лживая игривость. Вот только мистера рыцаря выдавали жесты. И даже не его собственные — Дилюк, в отличие от него, был куда более слабым актером. — Я пойду. А ты можешь остаться, — грубый тон, чересчур грубый и дерзкий даже для нее. Обида. Растопившая ледяное сердце и отравившая его черным ядом зависти. — О, да что мне здесь делать без тебя? Разве что еще парочку бокалов. Барме-е-ен! — Кэйа, хохотнув, сунул бокал в руку Рагнвиндру, и тот едва не зашипел от ярости, но был вынужден делать свою работу. Дразнилки. Кэйа дразнит Дилюка, Дилюк неосознанно дразнит Розарию. Розария такое ненавидела. Ненавидела и была готова мстить. Выйдя из таверны, она пошла прямиком к Джинн. Нужно было выверить план действий, у нее был намечен масштаб, но ей была необходима помощь. Джинн встретила ее за письменным столом. Войдя в рабочий кабинет действующего магистра, Розария поймала слегка настороженный взгляд, после смаргивания ставший радостным. Джинн было комфортно с Розарией. Потому что Розария, несмотря на внешнюю холодность, тепло присматривала за Барбарой, а тех, кто помогает ее сестре, Джинн любила самой нежной любовью. — Розария, здравствуй! Что-то случилось? Тебе нужна моя помощь? — ох уж эта неизменно вежливая, благородная и искренняя Джинн. Из такой девушки очень легко сделать круглую дуру. Розария почувствовала, как снова закипает внутри ярость. — Джинн, нужно поговорить. По поводу Кэйи и Дилюка, — сразу же перешла к делу Розария. — Я знаю, что тебе нравится Дилюк, все это знают, так что не отрицай. А мне нравится Кэйа. Джинн, покрасневшая от резкого заявления, сменила тон на розоватый от признания Розарии и с любопытством смотрела на нее. — Да, это так… — осторожно признала Джинн. — Дилюк, действительно… гм… — Они влюблены друг в друга, — с плеча рубанула Розария. Джинн побледнела. — Дилюк и Кэйа влюблены друг в друга, — членораздельно повторила Розария. — И нам нужно что-то с этим делать, Джинн. Я чувствую себя полной дурой. Думаю, ты тоже. И пока я не отомщу за свое потраченное время, я не успокоюсь. Ты со мной? Джинн резко поднялась из-за стола. Руки ее были стиснуты в кулаки, а грудь часто вздымалась. — Да! — выдохнула она. В этом возгласе не было больше ничего от породистой кошки. Это был тон настоящей львицы. * — Значит, с чем, говоришь, тебе нужна моя помощь? — Кэйа шел за Джинн доверчиво и весело. По пути он порубил пару хиличурлов, и Джинн, занятая своими мыслями, дала ему отыграть сценарий «дама в беде», не вмешиваясь. Приближалось место действа, о котором они заранее договорились с Розарией — еще пара лесных троп, и должна была появиться заветная поляна рядом с пещерой, которую влюбленные использовали по усмотрению. Место было не то, чтобы широко известное, но памятное, поэтому было решено разобраться со всем именно здесь. Не дождавшийся ответа Кэйа, начав узнавать местность, несколько притормозил, видимо, догадавшись, куда именно его ведет Джинн. — Мгм, ты же не в «Пещеру влюбленных» меня ведешь? — он попытался сказать это задорно, но его выдал нервный смешок. — Именно туда, — Джинн грубо толкнула Кэйю, застопорившегося на лесной тропе, прямо-таки выталкивая на поляну. Сквозь просвет деревьев увиделись ало-рыжие волосы Дилюка, и Кэйа застопорился окончательно. Джинн взяла его за руку, невзирая на нервное вздрагивание, и силком потащила к месту будущей экзекуции. — Так что ты все же хотела мне сказать о Кэ… — Дилюк замолчал, увидев, как Джинн ведет за собой Альбериха. Щеки его слегка порозовели. — Абсолютно ничего нового, — ядовито подытожила Розария, — я не подслушала в соборе ничего нового. На исповеди Кэйа, что влюблен в тебя, не говорил. Джинн отпустила руку Альбериха, и он запоздало спрятал ее за спину. Устыдился, выпустил из-за спины, дернулся было упереть в пояс, но передумал. Так и застыл, с опущенными вниз руками, с нервно подрагивающими пальцами. — Итак, — Розария взяла на себя роль ведущего их камерного мероприятия. — Вы, наверное, уже догадались, зачем мы вас сюда привели? Есть желающие высказать предположение? Дилюк и Кэйа быстро переглянулись и отвели друг от друга взгляды. — Я так понимаю, что вы собираетесь разобраться с нашими отношениями. Это правильное решение, — сперва неуверенный, голос Дилюка по мере разговора приобретал твердость. — Все это длится уже чрезмерно долго, и ты, Джинн… Джинн издала возглас «Ха!» и уперла руки в пояс. Стушевавшись, Дилюк замолчал. — Ты сейчас хочешь предложить мне отношения, Дилюк Рагнвиндр? — в тоне Гуннхильдр было такое количество яда, что Дилюк раздумал отвечать. Но все молчали, в ожидании его ответа, поэтому он отчаянно согласился. — Да, Джинн, давай встречаться. — Я убью его! — взвыла Джинн. — Не останавливай меня, Розария, я его просто убью! — Расслабься, — несмотря на совет, тон Розарии был напряженным. — Теперь ты видишь, что я сказала тебе правду. Поступим по договоренности. — О чем вы говорите? — тон Кэйи не был ни задорным, ни игривым, напротив, он был серьезным и печальным. — Розария, о чем ты? Какая договоренность? — Вы влюблены друг в друга, — припечатала Розария, и Дилюк с Кэйей вздрогнули. — И вы крутите нам головы уже так долго, не смея признаться самим себе и нам. Вы поступили очень плохо, вы поступили… — Просто ужасно! — подхватила Джинн. — И вы ответите за это! — Это не так… — Это так! Заткнись, Альберих! — Розария вышла из себя, но вместо того, чтобы пойти к Кэйе, пошла к Дилюку. — Значит, — стоя возле Дилюка, Розария оценивающе посмотрела на него. — Ты предпочитаешь, чтобы твой партнёр выглядел так? Сердце Кэйи екнуло. Дилюк застыл. — Длинные волосы, аристократичность и, — Розария стиснула пах Дилюка в пальцах, — внушительный член, спрятанный в брюках? Да, я не подхожу под твой типаж… Дилюк, которого она ухватила за гениталии, вышел из шока и попытался возмутиться. — Розария! Что ты… Розария с силой сжала его яйца, и Дилюк шумно охнул и согнулся. Джинн, молча наблюдающая за сценой, хмыкнула и в свою очередь подошла к Кэйе. — Тебя это возбуждает? — усмехнулась она, и Кэйа машинально потянулся к паху, пытаясь спрятать от её взгляда вставший член. Но он не успел, и Джинн схватила его за яйца. — Я тоже могу доставить тебе подобную боль. Розария и Джинн разом стиснули пальцы на пахе мужчин, и те застонали, а потом опустились на колени, просовывая пальцы промеж ляжек, когда девушки их отпустили. Оба капитана раскраснелись и не смотрели друг на друга. Понаблюдав за ними, девушки подбоченились и, переглянувшись, кивнули друг другу. А после начали диктовать условия сделки. — Вам самим не надоело ваше упрямство? — хмыкнула Джинн. — Вы давно могли разрешить эту ситуацию — признавшись друг другу и нам. — А вы потратили наше время, — холодно подытожила Розария. — И вы пожалеете об этом. Каждая подошла к своему любовному интересу — Джинн к Дилюку, а Розария к Кэйе. Взяв Дилюка за подбородок, Гуннхильдр заставила его посмотреть на себя. — Ты мерзавец, Рагнвиндр, — припечатала она. — И ты поплатишься за то, что сделал. — Прекрати, Джинн, — выдохнул Дилюк. — Мы с тобой… — Нет никаких нас с тобой! — резко перебила его Джинн. — Есть ты и он! Руки за спину, Дилюк. Ты понесёшь наказание здесь и сейчас или я найду способ мести куда внушительнее. Поверь мне, Рагнвиндр, как глава Ордена, я могу разок использовать свою власть не только для контроля за поиском потерявшихся котят. Я уничтожу все, что у тебя осталось — от винокурни не останется ничего. И я на этом не остановлюсь. Ты познаешь, на что я способна, Дилюк, — Джинн прищурилась и потребовала. — Раздвинь колени, убери руки за спину и дай мне как следует взбить твои яйца — в сложившейся ситуации это единственное, что сможет спасти тебя от моего гнева. Я сделаю тебе очень больно — и оставлю в покое: сможешь трахаться со своим капитаном сколько захочешь. Если я не перестараюсь в процессе… — Прекрати, Джинн, — вмешался Кэйа. — Прости нас! И ты, Розария, тоже. Вы правы. Я, правда, люблю его, — Кэйа произнес это тише. Дилюк обернулся к нему. Кэйа тяжело вздохнул, помассировал в пальцах яйца и, бросив на Дилюка взгляд, тут же его отвел. — Это уже что-то, — хмыкнула Джинн. — Ну, а ты, Дилюк? Что с тобой? Забыл все слова? Ответь на признание своего возлюбленного капитана, — насмешливо сказала она. Дилюк отвернулся от Кэйи. — Бей, — разрешил он. — Если тебе хочется этого — бей. Но я не буду признаваться в том, чего нет. Я действительно не люблю тебя, Джинн. Ты права: мне нужно было сказать тебе об этом раньше. Но его… — Дилюк сделал секундную паузу, — его я… Он ничего для меня не значит!!! Во взгляде Кэйи отразилась боль. Розария с удовольствием посмотрела на его отчаяние. — К тебе это тоже относится, — она обошла все так и стоящего на коленях Альбериха и поставила шпильку на его спину, заставляя нагнуться. — Я собираюсь взбить твои лживые яйца, и лучше тебе не противиться — или я воткну в них копье, и твоя любовная история с Дилюком закончится здесь и сейчас. Кэйа шумно выдохнул и покорно упёрся руками в землю, раздвигая колени. — Правильное решение, — усмехнулась Розария. Джинн хмыкнула, посмотрев, как Розария поставила Альбериха в унизительную позу, и перевела взгляд на Дилюка. Она собиралась приступить, но её окликнула Розария. — Джинн, погоди, — попросила Розария. Магистр недоуменно посмотрела на неё. — В чем дело? — Я хочу, чтобы твой неудавшийся принц все же сказал правду, — хмыкнула Розария. — Но, зная его, он скорее даст тебе разбить свои яйца, чем признается в том, что влюблен в Кэйю. Ты так ничего от него не добьёшься. — И что ты предлагаешь? — Начать с Кэйи, — улыбнулась Розария. — Он уже сказал то, что от него требовалось. И теперь он может заставить признаться Дилюка, — Розария без предупреждения, взяв небольшой размах, пнула Альбериха в пах. Кэйа вскрикнул и рухнул на локти. Розария, наклонившись, провела ладонью по его выпяченной заднице и просунула руку ему между ног. — Пусть Дилюк сам решает, как ему поступить, — Розария стиснула сквозь брюки гениталии Кэйи. — Если ему правда нет никакого дела до Альбериха, ему будет все равно, если я решу раздавить ему яйца… — Розария!.. — взвыл Кэйа, на что копейщица, издав смешок, разжала пальцы. — Ну же, Дилюк, — насмешливо посмотрела на Рагнвиндра Розария. — Ты будешь смотреть, как я причиняю твоему капитану боль? Или признаешься, что тебе есть дело до его яиц? Джинн перевела взгляд на Дилюка и на пару с Розарией едко рассмеялась. Руки вставшего Дилюка по-прежнему были сцеплены за спиной, и ничего не мешало видеть, как топорщились его брюки. Его крупный член сильно натягивал ткань, прямо-таки рвясь из брюк. Грудь тяжело вздымалась. Джинн взглянула в расширенные зрачки Дилюка — в них отражалась паника. — Отличная идея, — улыбнулась Джинн. — Посмотрим, как долго он продержится. Приступай, Розария. Только ты можешь её остановить. Только ты, Дилюк. Розария снова ударила Альбериха по яйцам, и Дилюк инстинктивно свёл колени. Он сильно стиснул зубы, и на его лице чётче проступили скулы. Все было верно: причиняя боль Кэйе, Розария пытала их обоих. Губы Дилюка дёрнулись, но он упрямо сжал их, не позволяя вырваться признанию. Он не скажет. Ему все равно. Он ненавидит Кэйю, он никогда его не простит, он не любит его, он… Розария ударила Альбериха снова и потом ещё раз, без перерыва. Кэйа, так и лежащий на локтях после первого удара, опустив голову, два раза вскрикнул, вздрагивая в такт пинкам. Поняв, что на сцене она одна, и от ее действий зависит выполнение их с Джинн плана, Розария расстаралась. Кэйа стонал и вскрикивал, не переставая, пока она лупила его изящными сапожками на каблуке. Подвязанные лентами, с железными набойками на носках — они служили отличным подспорьем для избиения монстров. И очень невоспитанных парней, водящих за нос сразу троих. Дилюк, которому Кэйа, под напором двух фурий, признался в чувствах, из этих троих хотя бы о чем-то догадывался раньше. — Ро-Розария! — Кэйа всхлипнул, когда железный носок сапога в очередной раз влетел ему в яйца. — Пожалуйста, прекрати так бить! — А как мне тебя бить? — усмехнулась Розария и размахнулась снова, но Кэйа резко перевернулся на спину, с упором на локти, демонстрируя ей бугор на брюках. — Позволь мне расстегнуть, — взмолился он. — Пока ты не сломала… — Твой член, — ехидно закончила роковая служительница Собора Святого Фавония. — Да, он тебе еще пригодится! — она посмотрела на Дилюка и расхохоталась. На Рагнвиндра было больно смотреть. Раскрасневшийся, возбужденный, он стоял, с силой стискивая запястье левой руки правой за спиной, и член его прямо-таки рвался из брюк. Губы его были плотно сжаты, ноздри широко раздувались. — Ничего не хочешь сказать? Мне продолжить? — поддразнила Розария, и Дилюк упрямо мотнул головой. В глазах его блеснули отголоски злых слез. — Расстегни, — Розария обернулась обратно к Кэйе и заговорила с ним. Альберих, благодарно выдохнув, сел и потянул вниз ширинку брюк. Расстегнул пуговицу. Его крупный член мгновенно оттянул ткань белья — темно-синего, в тон костюму. Розария хмыкнула над мажорным капитаном. — На спину, — велела она, — руки положи ровно. Сделаю очень больно — так уж и быть, сожми кулаки, и я остановлюсь. Помни мою заботу. Кэйа сделал, как она сказала, понимающе раздвинув немного ноги. Розария поставила на его пах носок сапога. Придавила яйца, не затрагивая стоящий колом член. И надавила. Альберих взвыл, дернулся схватиться за ее ногу, но вспомнил о правилах и усилием заставил себя оставить руки с раскрытыми ладонями лежать ровно. Розария поерзала носком сапога, и Кэйа захныкал, покусывая губы. — Очень больно? — снова стала издеваться девушка. — А обманывать меня тебе было нормально? А водить меня в таверну, где ты красовался перед своим недопарнем? А дарить мне цветы, прекрасно зная, что за этим не последует ничего больше, но давая мне лживую надежду? Ты настоящий мудак, Альберих, и ты заслужил все, что сейчас происходит! Закончив порицание, Розария надавила сапогом сильнее. Кэйа в голос завопил и стиснул кулаки. Розария убрала ногу, и Альберих, стиснув пах в пальцах, сложился на земле, подрагивая в болезненных конвульсиях. Усмехнувшись, Розария с минуту понаблюдала за тем, как он ерзает на земле, массируя в пальцах набитые гениталии, и обернулась к Рагнвиндру. — Ну? — насмешливо озвучила она. — Мне продолжать? Дилюк глубоко вдохнул воздух, выдохнул и упер в нее злой взгляд. — Нет, — твердо озвучил он. — Я люблю его. Не трогай его больше. Только меня. Кэйа, валяющийся на траве, вздрогнул и замер, не решаясь посмотреть на Дилюка. Розария хмыкнула и перевела сочувствующий взгляд на Джинн. Во время экзекуции Кэйи, та стояла молча, если и наслаждаясь происходящим, то явно не так сильно, как Розария. Теперь же был ее выход. Сцена была подготовлена, да и актеры, наконец, смирились с выданными им ролями. — Ты все слышала, Джинн, — печально, но твердо подытожила Розария. — Я была права. Спасибо, что поверила мне. А теперь иди и взбей ему там все, как следует. За все хорошее. Джинн кивнула и шагнула к Дилюку. Вцепилась ему в плечи и без предупреждения врезала коленом в пах. Дилюк вскрикнул и вцепился ей в талию, расцепив руки. — Вот так и держи, — велела Джинн. — Потанцуй со мной, Дилюк Рагнвиндр. Она врезала ему снова. Дилюк, на этот раз проглотивший вскрик, от боли вцепился ей в талию сильнее. — Нежнее, — язвительно приказала Джинн. — Держи меня нежнее. Ты же аристократ, должен знать правила танцев. Она сменила ногу и врезала ему с левого колена. Так получилось еще сильнее, потому что с левой ноги труднее отрегулировать силу, если ты правша. К тому же Джинн слегка промазала и зацепила ногу помимо паха. — Расстегни брюки, — разрешила Гуннхильдр. — Вам еще любить друг друга с твоим капитаном, не хочу испортить тебе удовольствие. — Ты очень добра, — Дилюк убрал руки с ее талии и поспешно расстегнул брюки; белье его было черным. — Надеюсь, нам не придется заняться этим у вас на глазах. — Отличное предложение! — тут же прокомментировала Розария. — Я подумаю над ним. — Держи руки на моей талии, Дилюк, — приказала Джинн. — Ты получишь по полной. Раз у тебя еще есть силы язвить. Запоздало понявший, что демонстрировать основы острословия был не самый подходящий момент, Дилюк покорно положил руки Джинн на талию. Сильнее стиснув ладони на плечах Рагнвиндра, приноровившаяся Джинн взялась за него всерьез. Колено ее так и летало, раз за разом врезаясь в подскакивающие яйца Дилюка. Член его, свободный от брюк, с силой натягивал ткань белья. Из-за размера члена, резинка чуть оттянулась, и были видны медные волосы на лобке. На неизвестно каком по счете ударе Дилюк жалобно охнул. Его разорвавший молчание возглас был воспринят Джинн безоговорочной победой. Пылая злобной радостью, она усилила давление, впечатав Дилюка коленкой прямо-таки с чудовищной силой. Вскрикнув, Дилюк убрал руки с ее талии и схватился за пах, сгибаясь. Джинн довольно хохотнула. — Очень больно ударила? — поддразнила она. — Терпи, теперь все время так буду бить! — Джинн, — простонал Дилюк и, не найдя, что сказать, повторил: — Джинн… — А что Джинн? — фыркнула Гуннхильдр. — Ты сам во всем виноват. Скажи ты мне все честно сразу, ограничились бы одной пощечиной и моими слезами. А теперь я добьюсь твоих! Дилюк поднял на нее взгляд блестящих глаз, и Джинн довольно улыбнулась. — Убери руки за спину. И встань на колени, — велела она. — Давай, Дилюк, делай, как я сказала. Медленно, Дилюк опустился на одно колено. Словно бы издеваясь, он замедлился немного, прежде чем опуститься на второе. Джинн, которую этот жест распалил еще сильнее, яростно фыркнула. — А ты знаешь толк в мазохизме, Дилюк, — издевательски сообщила она. — Это пристрастие у тебя было всегда, но сейчас оно просто возведено в абсолют. Как же ты невыносим. Размахнувшись, Джинн с силой наподдала Дилюку туфлей в пах. Вскрикнув, Дилюк сложился, схватившись за причинное место. На фоне язвительно рассмеялась Розария. Она стояла неподалеку от севшего на траве не-ее-капитана с расстегнутыми брюками. Член Кэйи, по-прежнему, топорщил белье, и Альберих, судя по всему, испытывал ужасный дискомфорт от боли, смешанной с желанием. — Так его! — подбодрила Розария. — Ударь так же сильно! — Не надо, — слова сорвались с губ Дилюка раньше, чем он успел их остановить. — Сжалься, Джинн. Мне очень больно. — А будет еще больнее! — Джинн уперла руки в пояс и смотрела на Дилюка сверху-вниз. — Я могла бы сжалиться, если бы ты только что не предлагал мне отношения, Дилюк. Не пытался еще усилить собственный обман. А теперь ты, лживый мерзавец, получишь сполна! Раздвигай ноги! Сказанное было полностью правдиво, поэтому Дилюку ничего не оставалось, как последовать приказу. Джинн ударила снова. Дилюк сдержал вскрик, с силой стиснув зубы. Вместо вскрика с его губ сорвался мучительный стон. Джинн размахнулась и ударила еще — на этот раз очень точно. Носок ее туфли на изящном каблуке влетел Дилюку прямо в яйца, сплюснув их. Дилюк взревел от боли и рухнул ничком — Джинн вовремя отошла, и он не врезался в нее, опустившись. Стиснув в пальцах яйца, Дилюк издал рыдание. Розария подло захихикала. — Хватит, пожалуйста! — голос Кэйи был нервным и даже отчасти испуганным. — Джинн, прошу, хватит! Не трогай его больше! Я прошу! Джинн обернулась к Кэйе, чтобы увидеть дорожки слез на его щеках. — Пожалуйста, — повторил Кэйа и обратился и к Розарии тоже. — Мы все поняли. Пожалуйста, прекратите нас мучить. Розария тяжело вздохнула. — Я ненавижу тебя, Кэйа Альберих! — с чувством призналась она. — Люблю до безумия и ненавижу примерно также. Потому что ты идеальный. Идеальный и при этом не мой. Катись к черту, не трону больше. Джинн отвела взгляд от Розарии с Кэйей и посмотрела на мнущегося на траве Дилюка. — Дилюк, — окликнула она его. — Иди ты нахуй. Из уст Джинн это прозвучало громовым раскатом. Розария в голос расхохоталась, даже Кэйа, утерев слезы, не смог подавить улыбки. Дилюк шумно выдохнул, утер катящиеся градом слезы, привстал на колени и с достоинством шмыгнул носом. — Ты мне нравишься такой, — признался он, и Джинн начала буреть от ярости. — Но он мне нравится больше, — поспешно дополнил Дилюк, чей взгляд предательски скакнул в сторону мучавших его туфель. — Тогда это всё. Будьте счастливы, будьте прокляты, — Джинн развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Розария бросила взгляд на своего любимого принца, подумала, подарить ли ему поцелуй на прощание, поразмыслила, а нужен ли он ему, передумала дарить поцелуй и пошла вслед за Джинн. Кэйа и Дилюк остались на поляне вдвоем. Едва девушки окончательно скрылись, и перестала шуметь листва, уведомляя, что они идут по лесной тропинке, отодвигая ветки, попадающиеся по пути, Кэйа и Дилюк поползли друг к другу. Как есть, на коленях, на четвереньках, они добрались друг до друга и вместе рухнули на траву. Кэйа, прижавший Дилюка собой, смотрел в его глаза, все еще не веря, что все позади, и они друг другу все же признались. Но Дилюк шепнул «Люблю», и все стало на свои места окончательно. Порывисто, Кэйа ворвался языком в рот Дилюка, и стал целовать, целовать, пока хватало сил. Боль отягощала, забирала часть удовольствия, но вместе с тем пылало желание, и Кэйа был уверен, что сдержаться не сможет. Отодвинувшись от раскрасневшихся губ нацелованного Дилюка, он честно признался «Я хочу тебя». Дилюк кивнул. Кэйа отодвинулся, давая ему свободу, и Дилюк потянул ниже брюки. Подцепил топорщившееся бугром белье и стянул. Кэйа уперся восхищенным взглядом в его роскошный член. Очень крупный — его хотелось взять в руку, что Кэйа незамедлительно и сделал. Дилюк ахнул, а потом сладко простонал, когда Кэйа провел по его члену кольцом пальцев. Кэйа погладил Дилюка еще, и тот задрожал, давая понять, что готов кончить. Избиение девушек возбудило, несмотря на боль, и они оба уже слишком долго терпели. Поняв это, Кэйа снова заглянул в глаза Дилюку и одними губами предложил то, на что Дилюк залился румянцем и поспешно кивнул. Получив разрешение, Кэйа настойчиво уложил Дилюка на траву, уперев руку ему в грудь, и вслух попросил слегка раздвинуть ноги. Мошонка Дилюка была алой, снесшая десятки сильных ударов Джинн. Кэйа подумал, что и сам выглядит не лучшим образом. Член Рагнвиндра стоял колом, и Кэйа, нагнувшись, взял его основание в руку. Придвинулся, и, раскрыв рот, осторожно обхватил головку губами. Дилюк застонал, задрожал, и Кэйа ощутил на губах солоноватый вкус преэякулята. Поспешно усилив напор, Кэйа облизал головку, а потом, взяв глубже в рот, провел губами по члену. Дилюк кончил; разрядился прямо ему в рот, выстрелил мощной струей спермы, заполнил пространство его рта до краев. Кэйа сглотнул, и еще раз поводил языком. Дилюк продолжил семяизвержение. Проглотив все, Кэйа поводил еще немного языком по члену, продлевая для Дилюка мгновения экстаза. Тяжело дышащий после оргазма, Дилюк положил руку ему на затылок и мягко оттолкнул, давая понять, что достаточно. Теперь было необходимо сменить роли. — Водой, — предложил Дилюк, сразу переходя к делу. Сев на траве, он зарылся пальцами в волосы, встрепав хвост. А потом потянул ленту, и их распустил. Рассыпались по плечам густые ало-рыжие пряди. Кэйа затаил дыхание, смотря на него, на самого красивого и желанного аристократа. — Разработай меня хотя бы водой, — попросил Дилюк. — И слюной тоже. — У меня только вино, — Кэйа отстегнул украшенную серебром подарочную флягу и раскрыл ее, давая понять правоту своих слов. По поляне разнесся виноградный запах хорошего вина. Тянуло сделать глоток, но Кэйа сдержался. Для дальнейшего ему понадобится вся сосредоточенность, на которую он способен. Лишают анальной девственности богатых аристократов не каждый день. — Значит, вином, — тяжело вздохнул Дилюк и чуток ехидно добавил: — Я восполню твою потерю из своих запасов. — Да я у тебя поселюсь просто, — весело отрикошетил Кэйа. — И сам возьму все, что мне вздумается. Стянув перчатки, Кэйа налил на ладонь вина и ласково велел Дилюку «Встань, пожалуйста, с упором на руки». Член покалывало от желания, но Кэйа терпел. Возбуждение возбуждением, но Дилюка нужно хорошо подготовить. Обработав пальцы, Альберих размазал по ним вино и поднес пальцы к заднему проходу принявшего нужную позицию Рагнвиндра. Член его, даже расслабленый, был крупным, и виднелся между ног из-за крупной тоже, раскрасневшейся мошонки. Кэйа аккуратно просунул палец. Дилюк ойкнул совсем испуганно, как если бы Кэйа в него кол совал, а не всего-навсего палец. — Расслабься, — попросил Кэйа. — Я очень стараюсь не сделать тебе больно. Дилюк шумно выдохнул, напряг плечи, переведя сосредоточение мыщц туда, и, по возможности, расслабился. Кэйа вытащил палец, опять облил ладонь вином, и засунул в Дилюка два пальца. И начал их внутри раздвигать. — Мама! — пискнул Дилюк давно забытое и детское и, смутившись, затараторил: — Кэйа, мне больно! Не делай так! Это очень неприятно! — Терпи! — Кэйа был рад, что спиной Дилюк увидеть его улыбку не мог. Потыкав Дилюка еще, Кэйа вытащил пальцы, и, снова умыв руки вином, плюнул на ладонь. Густым слоем слюны обработал свой член, наконец, выпустив его из плена белья. Задрожал в сладкой истоме от факта частичной мастурбации, но смог вовремя остановиться, оставив все происходящее на уровне подготовки к главному процессу. Приставив головку члена к заднему проходу Дилюка, Кэйа предупредил «Терпи, Дилюк. Ты сильный. Терпи. Больно будет только вначале». — Да откуда тебе знать! — панически взвыл Дилюк, нервно переставляя упор рук. — Я читал одну очень интересную Инадзумскую книгу, — хмыкнул Альберих. — Точнее, это был фанфик. Мне понравилось. — Давай уже! — оборвал его болтовню Дилюк. — Трахни меня, раз уж… раз уж! — Раз уж нас заставили все-таки признаться друг другу в любви, — хохотнул Кэйа. — После стольких лет взаимного ЭрЭсТа. — Чег… ААА!!! — заговоривший его Кэйа резко вошел, и Дилюк рухнул на локти. — К-кэйа! Не так… больно… Дилюк дернулся и замолчал, явно готовясь заплакать. Кэйа медленно повел член глубже. — Уже все, больно только когда проталкиваешь головку, дальше легче. Тебе девушки об этом не говорили? — Не было у меня… никаких девушек, — Дилюк прошептал это хрипло, выражая собственную боль. — О! — искренне удивился Кэйа и обрадованно возвестил: — Значит, ты только мой, Дилюк! Теперь навсегда только мой! Рагнвиндр хныкнул, ничего не отвечая, но Кэйе ответ был и не нужен, он сам его знал. Дилюк стоял перед ним на коленях с упором на руки, пока он властвовал внутри него членом — поистине, какой еще ответ был нужен, после того, как они признались друг другу в любви? Заполучить девственного Рагнвиндра было невероятно приятным бонусом, и Кэйа прикусил губу от удовольствия, думая об этом. Продолжая толкаться внутри, Кэйа положил одну руку Дилюку на спину. Погладил его нежно, забравшись пальцами под сюртук. — Я люблю тебя, — напомнил он, глубоко входя. — Я люблю тебя, Дилюк. — Я… тебя… тоже, ах! — именно в этот момент Кэйа все-таки попал в нужное место, и Дилюк, не ожидавший подобных ощущений, удивленно расслабился. — Как же… — Приятно, — хмыкнул Кэйа, догадавшийся, что случилось. — Постараюсь продолжить также. Альберих принялся толкаться, и Дилюк издал череду аханий, а потом, ложась на локти, ткнулся щекой в траву, хватая ртом воздух. Кэйа обхватил рукой его снова начавший подниматься член. — Я постараюсь не кончить в тебя, но не знаю, как получится, — предупредил он. — Если что, скажешь на винокурне, что сел в птичье гнездо. — Да прекрати издеваться, — простонал Дилюк. — Сколько можно, Кэйа! — Тебе ведь это нравится, — усмехнулся Альберих. — Нравится мой стиль. Нравится, что я постоянно держу тебя в напряжении. И в возбуждении. Он сильнее стиснул член Дилюка, и тот снова ахнул и захныкал. Член его под рукой Альбериха обрел твердость. Кэйа вытащил левую руку из-под сюртука и положил Дилюку на бедра; обхватил рукой ягодицу. А правой принялся дрочить Дилюку, намереваясь заставить его кончить вновь. Фрикции он все это время не останавливал, так что Дилюк не расслаблялся, все это время пребывая в возбужденном напряжении. — Кэйа, хватит, — наконец, взмолился Дилюк. — Я больше не могу! Если тебе мало, я могу сделать тебе рук… гх!!! Кэйа поспешно повлек член обратно, но первая волна спермы все-таки заполнила пространство. — Спасибо, я сам, — по возможности, стараясь убрать из тона веселую насмешку, но не очень с этим справившись, Кэйа обхватил свой член рукой, убрав руки от Дилюка. Дилюк сел на траве, охнул, и тоже обхватил свой член, заканчивая начатое Кэйей. Окропив траву семенем, они посмотрели друг другу в глаза и, застегнув брюки, снова полезли целоваться. На этот раз Дилюк, потерявший голову от первого поцелуя, активно участвовал в процессе. Вернувшись на винокурню, они застали комментарий неуемного (можно спутать с «неумного») кладовщика. — Мистер Дилюк, у вас на брюках… гм, пятно! Дилюк посмотрел на облизывающего губы, весело блестящего глазами Кэйю и прошипел «Ни слова!», вместе с ним скрываясь внутри здания.