Лес, сказки и комиксы

Плывут над городами, легко прощаясь с нами,

Обрывки туч по ветру, но мой друг ответь мне

Во тьме утонет берег, и ты боишься верить.

Не бойся - это глупо, скоро тьма отступит.

Светлячки

Бабочка, приземлившись на тонкий нос, сложила крылья, осыпая лицо небольшим количеством своей цветной пыльцы. Минхо перебирал пальцами волосы Джисона, который спал на его бёдрах. Взгляд медовых глаз устремился ввысь, рассматривая через пышную крону дерева облачное небо. Вокруг тишина, лишь шум в ушах Ли от вороха мыслей. Хан, не смотря на прошедшую неделю истерик и срывов, был непозволительно живым. Минхо хотелось разрыдаться и кричать, срывая голос, вопить так, чтобы все услышали насколько ему будет больно отпускать этого несносного, любящего жизнь подростка. Но светлячки постепенно снова начинали светиться, пробиваясь из-под корки тумана в разуме. Волосы разлохматились из-за ветра. Тихий звон колокольчиков доносился откуда-то из тёмной глубины леса. Солнце отбрасывало свои последние лучи, медленно сматывая их в клубок и забирая с собой. Джисон недовольно заворочался во сне, медленно открывая взору Минхо млечный путь. Отрешённый взгляд подростка бегал по физиономии Ли, цепляясь за глаза полные ромашек и светлых насекомых. — Ты долго проспал, - скромная улыбка расцвела на молодом лице в точности так же, как и подснежники весной, радуя взгляд своей мягкостью, - что снилось? Джисон захлебнулся в нежности, которой лучился Минхо. От старшего пахло старыми книгами и уютом. Теплота чужой руки на голове успокаивала по-своему медленно в такт движениям. Мальчишка поджал губу и призадумался, выстраивая гримасу серьёзности, что так ему не шла. Спустя считанные секунды уста подростка расплылись в широкой улыбке, выпуская звёздную пыль наружу. Минхо словил её носом, удерживая в лёгких настолько долго, насколько это было возможно. — Светлячки. Тёплый вечер во влажном лесу, старый полароид с чьим-то именем сбоку, комиксы, пропахшие ежевикой и мёдом, радио и два нездоровых по-разному ребёнка, влюблённых друг в друга сильнее земного притяжения. У Хана до жути красивый смех, который Минхо сравнивал с красотой гортензии, его любимых цветов. Ли любит слушать тихое хихиканье Джисона, переливающееся в ушной раковине, как мелодия арфы. Тихие переговоры в лесной глуши переросли в пересказ абсурдных и смешных историй из жизни. Тёплый брусничный морс в термосе грел замёрзших на дне живота рыбок, оживляя их и приводя к действиям. Лёгкий румянец поселился на пухлых щеках. Прохлада дубравы забиралась под лёгкий тонкий свитер, оглаживая своими промозглыми ладонями внутренности. Джисон кутался в старый шерстяной плед Сынмина, который нашёл когда-то давно на чердаке. Минхо обнимал младшего, зарываясь носом в волосы на макушке. Ли старался вдохнуть как можно больше звёздной пыли, задержать её в лёгких, навсегда запоминая этот до дури дурманящий запах. Они просидят так ещё очень долго, глотая время и удерживая его где-то в глотке наравне с бабочками и лесной росой. Джисон молчал и, напевая незамысловатую песенку, делал зарисовки бабочек в пожелтевшей от времени книжке. Минхо слушал мурлыканье младшего, изредка заглядывая тому в глаза неосознанно пересчитывая звёзды, боясь до жутких спазмов в сердце, что их стало хоть на одну меньше. Так как Хан ни в какую не соглашался на лечение, оправдывая себя тем, что это больно, в чем безоговорочно был прав, хотя настоящая причина всё ещё была скрыта в тумане звёздной пыли, врач поставил прогноз на не больше, чем три месяца. Больно и жутко, будто обдало кипятком. Ли не уговаривал младшего, даже не пытался поговорить с ним на эту тему, когда в это же время Крис чуть ли не в слезах упрашивал хотя бы попробовать. — Ты думаешь о лечении, - Минхо испуганно забегал глазами, пытаясь за что-то ухватиться взглядом, пока Джисон весело смеялся с такой живой реакции, - Я всего-лишь хочу видеть вас, а не больничные стены. К тому же я до тошноты ненавижу запах больницы, то, как пахнут светлячки и бабочки в тысячи раз лучше, - мальчик улыбнулся, снова возвращаясь в своим делам, - Ты громко думаешь, хён. Лес разносит твои мысли эхом, - Ли был удивлён и шокирован выходкой Хана. Слова подростка застряли где-то в лёгких, не желая отступать. К обдумыванию слов этого маленького ребёнка Минхо вернётся ночью, когда всё вокруг, кроме времени, будет спать и он сможет сконцентрироваться на выражении парнишки, придавая ему верное значение. Сейчас же он снова будет наслаждаться тихим мурлыканьем, что заглушает шум в ушах. Джисон нарочито медленно мычал выдуманную на ходу мелодию, при этом мило морщась от попавших из-за ветра на лицо темно-синих прядей. Мальчик дул на них, в попытке избавиться, но всё шло не очень удачно. Уставший от этой бессмысленной битвы, Минхо приподнялся, убирая злосчастные волосы с чересчур красивой мордашки Хана и закалывая их заколками с божьими коровками, от которых глаза Джисона засияли. Ли, увидев это выражение лица, подарил украшения младшему, чувствуя волну удовлетворения и эйфории в лёгком и любящем смехе. Вернутся домой они поздно, глубокой ночью, когда вокруг стоит непроглядная тьма. В избушке все спали, лишь рыбки на потолке в комнате Джисона бодрствовали. Отчаяние и страх ушли из небольшого помещения, что снова запахло цветами, уступая своё место любви и надежде. Парни улеглись близко друг другу, ловя кожей дыхания, звучавшие в унисон. Хан блеснул глазами с болью, обнажив зубы в улыбке. — Ты полюбишь, - тихо, едва слышно, но достаточно, чтобы у старшего заболело под сердцем, - ещё сильней и чище, - наглая ложь. Минхо не сможет полюбить так кого-то другого. Подросток прижался к Ли, засыпая сладким сном, в котором не существует страшной болезни, лишь Джисон и Минхо посреди леса, улыбающиеся и незнающие никаких слез последней недели.

———

Запах тостов и малинового варенья разбудил жителей сказочной избушки. Чан с самого утра возился на кухне, но после неудачной попытки испечь пирог по старинному рецепту из книги Ёнбока, решил достать тостер из закромов какого-то шкафчика и давно спрятанное от любителей сладкого варенье. Первым в дверном проходе в маленькую комнату появился Чанбин. Парень был заспанный, но явно выспавшийся, что не могло не радовать старшего. Остальные ввалились следом, принося с собой запах лавандового мыла и зубной пасты с цитрусовыми. Гомон, стоящий в избушке, был слишком родной для слуха, что уже даже не раздражал, а вызывал по-отцовски добрую улыбку. Все достаточно быстро разобрали свои тарелки, ухватывая куски горячего тоста. Феликс с Джисоном налили в небольшую миску немного сладкого джема и уплетали ложками за обе щёки. Хан с неким удовольствием разгрызал зубами мелкие косточки от ягоды, которые иногда попадались. Кристофер не был особо доволен тем, что мальчики едят только варенье, но от вида, наконец, кушающего Джисона сердце наливалось теплом, и не только у Чана. Все были довольны, подливая в миску ещё сладости. Завтрак длился недолго, так как детская энергия, которой был вагончик и маленькая тележка у каждого, просилась наружу. Все лениво вывалились на яркое солнце и запах сырой свежести. Подростки, смеясь, бегали, кажется, играя в догонялки, но, что было до жути удивительно, они смогли затащить в свои активные игры вечно серьёзного Чонина, который считал такое лишь ребячеством и глупостью. Небольшое поле около домика заполнилось счастьем, унося свой запах куда-то далеко в лес. Хёнджин, не особо любивший солнце, сел куда-то под дерево, прячась от палящих лучей, и почувствовал возле себя шевеление. Это оказался Минхо, как-то устало наблюдая за безудержным весельем трёх детей. Хван снова переместил свой взгляд на середину поляны и бегал им от одной макушке к другой, по долгу задерживаясь глазами на самой светлой из всех троих. — Как ты думаешь, Феликс сможет или нет? - Хван улыбнулся, замечая что трое мальчишек упали на землю из-за того, что Джисон споткнулся и утянул их с собой. Минхо открыл глаза, снова разглядывая небо. Вряд ли кто-то из здесь находившихся сможет быстро отпустить Хана, а Феликс так и подавно. Они были как приклеенные, что их было просто напросто не оторвать друг от друга. Вечно бегали вместе, вечно ели какие-то цветы, сорванные в лесу, вместе. Они всё делали вместе и их было уже невозможно представить по одиночке. — Не знаю, - честно, Хёнджин повернул голову в сторону старшего, а после поймал грустную улыбку, - главное, что ты будешь рядом, - Минхо по-дружески стукнул младшего по носу и поднялся с мягкой травы, направляясь в сторону Кристофера. Хван вернулся к своему интересному занятию и перебрасывал слова Ли на языке. — Да, - тихое, выпущено в пустоту, скорее для убеждения самого себя, но так приятно развивающееся в груди.

———

Джисон сидит на подоконнике в своей комнате и болтает ногами. Слушает мерное дыхание Минхо и стрекотание кузнечиков за окном. Где-то в кармане теплиться подаренный Сынмином плеер. А в руках снова разноцветные бусинки, что мальчик нанизывает на белую прочную нить. Из этого получится красивый браслет, который будет красиво болтаться на руке Минхо с остальными сделанными Ханом браслетами. Небольшие рыбки идеально впишутся в изделие, и Джисон будет радостно кричать и прыгать, что эти самые рыбки будут напоминанием о нём, что он оставляет частичку себя посредством этих маленьких бусин. Ли будет долго смеяться, примет украшение и сразу оденет его на руку, хваля Хана. Минхо начнёт читать в слух. Книга в его руках будет напоминать сказку с более сложным сюжетом, но Джисону понравится. Он ляжет к старшему на колени, выглядывая в окно и считая звёзды на небе. Одна упадёт и Хан в очаровании раскроет глаза шире. Звёзды всегда казались ему чем-то недосягаемым, но сейчас, смотря туда, где ему улыбается луна, он вспоминает рассказы Сынмина и статьи из его умных книжек с красивыми картинками. Он понимает, что многие светила из всех, что мы видим невооружённым глазом, мертвы. А значит в голове Хана Сынмин — звезда. “Они красивы и до жути идеальны, но, к сожалению, всё это иллюзия. Они давно мертвы, а то, что видим мы лишь симуляция.” — это слова Кима, которые Джисон помнит хорошо, ведь друг никогда не говорил что-то просто так. Старший вскоре заметит умиротворение на лице спящего мальчишки. накроет его одеялом и выйдет из небольшой хижины на стрекот и свист деревьев. На кухне будут слышны тихие всхлипы Феликса и успокаивающие реплики Хёнджина. Минхо это не особо интересно, да и их личное время он отнимать не хочет, поэтому просто выйдет за дверь. Ему тоже надо много над чем подумать, и он подумает, потирая в руках хрустальных рыбок на своём браслете.