Я снова виноват перед тобой?

Денис несомненно волнуется о многом, но сейчас он со всей серьезностью и уверенностью может сказать, что никогда не волновался так сильно, как сейчас, когда прямо перед ним, в темном коридоре, стоит его друг, насквозь мокрый от ливня на улице, с красными глазами, из которых то и дело по красным от холода щекам текут теплые капельки слез. Сейчас, глубокой ночью, когда они разъехались уже как несколько часов назад — Денис домой, а Илья с остальными в отель — Коломиец явно не ожидал увидеть старшего на своем пороге, тем более в таком состоянии. Оглянувшись и прислушавшись, не услышав никаких звуков, Дрейк аккуратно взял друга за руку и отвел в комнату, освещенную только светодиодной лентой, но даже от этого слабого света Илья, на контрасте с непроглядной тьмой коридора, прищурил глаза, от чего еще одна капелька сорвалась с глаза, потекла к подбородку и капнула куда-то на футболку. Денис наконец повернулся к нему лицом, обеспокоенно оглядывая, все еще не отпуская его руку, наоборот же, сжимая только крепче, потирая большим пальцем ладонь, пытаясь успокоить, не зная, что делать и что вообще случилось, дожидаясь, пока Илья сможет сказать хоть что-нибудь. Тот опустил голову вниз, сжав губы и хлюпнув носом, не зная с чего начать. —Я... — голос хриплый, и он кашляет, а после совсем срывается. — Я не знаю как такое вообще могло получится! Я не должен был начинать что-то чувствовать к тебе! Но я уже не могу молчать, держать все в себе, и снова утягиваю тебя в этот бред. Извини, я снова перед тобой виноват... Денис успевает притянуть к себе Мазеллова и обвить руками, уткнув лицом себе в плечо и положив подбородок на его затылок раньше, чем слезы из его глаз пойдут с новой силой. Он не совсем понимает как реагировать на такое, учитывая, что Илья точно трезв и смеялся звонко всего некоторое время назад. Единственное что он точно знал, что чувства Ильи ему немного знакомы, и похоже он нравится ему. Слова как на зло совсем не лезут, но сказать что-то надо, иначе старший может многое себе надумать. Уже надумал. —Я понимаю твое отвращение ко мне, я могу уйти. Я... Коломиец не знает что сказать, поэтому решает действовать. Прерывая Илью, он целует его сначала в висок, совсем осторожно, а после чуть отдаляется и тепло улыбается, поддевая пальцами подбородок и приподнимая его, наклоняясь навстречу, накрывая губы нежно-нежно, стараясь показать, что ему не мерзко, и что он чувствует к нему тоже самое. Коряков тут же отвечает, одной рукой обвивая шею Дениса, а вторую запуская в светлые волосы, перебирая их, стараясь поверить, что это все реальность, а не сон, ведь именно это снилось последнее время в его самых светлых снах. Ранее он о взаимности даже не мечтал, а здесь... —Я люблю тебя, Илюш. — шепчет прямо в губы, так, чтобы не услышал никто, кроме того, кому эти слова должны быть сказаны, пусть сейчас они находятся в этой комнате только вдвоем, скрытые от чужих глаз и ушей, от чужих осуждений и ругательства. Они сейчас только вдвоем, и только для друг друга. Как они оба этого очень долго и хотели. —И я тебя люблю, Динь.