Белый танец

Антон устал сидеть в душном зале и слушать приторную попсу, которую кто-то из его друзей выпросил у диджея. Захватив непочатую бутылку хорошего, дорогого виски, новоиспечённый пьяненький муж решил свалить с этого праздника жизни, и заодно захватить свою теперь уже жену. …Оставлю свадьбу на Стасе, ибо я слишком бухой Хорошо, что нам сняли номер наверху, и там с тобой, мы снимем все остальное… Ни Ира, ни Антон, судя по их степени опьянения, были не в состоянии исполнить супружеский долг. Девушка доплелась до кровати, бессильно на неё упала и провалилась в сон за пару минут. Антон же сел рядом на краю, поправляя ее платье и накрывая жену одеялом. …Моя милая девочка Саша… Да ты ж не она, я спутал с другою! Слава Богу ты так пьяна, что не заметила даже… Закрыв глаза, парень сделал большой глоток виски, обжигая губы и горло. В воображении в сотый раз перед ним предстал холодный лёд голубых глаз, по которому он так скучал. Он проваливался под него снова и снова и знал, что эта ледяная река никогда его не отпустит, да Антон и сам бы не захотел отпустить. …Как ее забыть? Как? Милая девочка Саша… Как болт на неё забить? Как? Милая девочка Саша… Ира тихо сопит, укрывшись одеялом с головой. Она его любит и, правда, сильно. Но сможет ли она хоть когда-то подарить ту нежность, которую дарили родные руки в родинках и его губы? Сможет ли Антон отказаться от неё, чтобы страдать в гордом одиночестве? Слабость ли это, что он выбирает пользоваться человеком, который его любит, чтобы хоть немного унять свою боль? Если бы он знал ответы на все эти вопросы. …Я бы мог её убить, чтобы остались лишь звёзды, косяк и ты «Но так не может быть, ведь любовь – это просто кусок пизды», – Так сказал мне поэт Лёха Никонов! Моя Изида… Арсения больше нет, Антон никогда не сможет быть с ним в реальности, поэтому ему ничего не стоит обманывать Иру до конца своих дней. А с чем и кем он живет в своей голове, ей знать не обязательно, да она и не догадается. Уж очень наивно и свято эта невинная девочка верит в их «большую» любовь с мужем. Наверное, если бы она не так верила, было бы легче: легче ее бросить, легче уйти, легче признаться себе, что в этих отношениях нет ничего искреннего, кроме, разве что, боли. …Иди сюда, и думай дальше, что я – это я, а ты – это ты, ты – это та Так и не выкупишь, что я-то – я, а вот ты – mamacita, Сто про не ты – я просто путаю черты… Опьянение рождало больные образы в Антоновой голове: карта родинок на любимом теле, непослушные, чёрные как смоль волосы, тонкая красная нить, обрамляющая запястье. Жизнь человека оборвалась, а та ниточка теперь повязана на руке Шастуна, она крепко связывает две души – одну заблудшую, вторую упокоенную. …Черт побери! Где, блядь, мои бриллианты? Кто ты такая, уже не знаю, но точно не виноватая, я, я… Антон засыпал с уже почти пустой бутылкой виски в обнимку и последним словом, слетевшим шепотом с его губ было «Арсений» …Сам пришёл на эту свадьбу, в этот номер, ключ в двери изнутри – знак Ты так красива, невыносимо, любить призрак… – Арсений…