Сказ о кокошнике, колдуне да любви нежной

Солнце резкими косыми тенями разрезало пространство большого зала княжеского терема, как и жизнь Арсения слова князя разделяли его жизнь на счастливое «до» и ужасающее «сейчас», пугающее оковами брака и покорности. Никогда еще Арсений не испытывал такого бессилия и злости, как в день начала лета, которое должно было принести ему счастье, зеленые луга душистых трав, поиски цветущего папоротника и купания ночью голым… Все исчезает на глазах, все мечты его и надежды, планы и желания рассыпаются и утекают сквозь пальцы как песок, оставляя лишь горечь и дорожки слез на щеках. *** Испокон веков в семье Арсения рождались девочки и им передавалась сила и мудрость поколений ведьм и целительниц. Из поколения в поколения, от матери к дочери, от дочери к ее дочери и к дочери дочери… И неразрывна была эта цепь долгие века, пока не родился Арсений. Невиданная доселе история, неслыханная. Но так как сила ведунская текла в жилах, то мальчика с самого детства обучали искусству колдовства и каждый раз он удивлял всех своими способностями и силой, что было так странно, ведь никогда мальчики не получали дара, всегда обходил он их и передавался только по женской линии. И вот он вырос, исцеляет людей, заботится о лесе, о зелени в городе, использует свою силу, обрёл почёт и уважение, жизнь свою живёт во благо людям и про себя не забывая. Все было идеально до момента знакомства с князем. Будь неладен тот день, когда князь вызвал его к себе в палаты каменные, дабы исцелил он помощника его верного. Арсений помог, вылечил советника, да только подписал себе этим приговор… Влюбился князь и решил, что такое сокровище не должно достаться никому. А что? Партия достойная: и красив колдун, и статен, и глаза его голубые пленят, и не выплыть из омута этого, и скромен, и талантлив и с даром. Ну и даром что мужик, не остановило это князя, и вот уже день помолвки близок, а Арсений всё не может смириться, хочет он вольной птицей остаться, убежать в лес, да понимает, что найдут его и все равно замуж выдадут… Вот уж и день помолвки. Солнце сегодня кажется резким, ярким, слепящим, что слёзы наворачиваются на глаза… В покоях, выделенных будущему княжескому мужу, лежит приготовленная одежда, наряд торжественный, обувь расшитая, украшения да перстни и кокошник… Арсений перебирает вышивку да камни на кокошнике, водит пальцами по узорам. Кокошник — единственный атрибут его наряда, который не выбирал князь. Он — семейная реликвия, в которой все его предки по женской линии замуж выходили. Вот и он должен. Никто же не ожидал, что мальчик родится. Традицию нарушать нельзя, хочешь не хочешь, надевай кокошник в столь важный день. Арсений бы и рад надеть его, да не сейчас и не с этим человеком, но выбора нет. Душно тут, суетно, давит все вокруг. Коридоры, по которым ведут его как на плаху, словно сужаются и нависают своими брюхами-сводами, царапая кокошник, единственное, что дает ему хоть какие-то силы держаться. Арсений судорожно дышит и входит в зал, где ждет его будущий муж, его свита, его воины доблестные, гости его да чины высокие. Ждут они избранника светлого князя Руслана Белого, дабы посмотреть что же это за краса такая, что князь решил её замуж взять. Все замолкают, стоит только Арсению переступить порог парадного зала. Все глаза обращены в его сторону: восхищённые взгляды, шокированные, завидующие, желающие… Глаз нельзя отвести от будущего княжеского мужа: платье мужское подчёркивает хрупкость телосложения и плавные изгибы, тонкие запястья выглядят совсем хрупкими, кольца сияют на длинных пальцах. Бледность фарфоровой кожи лишь оттеняет горящий взгляд голубых глаз. Вздёрнутый подбородок, лебединая шея, алеющий румянец, смоляные волосы. И всю эту красоту венчает кокошник, создавая потрясающий контраст между мужским и женским, как будто колдун может повелевать обоими началами. Сочетать в себе силу и ум, волю и красоту, грацию и опасность. Всё-то ему покорно, вот почему князь его выбрал. Пир идет своим чередом, произносятся тосты за здоровье и счастье будущих жениха и жениха, Арсений всё грустнеет, он до последнего надеялся что-то придумать и убежать от этих жарких объятий будущего мужа, который шепчет на ушко всё то, что он хочет сделать за закрытыми дверями спальни. Убежать и спрятаться так, чтобы никто никогда не нашёл. И вот в самый момент отчаянья Арсений вспоминает один рассказ бабушки про цветок наподобие папоротникова цвета, да только он не так много дает своему владельцу, но если сварить с ним зелье, то можно стать метафорически невидимкой. Никто не найдет к тебе дорогу, даже если будут искать целая армия, пока ты сам не пожелаешь обратного, либо не позовешь специально. От такого озарения Арсений аж кубок роняет, что привлекает князя. — Что случилось, любовь моя? Тебе плохо? Душно? Тебе вино не по нраву? — Белый наклоняется к Арсению, дабы посмотреть в лицо. — Нет, княже. Все хорошо. Просто я подумал — чего же мы традициями пренебрегаем? Ведь обычно за сердце девицы сражаются все желающие добрые молодцы! И дарят в день помолвки подарок. — Ну так скажи, какой подарок ты хочешь, любимый! Каменья, быть может, ты хочешь? Или злата? А хочешь, коней вороных тебе подарю? — Нет, княже! — Арсений сначала стеснительно опускает голову, а потом вскидывает её и пронзительно смотрит на Белого. — Я же для тебя особенный? — Конечно, любимый! — Так и подарок должен быть особым, — Арсений пытается быть холодным и надменным, чтобы его восприняли как равного, как достойного! А не бросили за дерзость в темницу. — Таким же особым, как и я. Принеси мне огонь-траву! Или её ещё разрыв-травой называют. Не такая сложная задача, — Арсений улыбается и обводит взглядом всех собравшихся и возвращается к Белому, — даже не папоротников цвет! Что может быть проще для таких храбрых добрых молодцев?! А кто принесет её мне, за того замуж и пойду! Зал наполняется гулом как улей, но тяжёлый удар кулака о стол приносит молчание. — Ах ты плутовка, Арсений! Решил от меня таким образом сбежать?! Быть тебе моим — и точка. Добуду я тебе твою огонь-траву и гори всё огнём! Ты. Будешь. Моим! С разных сторон раздаются шепотки, но быстро затихают. — Всё по чести будет, любимый! Все, кто тут сидит, слушайте и внемлите! Каждый может счастья попытать, как и я, все честь по чести будет! Выдвигаемся со следующим рассветом. Много желающих решилось на поиски, кто-то хотел князю помочь и снискать себе таким образом расположение, кто-то жаждал приключений, кто-то сам огонь-траву искать решил и надеялся на подсказки от колдуна, кто-то желал себе в мужья такого красавца, кто-то же думал, что можно продать траву князю, а кто-то считал, что и самого колдуна потом князю продать хорошая идея, быть может и более достойную плату получить. Много кто из воинов стоит за спиной княжеской. Стоит там и один добрый молодец Антон, тоже дружинник, что каждое слово колдуна ловит так жадно, будто и нет вокруг никого другого вокруг, только это диво дивное, заворожившее его ещё на пиршестве. Идёт он со всеми траву добывать для колдуна, да мысли у него единственного о помощи: раз так просит он ту траву, значит, нужна она ему сильно, значит, помочь надобно, да и чего греха таить, конечно, познакомиться хочется с Арсением. Заговорить с ним один на один, порадовать его подарком, увидеть улыбку на красивом лице. 
Не мог Антон не пойти в этот поход. Собрался он тогда сразу же после пира, а потом ходил весь день и ждал зари, чтобы ещё раз на красивого колдуна взглянуть да голос его мелодичный услышать, да на подсказки надеялся, чтобы найти обязательно траву эту диковинную. *** А вот и светает, солнце окрашивает верхушки деревьев и самую высокую башню в княжьем тереме. Арсений смотрит с башни вниз на собирающихся молодцев и печально смотрит на восход. Всю ночь он почти не спал. Когда он закончил со своими делами и вернулся в покои князя, в которых обязан был пока жить, на город уже давно опустилась ночь. Но спать ему никто не дал, к нему пришел Белый и стал просить о поцелуе на удачу, одаривая ласками да подхватив на руки и завалив на кровать. — Ну же, любимый, подари мне немного тепла да ласки. Ну неужели я настолько не мил тебе? Арсений, ты меня так возбуждаешь, ты такой дивный, я хочу целовать тебя, ласкать тебя все ночи напролет. Дай мне хоть немного тепла, — он ведет рукой от колена и выше, жарко целуя в шею. На что Арсений каменеет и не знает что сделать. Он всегда идеально разбирался с природой, знал что делать с болезнью, как отваривать травы, но вот до любви у него так ни с кем и не дошло. Все что у него было — это поцелуи в подростковом возрасте с девчонками и мальчишками, интрижки да маленькие приключения в ночь на Ивана Купалу. Но как говорится, что было в ночь на Ивана Купалу, то и остается в ночи на Ивана Купалу. Арсений вздыхает и старается аккуратно отстраниться, смотря на князя взглядом Ледяной Королевы. — Ох, княже! Зря ты выбрал меня. Я же даже не успел сказать тебе самое главное! Проклят я. Проклят! Как Снегурочка я холоден и холодно моё сердце ко всем. Не могу я полюбить. Поэтому и отправил тебя искать огонь-траву: оОна и только она разожжёт во мне огонь любви и страсти! Растопит лёд в моём сердце! И запомни: буду я без травы Снегурочкой всё больше и больше и не сможешь ты увидеть в глазах моих тепла и любви, пока не принесешь мне огонь-траву… Иди, княже. Выспись перед походом. Я верю в тебя! *** Инструктаж пролетел быстро и легко, ведь подавляющее большинство мужчин были из полка князя и прошли не один поход. Шли налегке, без коней, так как на конях по лесу да бурелому не пройдешь. Самым главным наказом Арсения было следовать точно за клубком, который он достал из запазухи своего расшитого кафтана. Клубок был размером с небольшое яблочко и кто-то из дружины уже начал возмущаться, мол, посылаешь нас незнамо куда да еще и глаза предлагаешь ломать, следя за такой горошиной! На что Арсений поднял руку, призывая ропот в толпе умолкнуть, и зашептал что-то клубку. Тот начал светиться и расти в руках Арсения, пока не достиг размера средней тыквы, оставаясь при этом лёгким, как простой моток ниток, разве что ещё почти не касался рук Арсения, а как бы парил между ними. В образовавшейся тишине голос Арсения ещё раз вкрадчиво прошептал всем воинам, что опасности ждут их, если они уйдут с тропы, которую им клубок указывает. — А посему будьте благоразумны — помните слова мои! — молвил Арсений и махнул рукой, давая начало походу и кидая клубок к ногам князя. Клубок провернулся несколько раз вокруг своей оси и покатился по дороге, уводящей в лес. Арсений же махнул платком. — В добрый путь! *** В добрый да не в добрый… Первая же большая развилка поставила воинов в тупик: клубок четко указывал идти налево в темный лес-бурелом, где, по легендам, жило Лихо. И часть дружины предложила пойти по правой дороге, так как она была ровной, а через много вёрст обе эти дороги все равно сходились в одну, ведущую к лесу, в котором и должна расти огонь-трава. Путём голосования выбрали правую дорогу и не могли нарадоваться решению, пока шли по ровной дороге, переходящей в дорожку среди кустов. Только вот за разговорами и не заметили, как в болото угодили да увязли так, что самим никак не выбраться. А в момент, как уходят воины с нужной дороги, у Арсения начинает ныть сердце, что связано с клубком нитью невидимой. Чует сердце что-то неладное, волнуется, бьётся о рёбра как заполошное. Не может колдун сидеть на месте, бежит упрашивать главного советника князя пустить его в сокровищницу и дать возможность в золотую тарелочку глянуть, что моря иноземные показать может али палаты белокаменные… Всё, что на свете творится сейчас, показать может. И показывает: беда с князем и дружиною его. Ни секунды не думая, Арсений хватает свою сумку с травами да лекарствами, летит на конюшню, вскакивает на коня и мчится во весь опор до болота ненасытного, до заплутавших путников. Летит конь как ветер, создавая впечатление, что и не касается он копытами земли, а несёт его ураган. Благо конь действительно быстр и резв и доставил Арсения к болоту еще до того, как случится что-то непоправимое: успевает он с помощью коня, коряги и верёвки всех вытянуть из болота, да вот беда, двое совсем плохи, хоть и отпаивает их Арсений зельем лечебным, да много болотной воды они наглотались, нельзя им дальше в поход. И ещё один руку повредил, когда выползал на сушу. Вот этих трёх болезных и решают отправить домой: двое на коне и один с больной рукой, ведёт коня. К вечеру авось и до дома доберутся, там о них уже и позаботятся. Хорошо ещё, что один из воинов, как только выбрался, сразу кинулся колдуну помогать, хоть и на ногах с трудом стоял и трясся от холода. Но без него бы не вытащил всех Арсений и кто-то мог бы и не вернуться домой. Так Антон, сидя на болотной кочке, и познакомился с прекрасным колдуном лично, обсыхая да рассказывая, как они забрели в болото да как с жизнью прощались. И всё это преподносится с такой иронией, что Арсений не может не хихикать и наконец-то хоть немного расслабляется, хоть и устал как собака. Арсений улыбается Антону тёплой улыбкой с ямочками на щеках и записывает Антона в список тех, кого бы точно не хотелось потерять в походе. Пока в списке Арсений, Антон и клубок… Князь да дружина благодарят колдуна за спасение, радуются, да вот сам колдун не рад ни разу: идти теперь ему с князем — сначала клубок искать, а потом может только разве что домой развернуться. Пока дружина наша доблестная во главе с князем обсохла, вышла с тропы неверной да до клубка дошла, уж и ночь настала. Куда в ночи одному идти? Пришлось Арсению оставаться с ними, как раз место в палатках было, ведь трое воинов были вынуждены вернуться назад. Благодаря этому колдуну даже отдельную палатку выдали, хотя князь настаивал спать рядом с ним, в идеале — в одной постели, совсем в идеале — голыми… Утро принесло для Арсения только разочарования, клубок не хотел отпускать хозяина и порывался идти только с ним, видимо, чтобы у князя и дружины был хоть какой-то шанс остаться живыми, а не забрести по своей глупости ещё в какое болото или того хуже. Пришлось смириться и завтракать со всеми, осматривая попутно всех на предмет плохого самочувствия после болота. К сожалению, одному молодцу и правда ночью стало хуже и пришлось отправить и его домой, в город. Знал бы он, с какой завистью колдун смотрел ему вслед, закидывая его походный мешок с провизией себе на плечи. Впереди был новый день и дорога, полная неизвестности… *** Новый день радовал хорошей погодой и теплом. Шли все достаточно хорошо, даже учитывая, что пробираться приходилось через бурелом. Наоборот, тень от веток давала столь желанную прохладу, когда солнце вошло в зенит и начало нещадно палить. Когда Руслан увидел прозрачные тени между деревьями, он подумал, что верхушки деревьев таки не справились со своей задачей и голову всё же напекло. Но когда на подходе к теням поражённо застыл не только он, но и несколько человек из его дружины, то стало очевидно: что-то не так. Тени подкрадывались ближе и ближе и поднятое наизготовку оружие вряд ли помогло бы чем-то. Княже приготовился уже с честью принять бой, а, возможно, и смерть, как перед ним выскочил Арсений со светящимся клубком в руках. Свечение так заинтересовало тени, что они стали переливаться всеми цветами радуги и стягиваться к клубку. Арсений приказал всем идти дальше и ждать его через версту примерно. Там они и встретились, прождав Арсения примерно полчаса, за которые Антон всё порывался пойти за Арсением, но одёргивал себя, помня, чем все непослушания колдуна заканчивались. А когда Арсений явился, был сначала обнят Белым, а потом, украдкой, и Антоном, шептавшим, что он очень беспокоился и попросившим больше так никогда не делать. — Арсений! Я чуть не поседел, пока тебя ждал! — шипел на него Антон, пытаясь не сильно палиться, но благо остальным было не до того, они решали устраивать здесь привал или идти до темноты. — Я сто раз думал идти за тобой и только твое спокойное лицо, когда ты говорил нам уходить, останавливало меня и я думал, что ты знаешь что делаешь! — Антон, ну успокойся! Я и правда знал что делал. Эти тени просто лесные духи, да, они могли причинить вред вам, если бы вы набросились на них с оружием, просто потому, что вы бы их напугали. И, кстати, вы бы им не навредили никак. А вот они вам могли. Так вот! — колдун вздыхает и поправляет чёлку, оглядываясь, куда бы сесть, ибо чувствует себя немного измождённым из-за всей этой кутерьмы. — Мне пришлось их просто отвлечь и как бы рассказать им сказку, что ли.. Я не знаю, как это объяснить. Я с ними, как с лесом, могу общаться, ибо они часть леса и есть, но не словами, как с вами, а образами, а клубок просто подманивал их светом, чтобы они не отвлекались на вас. Вот… В итоге решают-таки идти сколько смогут. Вернее, сколько сможет Арсений, так как общение с лесными духами было хоть и не опасно для него, но очень утомительно и сил осталось совсем немного. Идут почти до темноты, ища лучшее место для лагеря, но всё не то: то поляна с муравьями, то снова бурелом, то камни под ногами острые, что и пройти-то трудно, не то что лагерь разбить. Арсений уже и ноги передвигает с трудом, так что Антон, поддерживающий его под руку, не выдерживает и берет его на руки. Арсений бы и возмутился, но сил вообще нет. Вместо споров он просто проваливается в дрёму и просыпается уже в своей палатке. По ощущениям ночь, и он решает посмотреть, где они, и вдохнуть ночного воздуха чуть-чуть. А может и по лесу одному прогуляться, силы пополнить. Только высунув нос из палатки, Арсений обнаруживает тлеющий костер и клюющего носом Антона. Но услышав шелест ткани палаточной, он сразу собирается и смотрит на Арсения с улыбкой. — А я тебя ждал! Думал, ты как проснешься и есть захочешь! Я вот тебе оставил немного. Защитил твою порцию ужина от посягательств! Ты же наверняка голоден. Да? — Да, — Арсений кротко улыбается и садится рядом, беря миску с едой. — Ощущение, что я сто лет не ел. Спасибо тебе, Антон! Приятно, когда о тебе думают и заботятся. Ты сильно устал меня тащить? — Да ты что! Ты лёгкий как пушинка, — врёт Антон и не краснеет. Арсений хоть и оказался очень лёгким и по ощущениям совсем недоедающим, но тащить человека почти одинакового с тобой веса, не будучи при этом богатырём, так себе занятие. Спина все еще болит. — Ну ты и врунишка, Антон, — заливисто смеется колдун, — ты, видно, забываешь, что я все хвори вижу у людей и недомогания. А у тебя явно спина болит. Давай я тебе помогу. В благодарность за твой подвиг. Поворачивайся спиной! — говорит Арсений и хлопает Антона по коленке. Делать нечего, отказываться как-то совсем некрасиво, да и спина и вправду болит. Антон чувствует тёплые руки на своих плечах и шёпот Арсения: «Закрой глаза, Антон, и расслабься». Что Антон и пытается сделать, глубоко вдыхая, выдыхая и закрывая глаза. Руки колдуна становятся всё теплее и теплее, согревая и успокаивая. Горячие ладони проходятся по спине, скользят по лопаткам, проходятся по позвоночнику, останавливаются у поясничных ямочек и снова идут вверх. За пару таких заходов Антон почти засыпает и когда Арсений кладет ладонь на шею и что-то шепчет, Антон не с первого раза понимает, что ему вообще что-то говорят. — Антон, давай открывай глаза и иди спать, а то сейчас заснёшь на бревне и все мои старания коту под хвост. Давай, давай, — тормошит его колдун. — Ну как? Полегчало? — Ээээ, — у Антона не сразу получается сфокусироваться на ощущениях, ему всё ещё нереально хорошо от тепла Арсения, от его близости и его шёпота. Пока это все было очень горячо и немного смущающе — никогда Антон не ловил стояк от одних лишь прикосновений к спине и вот где он сейчас. Он промаргивается, фокусируется на боли в спине и понимает, что от неё не осталось и следа. — Арсений! Да ты волшебник! — Ахахах! Антон, ты так говоришь, как будто для тебя это новость. — Арсений уже не просто хихикает, а полноценно смеётся. — Ладно, пойдём спать, нам надо набраться сил. А ты постарайся сегодня максимально в одеяло завернуться, тебе бы ещё чуть-чуть прогреться. Хорошо? Ответом колдуну служит зевок, кивок и медленное бормотание засыпающего Антона, бредущего к палатке. *** На следующий день дорога шла через лес, который расступился и вывел их в поле. Перейдя его и взобравшись на небольшой холм, они спустились в долину и сделали небольшой привал, радуясь хорошей погоде и наблюдая, как нетерпеливый клубок, мягко пружиня, рвётся в лес, чернеющий на горизонте. Лес скрыл их от палящего солнца, вошедшего в зенит, и блеск воды между деревьев не мог не радовать уставших путников. Остановиться решили на берегу заросшего озера, берега которого утопали в камыше и рогозе, в тени огромной плакучей ивы, чьи ветви как бы защищали их небольшой лагерь от случайных глаз. Когда начали ставить палатки, Арсений обошёл всё озеро и строго-настрого запретил подходить к воде без него. Но двоих молодцев, которые дисциплине не так хорошо обучены были, так как не состояли в дружине, это не остановило, и только колдун отвлекся, как они побежали искупаться да понырять, устроив себе маленький отдых. Когда же молодцы заныривали у берега, проверяли дно на глубину и просто наслаждались прохладной водой, один из них почувствовал, что нога его запуталась в водорослях, и попытался выпутаться, да только не водоросль это была — русалка его за ногу схватила и уже тянула на дно. Второго же поймали за руку и тоже тянули так, что ещё пара минут и не всплывет… Арсений в это время осматривал поляну и когда услышал слабый вопль и плеск воды, сразу побежал к берегу, хватая по дороге за руку Антона, который без вопросов последовал за колдуном. Выловили бедолаг с трудом и не без ущерба. Нога и рука были сильно ранены, и ещё двоих пришлось отправить домой. И пока остальные провожали этих двоих, Арсений негодовал, что его никто не слушает и это всегда выходит всем боком. Вот и сейчас он сидел весь мокрый и злой. Единственное, что его утешало, это компания Антона, который слушал этот недовольный бубнёж и заматывал Арсения в плед. Но так как Арсений не мог позволить Антону сидеть мокрым, а плед был один, то сидели они в итоге вдвоём под одним пледом, прижавшись друг к другу, как мокрые воробушки на веточке в дождь. Ряды редеют, но до следующего привала и ночлега они доходят без приключений. *** Утро выдаётся спокойным и путь вьётся перед ними клубком, бегущим вперед и обещающим ещё много приключений. Белый сегодня как-то особо настроен на флирт и почти не отпускает Арсения от себя, рассказывая ему, как хорошо им вместе будет в его палатах княжеских, как много он сможет ему дать. — Тебя ждет роскошная жизнь, Арсений! Ты ни в чём не будешь нуждаться! — вещает радостно князь, на что Арсений может только вымученно улыбаться, понимая, что жизнь его будет золотой клеткой, поймавшей птицу вольную. Никак не выпутаться из силков этих, только и надежды на огонь-траву, которая поможет сбежать и скрыться так, что никто его не найдет вовек. Антон идет за ними следом и только и может вздыхать тяжко: не отвоевать ему, простому воину из дружины, Арсения у князя. Есть шанс, да как он мал. Ведь кроме князя есть ещё и его приближённые воины-телохранители, которые, если траву найдут, отдадут её князю без сомнения, преданные что аж страшно. Так что шансов совсем мало, но расставаться с надеждой и с Арсением не хочется, поэтому надо просто собраться и идти дальше, кто знает, как там жизнь повернется. Они проходят не так много, когда Арсению кажется, что ему надо изучить окрестности, предчувствие говорит, что тут что-то магическое прячется, но клубок ведёт прямо и не сворачивает. Поэтому колдун предлагает всем идти чуть вперёд и искать поляну для привала, пока Арсений сходит в импровизированную разведку. Антон, конечно же, просится с ним, настаивая, что помощь будет не лишней, а он всё-таки может в бою помочь, мало ли. Эта желание помочь и защитить укутывает Арсения спокойствием и приятным чувством тепла где-то в груди и он соглашается. Белый тоже не против и рад, что за Арсением будет присмотр, и, отдав свои тяжёлые походные сумки, они выдвигаются налегке. День ещё не вступил в свои полные права, утренняя прохлада ещё немного щекочет кожу и легкий ветерок дует им в спину, как бы направляя. Сквозь верхушки деревьев пробивается солнце, шелестит листва и Антон, увидев игру зайчиков солнечных, начинает тихо напевать что-то себе под нос. Арсений улыбается и просит спеть. Румянец горит на щеках Антона, но отказать Арсению он не может и запевает не идеальным, но очень приятным голосом: Луч солнца золотого Тьмы скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена. Арсений смотрит на чистое небо, виднеющееся между верхушками деревьев и подходит ближе к Антону. Немного тушуется, но решает подпеть. Ночь пройдет, настанет утро ясное, Верю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, Солнце взойдет… Солнце взойдет. В груди Антона вспыхивает космос и рождаются новые планеты, тепло заполняет его с ног до головы и последний куплет он допевает так, как будто поёт уже не он, а его душа, которую он распахивает перед Арсением в желании поделиться этим сокровенным теплом с ним. Согреть его им, унести за тридевять земель и отпустить на волю. Петь птицы перестали. Свет звёзд коснулся крыш. В час грусти и печали Ты голос мой услышь. На последних нотах Арсений утыкается Антону в плечо, на что тот мягко обнимает его и шепчет: — Все будет хорошо, Арсений! Будет! Я обещаю! Лес окутывает их шелестом крон и пением птиц, пока они стоят обнявшись и разорвать эти объятия нет никаких сил. *** Сон-трава шелестит на ветру и переливается волнами, создавая ощущение зелёного моря. Моря, среди которого лежат доблестные молодцы, заснувшие таким крепким сном, что и не проснёшься. Арсений хватается за голову: как их всех вытащить и не заснуть самим, как успеть всё сделать, пока сон не стал вечным?! Но времени на раздумья совсем нет и Арсений бежит к самому близкому к краю поляны парню и старается оттащить его максимально быстро в безопасное место, под тень деревьев, успевает кричать Антону, что тащить надо максимально быстро и стараться не дышать полной грудью и по минимуму касаться голой кожей травы. Антон быстр и проворен, Арсений почти не указывает ему, они как будто читают мысли друг друга и быстро вытаскивают всех с поляны, оставляя вещи там, заберут чуть позже, с ними ничего не случится, а сил у самих уже нет, чтобы даже шевелиться: сидят, привалившись к дереву. Арсений собирает в кулак последние силы и идет всех осматривать. Первый вытащенный молодец уже начинает ворочаться и просыпаться, и колдун просит Антона дать ему немного воды выпить и умыть лицо, пока осматривает Белого, всё-таки князь тут самая важная птица. Тот начинает оживать ото сна как раз в момент осмотра. — Ох Арсений, только что мне такой снился, что остались мы спать на этой поляне навсегда, да ты вытащил нас. — Не сон это, княже, не сон. Это поляна с сон-травой, которая обычно является последней полосой препятствий. Значит, скоро мы выйдем к цели нашего похода. — Арсений вздыхает, пока князь гладит его руку. — Совсем чуть-чуть осталось идти. Арсений усаживается удобнее, видя, что остальные уже тоже зашевелились и не надо больше никого проверять, все живы, всех Антон обходит и водой отпаивает. — Хорошо, что мы успели, — обессиленно шепчет Арсений. — Ещё чуть-чуть, и остались бы вы тут навсегда, удобрениями для поляны. Силы совсем покидают Арсения, хочется только спать, видимо то, что его костюм более открытый и рукава были только до локтей, сыграло с ним злую шутку и трава на него подействовала сильнее, чем на Антона. Но это не смертельный сон, просто усталость, поэтому надо просто немного отдохнуть. Сквозь опущенные веки он видит, как Антон и несколько воинов быстрыми перебежками забирают сумки с провизией, палатки и оставшийся скарб, а Белый же отпаивает его вином, чтобы взбодрить и уйти подальше от этой проклятой поляны. Клубок вьётся у ног и показывает, как обойти поляну, последний рывок. Скоро, совсем скоро найдут они огонь-траву. *** День клонится к закату и палаточный лагерь вырастает вокруг костра. Сегодня все немного вялые после инцидента с сон-травою, но готовые завтра выдвинуться с первыми лучами солнца, ведь, судя по почти разматавшемуся клубку, они очень близки к цели. Огонь-трава ждёт их где-то рядом, буквально за поворотом… Сидеть у костра вдвоем уже становится у них традицией. Антон любит покурить в ночи, а Арсений просто наслаждается одиночеством и шумом леса. Но в этот раз разговор неспокойный, Арсений всё больше боится, что Белый не отдаст ему траву или не отпустит и всё-таки запрёт в своем тереме, как в клетке. — Антон, ты не понимаешь! Это не замужество! Это — каторга для меня! Я теряю всё! Я создан, чтобы помогать людям, исцелять души и тела, дарить счастье всем вокруг, а не одному, который запрёт меня в тереме. Даже если я буду умолять, то он не отпустит меня в лес, а если и отпустит, то с охраной. И вообще, почему я должен просить о том, что даровано мне с рождения?! — Арсений закусывает губу и жмурится, чтобы не показывать всю горечь ситуации. — Антон, я привык разговаривать с лесом, помогать его обитателям, растить травы, собирать их, готовить зелья и медитировать в одиночестве на своей поляне. Один, понимаешь?! Свободный как ветер, с которым мы можем играть в догонялки… — Арс тяжело вздыхает и гладит траву рядом с собой, на что она отвечает ему взаимностью и обвивает его руки, как бы пытаясь успокоить колдуна. — Арсений… — шепчет Антон, — Я могу тебе хоть как-то помочь? — Антон пытается заглянуть в глаза колдуну, но тот отворачивает голову и лишь тяжко вздыхает. — Просто продолжай идти со мной к цели… Я… я хочу раствориться в лесу. Но даже убежать я сейчас не смогу, Белый найдет меня. У него же войско, а что могу я? усыпить его воинов? Так они все равно проснутся и найдут меня… *** Как ни странно, дорога всё вьётся и вьётся клубком под ногами. Клубок катится, но не кончается, как они думали вчера. День теряется в сотнях и тысячах шагов к цели и разговорах о том, что ждёт их там… Будет ли это поляна или гора? Будет ли в конце чудовище или они просто придут к кромке леса, где растёт ничем не примечательная трава, пучками своими напоминающая огоньки костра? Сумерки заставляют их сделать привал и расположиться на небольшой поляне, недалеко от которой есть озеро, из которого они берут воду для вечерней похлёбки и чая. Сон сегодня наваливается на всех как-то особенно сильно и лишь Арсений весь вечер украдкой поглядывает на небо. Ночную тишину нарушило как-то шуршание и копошение, проигнорировать которое Антон просто не мог. Высунувшись из палатки и оглядевшись, Антон пошел на звук и застыл как вкопанный рядом с деревом, за которым и прятался. Перед его взором предстала картина, доселе не посещавшая его даже в самых смелых снах: в центре поляны стоял Арсений и медленно расстёгивал свою исподнюю рубаху, нашёптывая что-то. Его голос был то чуть громче, то его бормотание становилось почти не слышным, но в любом случае слов было не разобрать. Пока Антон прислушивался, Арсений уже расстегнул рубашку и повёл плечом так, что она соскользнула с него и упала на траву, присоединившись к расшитому кафтану, поясу и портупее. Свет луны очерчивал Арсения, делая его хрупкой фарфоровой куклой с миллиардом рассыпанных точек-родинок, складывающихся в какие-то свои неведомые простым людям узоры. Антон боялся дышать, разглядываю эту красоту, и аж поперхнулся, когда понял, что колдун не остановился на достигнутом и расшнуровывает штаны. Раааз — и вот штаны уже лежат кучкой у ног колдуна, а сам он потягивается, разминая мышцы и всё ещё что-то нашёптывая, ступает в лунную тень от деревьев, направляясь, судя по всему, к воде. Антон старается идти за Арсением максимально тихо и не привлекая внимания, но Арсений, похоже, настолько внутренне сосредоточен на шептании своих заклинаний, что совершенно не замечает Антона, пытающегося прикинуться кустом. Антона же завораживает этот контраст внутренне сосредоточенного колдуна и его плавных, мягких и расслабленных движений. Казалось, что он течёт к воде, являясь её частью, стремясь соединиться в одно целое. Еще пару шагов и Арсений действительно входит в воду, очерчивая руками круги и пропуская воду между пальцами. Без единого брызга он доплывает до середины озера и дает воде держать себя на поверхности, оставаясь лежать в лучах молодого месяца. Ощущение, что вся природа ласкает Арсения, всё вокруг создано для него: вода нежно укачивает его, убаюкивая, месяц освещает его и украшает блеском в каплях на его теле. И всё вокруг — это сон, волшебный сон, который снится Антону… Но, как ни странно, всё оказывается реальностью. Арсений выплывает на берег и зовёт Антона. — Добрый молодец, а что это ты прячешься? — с лисьей хитринкой на лице молвит колдун, выходя на песчаный берег озера и поднимания Антона к себе. И пока Антон что-то мямлит, добавляет: — Ну Антон, серьёзно! Ты правда думал, что я тебя не вижу и не слышу? Дурилка, — колокольчиком смеется Арсений, — я просто уже начал читать заклинание, поэтому не мог тебе ничего сказать. Антон подходит к Арсению и рука сама тянется смахнуть капли воды в плеча, пройтись рукой по бархатистой коже, но Антон вовремя понимает неуместность своих желаний и одёргивает руку. — Арсений, ты же замерзнешь, давай я дам тебе свою рубаху, — суетится Антон осознавая, что он стоит напротив совершенно обнажённого колдуна и пялится на него как загипнотизированный. — Не надо, Антон, — Арсений мягко улыбается и жестом просит его успокоиться, — мне нужно после ритуала высохнуть естественным путём. Тогда я напитаюсь энергией нарастающей Луны. Не бойся, я не замёрзну, чувствуешь — ветерок, который гулял ещё совсем недавно и шевелил верхушки деревьев, сейчас исчез. Я договорился с ним, и пока я не высохну, он немного отдохнёт, чтобы я не простыл и не замёрз от его порывов. — А расскажешь, что это вообще было? Если можно, — с любопытством спрашивает Антон, стараясь смотреть в лицо, хотя взгляд всё время соскальзывает на усыпанные родинками плечи, на руки и куда-то ниже… Куда вообще нельзя смотреть под страхом смерти. Правда, очень хочется… — Расскажу, — мягко улыбается Арсений, — это не секрет, наверное. Если в первые дни молодого месяца провести такой ритуал, то можно напитаться силой, которая будет расти в тебе с ростом Луны. Я так каждый месяц делаю, даже не ради силы, а чтобы лунный цикл лучше чувствовать. А сейчас, как ты понимаешь, мне любые силы не лишние. Поэтому я и решил не упускать момент… Арсений замолкает и в его глазах появляется вселенская печаль — Может быть, это вообще последний мой такой ритуал. Вряд ли князь разрешит своему мужу ночью в озере голым купаться. Очень сильно сомневаюсь. Да и что прилежный муж должен делать? Сидеть в тереме, улыбаться на пирах да мужа ублажать… А я ну не создан для этого! Вообще не понимаю, зачем я ему сдался! Ведь он мог найти хоть кого! Девушек желающих, да и юношей, море разливанное! Почему он меня выбрал? — негодует Арсений, а потом выдыхает и опускает плечи, становится каким-то поникшим, как цветок без солнца и шепотом добавляет: — Зачем я вообще кому-то? — ЧТО?! — Антон аж воздухом давится. — Арс! Нужен! Ты нужен лесу! Зверью! Людям! Ты мне нужен! — уже более тихо добавляет Антон. — Я могу ответить, почему он тебя в мужья хочет, Арс. Ты же красивый! Ты волшебный! Ты потрясающий! Ты же прекраснее всех девиц у нас в городе, да и в округе. Ты разве не знаешь, что они все тебе завидуют? Ты так прекрасен, что даже князь наш, доселе смотревший только на девиц, не смог взгляда от тебя отвести, когда ты к нему в терем пришел с визитом. Арсений, ты самое прекрасное, что я вообще видел на свете! Да, я не видел дальних стран! НО! Я был в соседних княжествах, был в столице, видел много диковинного, но ничего прекраснее тебя не видел! Ты как самая прекрасная сказка из детства, как песня, задевающая самое сердце, как мелодия, которая кружит душу, как долгожданный дождь, который оживляет все вокруг, так и ты оживляешь людей! Спасаешь, наполняешь счастьем. И это все только ты! Антон немного тушуется, но продолжает: — Знаешь, тогда я увидел тебя тогда, в зале, на пире в честь помолвки. Я… Я потерял дар речи, когда ты зашел. Все вокруг померкло и только ты в этом кокошнике, такой прекрасный и непостижимый и недостижимый. Такой грациозный! Я чуть с ума не сошел! Ты был таким… таким… таким отважным и с горящими глазами, когда выставлял ультиматум князю. Ты был выше всех их! Слышишь?! Антон вдыхает, так как по ощущениям, всю эту речь он говорил на одном дыхании. Выдыхает и смотрит, как в глазах напротив загораются огоньки, оживляя столь печальные до этого взгляд. Да, там ещё море недоверия, но и надежда, что хоть часть из этой речи достигла Арсения, согревает Антона. Он тянется к Арсению, чуть наклоняясь, всё ближе и ближе к Арсению. — Прости, Антон, — колдун опускает глаза и отступает на шаг. — Я… Я пока не могу… да и пока я не высох, мне нельзя касаться ничего, чтобы силы остались во мне… Прости, — говорит Арсений и смотрит побитой собакой, которая боится, что хозяин сейчас её ударит, потому что разлюбил. — Дай мне, пожалуйста, побыть одному, — отступив еще на шаг, попросил Арсений почти шёпотом. — Арс, — Антон снова поднял руку, но вспомнив, что касаться нельзя, опустил её. — Я не обижаюсь, Арс. Честно! Только не оставайся тут надолго, а то и правда же заболеешь. Ладно? Арсений молча кивает и остаётся стоять на берегу, обхватив себя руками. Антону так не хочется уходить, хочется накинуться на него, обнимать его сто миллионов лет, целовать его прекрасные уста, согревать его и шептать, какой он прекрасный, и никогда не отпускать. Но он разворачивается и уходит в лагерь. «Не сегодня, — думает он всю дорогу и перед сном, — не сегодня, но однажды!» *** Никогда не знаешь, где тебя подстерегает смертельная опасность: в озере с русалками, в ничем не примечательной полянке с сон-травой или в овраге, в котором все они очутились один на один с неведомой хтонью, которая вряд ли собиралась им просто так отдавать огонь-траву. Все происходит так сумбурно, что непонятно, кто первый закричал уходить, а кто первым попытался напасть на чудище с мечом, но Антон отчетливо видит Арсения, взгляд которого странно мутный, а сам он не шевелится и не пытается спрятаться ни за камень, ни за деревья. Антон делает первые шаги, чтобы подбежать к Арсению, но его сбивает хвост этого чудища, и только упав и перекатившись за большой валун, чтобы снова не попасть под хвостовую раздачу, он видит как Арсений наконец-то отмирает и бросается на чудовище, крича всем не двигаться и не атаковать. Между Арсением и чудищем вырастает огненная стена, но Арсений бесстрашно входит в неё. Антон хочет закричать, но комок в горле не дает ему даже вздохнуть. Никогда в жизни ему не было так страшно. Ни за себя, за другого. А ведь он повидал немало сражений, но ничто его не пугало так сильно, как мысль, что Арсений сейчас сгорит в огне этого чудища. Секунды длятся столетиями, но вдохнуть или выдохнуть всё так же не получается, а сердце стучит как бешеное. Антон пытается подняться и несмотря на боль в ноге, бежит к тому месту, где Арсений скрылся в огне. Он почти добегает, и в этот момент стена огня падает. За ней стоит невредимый на первый взгляд Арсений и чудище, которое держит лапу на его плече. Чудище щёлкает другой лапой и все вокруг как будто замирает. Антон хочет двинуться, но воздух как вязкое желе держит его и всех остальных на месте. — Что ж, добрые молодцы, кто же так в гости приходит, с мечами?! Негоже это! Неужели вас не учили, что кто с мечом придет, тот от меча и погибнет?! — чудище хмыкает и продолжает: — Огонь-трава абы кому в руки не идёт, и уж тем более я не отдаю её недостойным. Да, вижу, есть тут бравые молодцы, которые готовы были отвоевать её, да вот незадача, — уже почти мурлыкает чудище, — в руки трава даётся не просто храброму, она идет к тому, кому она действительна нужна и тому, кто её достоин и готов пожертвовать ради её получения многим. А то и всем… Арсений был готов вас всех защитить, потратив почти все свои силы и не навредив при этом мне — вот истинный достойный. На этих словах чудище улыбается, гладит Арсения по плечу и щёлкает лапой снова, растворяясь в воздухе и сводя на нет чары, наложенные на всех вокруг. *** Вечереет, сумерки уже окутали опушку леса, и хоть город уже виден где-то вдали на горизонте, они решают переночевать тут и с утра бодрыми отправиться к городу. Антон так рад этому решению, что находит в себе какие-то резервные силы, чтобы расставить палатки, пока Арсений уходит в лес — искать хворост для костра да дышать одиночеством и лесом, как обычно он делает по вечерам. Все в их маленькой группе при деле: кто-то готовит место для сна, кто-то кашеварит, кто-то собирает ещё дров для костра, чтобы ночью не потух, кто-то таскает воду из ручья. Все при деле, да только в каждом движении чувствуется тоска: кто-то тоскует по упущенной возможности, кто-то по несбывшемуся, кого-то мучает близкое расставание с самым прекрасным человеком… Вот уж и луна за тучи скрылась, и звезды даже закутались в тучи ночные, все спят, да только Антон ворочается, не может уснуть, мучает его близкое расставание. Как же он жить без Арсения сможет? Без его смеха звонкого? Без добрых слов поддержки? Без объятий, которые могут излечить почти любое горе? Без рассказов интересных, что скрасят любой вечер… Не мила уже сейчас Антону жизнь, хоть и не расстались ещё они, но завтрашний день неумолимо приближается и отберёт у него Арсения навсегда. Антон решает подышать свежим воздухом да покурить, авось чуть успокоится и заснёт после. Выбираясь из палатки, он даже сначала не замечает темный силуэт, идущий меж деревьев к поляне. Пока Антон усаживается на бревне, силуэт превращается в Арсения, и первая мысль Антона — мерещится! Потом же он видит грустную улыбку и печальные глаза Арсения и понимает, что в его фантазиях Арсений никогда не грустит, Антон просто не даст ему печалиться и сделает всё, чтобы тот был счастлив. Значит, не сон это. — Арсений, ты чего не спишь? — О том же и тебя могу спросить, Антошка, — грустно улыбается колдун. — Да вот не спится просто. Решил покурить, может засну после лучше, — говорит Антон, затягиваясь и выпуская в воздух сигаретный дым колечками. Знает, что это Арсения забавляет. — Антон, я… Я хотел поблагодарить тебя за все. За всю помощь в этом походе, за то, что поддерживал меня. Ты… — Арсений набирает воздуха в грудь, но сдувается как шарик. — Это очень много для меня значит! Антон лишь подсаживается ближе и заглядывается на лицо колдуна. Красивый: трепещущие ресницы, искусанные губы, румянец на щеках. Хочется обнять и никогда не отпускать. Антон уже собирается что-то сказать, но в это момент его обдает жаром от прикосновения к губам. Тёплого, нежного и такого робкого, что сначала Антон боится шевельнутся и спугнуть, но потом понимает, что если не ответит, то Арсений подумает, что не интересен ему, а этого допустить никак нельзя. Антон окутывает Арсения своими ручищами, прижимает ближе, но целует так же нежно и аккуратно. Поцелуй выходит очень нежным, но с примесью горечи будущего расставания и всех накопившихся переживаний. Такой желанный и такой горький… Наутро они выдвигаются в город… *** В городе они все расходятся в разные стороны: князь с остатками дружины идет горевать в свой терем, Антон понуро бредет к своему дому, колдун же покинул их чуть раньше, у кромки леса. Арсений ушёл, хоть Белый и просил его остаться с ним, но уговор есть уговор, кто достал огонь-траву, тому Арсений и достанется. Вот и достался Арсений самому себе. Не вправе князь идти против слова своего, целует его в висок, ласкает нежно лицо в последний раз. Не удержать свободную птицу в клетке. В момент прощания Арсений пожелал им обоим найти своё счастье и хранить его. В голове Антона тогда была только одна мысль: какая ирония!.. *** Дни бегут своим чередом, день сменяется ночью, ночь приходит на смену дню. Арсений отвлекается от мыслей об Антоне переездом в лес и обустройством своего нового дома, который благодаря заклинанию и огонь-траве теперь никто не сможет просто так найти. Только те гости смогут его найти, кого колдун пригласит сам али просто пожелает видеть. А в городе в это время Антон горюет и плачется друзьям своим верным, Макару и Диме, что потерял самого потрясающего человека в мире. В первый-то день по возвращению Антон и слова им не сказал, просто напился с горя до беспамятства. Друзья уж подумали, что в немилость у князя Антон впал в походе и сейчас расправа какая будет. Ан нет, ни на следующий день, ни через неделю никто за Антоном не пришёл. Да только не сильно это радовало. На глазах серел друг их верный, молчал, а на третий день таки решился и рассказал как всё дело было и чего он горюет так сильно. Друзья сначала и не поверили ему: ну какой колдун, если Антон с Иркой гулял в последнее время?! И не важно, что это она решила, что гулять им вместе. Но потом поняли, что совсем не шутка это, что огонь в душе не погасить и тоску из сердца не вывести. Знали бы, где колдуна искать, давно бы уже привели… да пропал он, никто его найти не может, как в воду канул. Но вот однажды ранним утром Антон сквозь дрёму слышит странный стук в окно его горницы. Сначала ему кажется, что это во сне, потом что просто на улице кто-то стучит или дрова колет. Но стук не то чтобы не прекращается, но и становится более настойчивым. Приходится встать и отворить окно, чтобы посмотреть, что же там происходит. Как только Антон открывает окно, в горницу влетает голубь. Он делает пару кругов под потолком, планирует на стол и начинает вальяжно по нему расхаживать. Тут-то Антон и видит маленькую бумажку и цветок колокольчика, привязанные к лапке голубя. Вмиг голубь схвачен, тесьма размотана, Антон даже дышать не может, руки трясутся, пока он разворачивает бумажку… Она даже пахнет знакомо так: лесом и луговыми травами. Теперь самый сладкий для Антона запах. Утренние лучи освещают пустую спальню, вставая световыми столбами, в которых играется миллион пылинок… За окном начинается новый день. Кто-то идет к колодцу, кто-то запрягает лошадь, чтобы поехать на рынок, кто-то ещё видит сны… А кто-то уже скачет во весь опор в сторону леса, сжимая в одной руке поводья, а другой прижимая к сердцу маленький колокольчик… На столе в спальне воркует голубь рядом с маленькой запиской: «Я соскучился…» Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец!