О катке, высоком парне и снежинках

Арсений ненавидит катки всем своим сердцем. Тогда какого Олафа он прямо в эпицентре скользящих по льду людей? Того, что пересмотрел романтичных (сопливых) фильмов, где главные герои влюбленно кружатся в центре катка, мир вокруг них размывается, будто никто, кроме них самих не важен (на самом деле, это просто фокус камеры и никакой магии), а их ноги как-то не ломаются и не скручиваются в рождественский кренделёк. И крошки снега, что падают с неба, в приглушенном свете фонарей смотрятся так, будто тоже пропитаны любовью и танцуют медляк на вип-дискотеке. Но это всё в фильмах, а Арс-то в жизни. А в жизни он находится в каком-то муравейнике, пятая точка невероятно болит, ведь её отбивали, как только могли, и снег, летящий на них, больше напоминает подбитых мух. Да-м, выбор катка под открытым небом ему никак не помог. Арсений в двухтысячный раз тихо чертыхается, ведь его чуть не сбивает летящий на встречку человек. Он со всей своей грацией слона, конечно, умудряется не упасть, но риск проскальзывает ярким пятном сквозь иней и продрогшие пальцы. Это пугает, раздражает и бесит! Б — бесит, ага, он превращается в Мари Сенн. Он сдаётся и устало плетётся к бортикам. Там безопаснее. «Мне стоит подождать, пока полчаса, за которые я заплатил, пройдут, или уйти?» — лениво думает Арсений. Его глаза бессмысленно елозят по катающимся людям, не останавливаясь ни на ком конкретном. Вот он смотрит на очередного парня. Тот высокий, чуть худощавый и одет во все чёрное. Но нужно отметить, что одежда его смотрится кстати: на ней красиво выделяются белые снежинки. Чем-то похож на героя из сказки. Парень ёлочкой переставляет ноги, разрезая лёд чёрными коньками с белой вышитой снежинкой — видимо, коньки у него личные. Он делает то же самое, что и все остальные на этом катке, но в его движениях чувствуется особая лёгкость и уверенность. А голубые глаза совсем не спешат переключаться на другого человека. Люди вокруг падают, ойкают, смеются. Все в шапках, шарфах и перчатках. А высокий парень одет совсем не по погоде, и сам будто бы парит. Его чёлка свободно развивается от бьющего в лицо ветра. Он едет быстро, с драйвом, даже профессионально как-то. Арсений бы в жизни так не смог, поэтому и зачарован. Мир вокруг уже не раздражает. Кажется, фокус его камеры сфокусировался только на нём. Парень закусывает губу и выезжает на центр катка. Делает один небольшой круг, затем второй, и люди начинают аккуратно отъезжать к краю. Он что-то шепчет, Арсений с такого расстояния и не расслышит. А парень, выставив одну ногу вбок — при чём так, чтобы она крепкой хваткой удерживалась на весу, немного проезжает и… прыгает. Делает пару поворотов в воздухе, тянет руки вверх, подобно балерине, и тихо приземляется на скользкий пол. И этот момент в самом деле замедливается, как в тех самых фильмах. Возможно, подобное проскальзывает лишь у Арсения, но этого уже достаточно — его восхищения хватит минимум на мировую фанбазу. Максимум? Его и нет, ведь восхищение с каждой секундой растёт в геометрической прогрессии. Парень ровно выдыхает, проезжая ещё один небольшой круг, и виртуозно сгибает ногу, что удерживает его на льду. А следом быстро прокручивается на корточках с вытянутой ногой. Арс представляет себя на его месте и морщится, чувствуя фантомную боль от обязательных падений. Арсений совсем не разбирается в езде на коньках, тем более в фигурном катание, но то, что творит этот парень… невероятно красиво. Эти плавные, но в тоже время смелые движения; повороты, выбивающие воздух из груди — честно говоря, просто вау. По правде, всё, что Арс знает об этом виде спорте, можно посчитать за две секунды. Он пару раз видел Александру Трусову по новостям и на фоне, даже не особо вникая, включал сериал «Последний аксель». Но он до сих пор не различает элементы друг от друга. Тот же аксель в его понимании — что-то, где фигуристы подпрыгивают и крутятся. Парень с сильнее растрепавшиеся чёлкой улыбается и показывает руками сердечко всем, громко окликая: «Спасибо!» За что он благодарит, остаётся только догадываться. Остальные, кажется, об этом не задумываются и, пару раз хлопнув в ладоши, продолжают кататься. А Арсений уже намертво прилип взглядом, оторвать не выходит. Снова муравейник, снова падают люди, снова кричат дети. А он по-прежнему смотрит на парня, который проезжает полный круг катка и вдруг останавливается возле Арсения. Стоп, что?.. — Привет, давай прокатимся? — протягивает ни чем не защищеную руку парень, словно даме на балу. Арс оглядывается, пытаясь осознать, вправду ли приглашают именно его. — Да тебе я, тебе, — легко смеётся тот. — Но я плохо умею… — от шока приподнимая брови, шепчет Арсений. — Вот и научу, — мурлычет парень и насильно тянет за тёплую руку (Арсений, в отличии от него, носит перчатки). Арс ойкает, но принимается догонять парня — ладонь слишком крепко сжимают. Они синхронно разрезают лёд, Арсений даже расслабляется и перестаёт бояться каждого своего движения и каждого человека на встречке. Факт того, что если он упадёт, то упадёт не один, волшебно успокаивает. — Я Антон, кстати, — с улыбкой бросает он, а у Арса трепещет что-то в груди. — Арсений… Они переводят друг на друга быстрый взгляд, как-то умудряясь не упасть. А следом Антон выводит их на центр, где сейчас удачно пусто. — Доверься мне, — шепчет Антон, перехватывая вторую руку Арсения. И… они начинают кружиться. Всё вокруг, кроме двух парней, становиться мутным и таким не важным. Снежные глаза смотрят на ёлочные, ёлочные — на снежные. Арсений удивляется, но его ноги до сих пор не сломались и не скрутились в тот самый рождественский кренделёк. А крошки снега, может, и не пропитаны любовью, но симпатией точно. Выходит, Арс в кое-то веки попал в сопливо-романтический фильм?..