Тайное становится явным

      — Нет, Антон, это твёрдое решение и будь добр послушать своих родителей, — устало вещает Андрей, расположившись величаво в своём кресле, при этом поставив ноги на коврик из шкуры очередного убитого на охоте животного. Антону же приходится стоять перед тем, низко опустив голову, будто он в данной ситуации нашкодивший щенок. — Ты сам прекрасно видишь, что наша семья потеряла практически весь доход, наш род находится на грани вымирания. Но Поповы наоборот, устраивают постоянные балы в своём поместье и купаются в деньгах. А ещё заинтересованы в том, чтобы породниться с нами. А ты единственный наследник, как и Арсений. Пощади нервы своей же матушки.       В принципе, такое явление было совершенно не новым для их времени, а двух наследников мужского пола тоже венчали без проблем, особенно если это был именно фиктивный брак. Во многом это было связано с тем, что всё чаще стали рождаться мальчики, а вот рождение девочки в семье было едва ли не чудом, как и возможность выносить ребёнка несколько раз. Никто не знал, чем это было вызвано, но факт оставался фактом. Женщины чаще всего просто не могли забеременеть после первого ребёнка. Это вызвало искренние расстройства у благородных семей, ведь становилось всё меньше наследников, которым можно удачно подобрать пассию, а потом жить до конца дней за чужие денежки. Но Антона волновал далеко не тот факт, что придётся выйти замуж за мужчину. Нет. Его волновало то, что его избранником стал Арсений.       Арсений был... Мягко говоря, выделяющимся из всех. Он отстаивал свои права, свою свободу, говорил, что никогда в жизни не будет плясать под чужую дудку. Он был слишком своенравным для этого времени. Антону даже было дурно представить, как Попов отреагировал на такое заявление своего папеньки. Хорошо, если он хотя бы дома остался, а не решил пуститься в бега, только бы никогда и ни за что не следовать указаниям родителей. А, например, отправиться изучать мир и открывать что-то новое в мире науки. Но самым худшим для Антона было не это. Самым ужасным фактом в данной ситуации было именно то, что Арсений являлся его бывшим другом детства. Другом, которого Антон, кажется, до сих пор любил совершенно не по-дружески. По крайней мере, кажется, друзья не мечтают о том, как будут целовать губы друг друга до посинения, при этом закрывшись в одной из спален большого поместья.       — Хорошо, папенька, я понял, — кивнул Антон, склонив голову, ведь у него просто не было выбора. Либо согласиться, либо пуститься в бега и жить в какой-нибудь деревеньке, каждое утро выгоняя на пастбище коров. Такого будущего Антон для себя не хотел, ведь в голове до сих пор стояла мечта стать генералом и участвовать в боях.       — Отлично, тогда отправляйся в поместье Поповых. Ты должен лично увидеться с Арсением до свадьбы. Таковы традиции, — пожимает плечами Андрей, замечая удивлённый взгляд сына, ведь Антон совершенно не понимал, зачем ему видеться с Арсением, тем более, если очень велик риск, что Попов его просто убьёт, только бы не заключать брак. Мало ли, насколько далеко зашло его отчаяние. Именно из-за таких мыслей Шастун практически не помнит ни встречу с родителями Арсения, ни то, как те его обхаживали, поражаясь манерам. Более менее в сознание и здравые мысли Шастун возвращается в тот момент, когда уже стучится в покои Арсения, надеясь что ему откроют.       И Арсений действительно открывает, вот только выглядит таким злым и насупленным, будто это Антон сам взял и придумал идею с их браком, а заодно и вообще был повинен во всех печальных моментах в жизни Арсения. Но, Антон не может этого не заметить, при всем этом Арсений не теряет своего очарования и красоты. Голубые глаза блестят ярким огнём, волосы слегка растрёпаны, будто Попов минуту назад злостно бил подушку, пытаясь избавиться от своих эмоций. Сюртук сбился и помялся, что только увеличивало ощущение недавней битвы Арсения с подушкой. Но Антона такой вид парня почему-то совсем не смущал, он только смотрел на милый румянец, который покрыл острые скулы брюнета, заставляя Антона только ярче улыбнуться, приобретая какую-то уверенность в себе.       — Явился, не запылился, — фыркнул Попов, поправляя свой накрахмаленный воротничок белой рубашки, отходя вглубь комнаты и будто позволяя Шастуну войти. Это шатен и делает, осторожно вставая перед Арсением, но придерживая между ними расстояние в пару шагов. — Испортил мне всю жизнь и стоит тут довольный, как кот, объевшийся сметаны. Тебе опять скучно после детства стало? Решил вернуться и отомстить мне, да? А не выйдет, Шастун. Да чтобы я за тебя...       — Арсений, успокойся, — вздыхает тяжело Антон, подходя ещё на шаг ближе к Попову и смотря прямо в голубые глаза. — Я сам узнал про брак несколько часов назад. И ты не представляешь, но я тоже не горю желанием брать тебя и за ворот рубашки тащить в семейную жизнь с кучей обязательств. И я не хотел, чтобы наша дружба несколько лет назад разрушалась. Ты же понимаешь, мне не давали выбора куда я пойду учиться, Арсений. Но... Я должен тебе признаться. Всё равно мне уже терять нечего, ты явно собираешься сбежать, только бы не связывать себя узами брака со мной. Я в тебя влюблён, Арсений. Ты привлёк моё внимание тем, как сильно ты выделяешься среди всех остальных. Я не такой. Мне легче следовать за чужими словами, но зато быть в безопасности, чем идти с головой в рисковую ситуацию. А ты... Ты яркий, Арсений.       В глазах Попова будто сверкает какая-то искра, и парень резко привстает на носочки, притягивая к себе шатена за полы рубашки для поцелуя, грубо впечатываясь в его губы и прижимаясь только ближе к его тёплому телу. Антон растерян, но тем не менее обнимает крепко Арсения за талию, отвечая на такой резкий и рваный поцелуй, еле успевая следить за происходящими событиями. Вот глаза Арсения мелькают, пока тот отрывается от губ Шастуна, принимаясь расстегивать ему рубашку особенно торопливо, будто у них есть всего минут десять. Антон просто находится в глубоком шоке, чтобы как-то сопротивляться, да он в принципе и не против.       В следующий раз Антон ловит своё сознание уже в момент, когда они лежат на кровати, укрытой балдахином, с Арсения уже скинут его сюртук, пока Антон остаётся полностью голым благодаря шустрым и тонким пальцам брюнета. Антон уже еле сдерживает себя, но Арс показывает, что нужно быть предельно тихими, ведь родители в доме, как и прислуга, собственно. Именно поэтому Антон очень сильно кусает собственные губы, чтобы не издать лишнего звука, пока снимает с пальцев все кольца, а Арсений в этот момент самостоятельно стягивает с себя оставшуюся одежду, становясь на четвереньки и прогибаясь в пояснице, пока Антон просто не может не замереть взглядом на таком восхитительном виде.       — Ты там отошёл молитву почитать что-ли, я не понимаю? — фыркает Арсений, снова заставляя Антона помотать головой возвращаясь в реальность и приступая к спешной растяжке. Арсений нетерпелив, поэтому постоянно ерзает, пусть и тихо стонет от удовольствия, когда Шастун пальцами задевает простату, понимая под каким углом ему теперь нужно настраивать движения. Но даже тут Арсений не даёт парню полноценно растянуть процесс, постоянно выгибаясь и заявляя, что хочет почувствовать в себе что-то посущественней, чем, пусть и длинные, но пальцы. И Антон отчасти может его понять, ведь они сейчас находятся далеко не в одиночестве в этом доме. В любой момент в комнату может кто-то постучаться, особенно когда родители подумают, что как-то долго отсутствует жених их сыночка у него в комнате. И уж лучше к этому моменту они будут хотя бы одеты.       Поэтому Антон перестаёт медлить, осторожно приставляя головку своего члена к дырочке парня, одним толчком входя в того и практически сразу начиная чёткий ритм, который заставляет Арсения открывать рот в немых стонах и тихом шепоте с просьбами быть ещё быстрее. И кто такой Антон чтобы отказывать голубым глазам, поэтому он укладывает ладони на чужую талию, сжимая её и действительно увеличивая темп движений. Постепенно толчки становятся более рваными, резкими и постоянно сбиваются с ритма, но это никак не портит ощущения обоих, и Попов сдаётся первым, пачкая одеяло спермой и при этом сжимая член Шастуна в себе. От такой узости Антона тоже хватает не надолго, и он еле успевает вытащить член, кончая на спину, покрытую родинками и падая от усталости рядом с Арсением, переводя дыхание. И, казалось бы, идиллия настала, но Арсений не был бы Арсением, если бы не вставил что-нибудь едкое.       — Ну, знаешь, Шастун, с такими данными как у тебя можно и замуж выйти.