Фырканье

      — Что-то я засиделся, — Ацуши облокачивается об спинку стула и вытягивает одну руку вверх, а другой сжимает первую в районе локтя, а после зажмуривается и зевает. На улице уже непроглядная темнота, хотя миссия закончилась ещё в полдень. Чашка на столе только от одного этого вечера могла окраситься в желтоватый цвет. Чая они выпили не мало. Даже и не заметили, как время пролетело за разговорами, — Я домой пойду. — Если хочешь, можешь остаться у меня. — Акутагава смотрел на остатки чая в кружке и слабо наклонял её то назад, то вперёд. Он стоял, опёршись о кухонную тумбочку. Вообще, они не часто так сидели, да и общались вживую в принципе. Хоть в чувствах как-то даже признались, и, вроде, решили быть парой. Чаще их общение сводится к переписке по телефону. Но они оба ценят моменты, когда могут остаться наедине в жизни, поговорить вживую, услышав голос собеседника рядом, а не в телефонной трубке, прикоснуться к друг другу. Так что такое предложение было одновременно как неожиданным, так и вполне закономерным этапом в их отношениях. — Ты не против? — Накаджима садится в пол оборота на стуле и переводит взгляд на мафиози, который все ещё пытается увидеть что-то в когда-то тёплой жидкости. Может, он решил заняться гаданием? Но на не самый доброжелательный выдох от младшего, все-таки решает образовать зрительный контакт. Машинально заводит руку немного назад и ставит чашку на тумбочку с небольшим стуком, после чего складывает руки на груди. — Если бы я был против, то не предлагал бы. — Акутагава легко приподнимает уголки губ, но после сразу опускает. А вот Ацуши уже расплывается в лёгкой улыбке. После чего поднимается со стула, берёт пустую белую чашку с котиком и подходит к Рюноскэ. Посуда оказывается на тумбе, а Накаджима — в объятиях владельца Расёмона. Для старшего физический контакт очень важен. Особенно ночью. Чувствовать сердцебиение, слышать вздохи и выдохи, ощущать тепло от тела, понимать, что человек рядом живой, что он проснётся. Он только учится обнимать Ацуши, незаметно, как он думает, прикасаться к нему. Конечно, детектив чувствовал все эти прикосновения. Он пока не совсем понимает, зачем Акутагава это делает, но чувствует, что это что-то важное для него, то, чем ему страшно с кем-то поделиться по неизвестным для Накаджимы причинам. Может, когда-нибудь Рюноскэ и откроется полностью, но не сегодня, и не завтра, и не через неделю, может даже не через один год. Но Ацуши подождёт. Он понимает, как сложно делать то, что делал довольно редко. Обладатель тигриной способности начинает выцеловывать уголки губ старшего, будто случайно мажа мимо. Старший перехватывает пальцы Накаджимы своими тонкими, сплетая руки вместе, и медленно опускает их вниз. Мафиози невесело касается губами лба младшего и тот утыкается в плечо, закрывая глаза от усталости и зевая, после чего полностью переносит свой вес на руки и тело Рюноскэ. — Поздно уже, иди спи. — Акутагава перекладывает голову на плечо младшего и медленно проводит носом по шее. Мафиози переводит руки из положения, будто трёхлетний ребёнок обнимает плюшевого медведя, которого ему только что подарили, в более сдержанное, сжимая свои руки в замок на пояснице, из-за чего Ацуши всё-таки приходится опираться на свои ноги и тумбу за спиной парня, недовольно хмыкнув в плечо. — А ты? Тоже же спать хочешь наверняка? — Накаджима поднимает голову с плеча и обеспокоенно заглядывает в глаза цвета мокрого асфальта и дождевых облаков. Он любит рассматривать его очи и, если бы это не было бы так неловко, делал бы так постоянно. Акутагава всегда ходит с серьёзным лицом. За всем этим кажется, что он — робот без эмоций, которому задали определённую задачу, и он её выполнит без любых пререканий, без упрямств и споров, без улыбки или слёз, лишь с иногда слышным тихим кашлем в руку. Но если к нему присматриваться чаще, можно заметить лёгкие ухмылки, что отдаются лёгким отблеском в глазах, грусть, что скапливается в уголках глаз небольшой влагой, удивление, что заставляет на секунду округлить глаза. Все эти эмоции детектив хранит бережно в сердце, напоминая, что мафиози живой, ещё не умер. — Тигр, мне ещё кружки помыть надо, тем более мне завтра никуда не нужно, — объясняет Акутагава, а детектив мнется на месте. Стыдно ему идти отдыхать, хоть сам и устал. Хочется помочь, но понимает, что все попытки будут отвергнуты, и по итогу дойдёт до того, что его насильно возьмут за плечо и отведут в спальню, закрыв за собой дверь, чтобы и в голову не пришло опять переться помогать. Он знает, они уже проходили. Несколько раз. И через минуту под пристальным взглядом парень всё же медленно уходит в спальню, оборачиваясь в последний момент, но взгляд передаёт, что он всё так же непреклонен в своём решении. Спальня встречает темными объятиями зовёт в сон, а Ацуши и не собирался противиться. Сразу накатила дикая усталость, скопившаяся за день, и парень завалился на кровать прямиком в одежде. Утром она будет помятой, но ему сейчас плевать — спать хочется невероятно.

***

Лунный свет освещал улицы ночной Йокогамы, закрадываясь в переулки, давая загулявшим душам узреть дорогу домой. Если, конечно, мафия позволит. С портовыми псами шутки плохи, поэтому и люди стараются не высовываться. Время организаций, которые будут заботиться и оберегать людей от любых неприятностей сейчас закончилось. Возможно, именно поэтому светлая часть суток более безопасна? В любом случае, вся эта ночная суматоха не слишком тревожила жителей квартиры на пятом этаже. Все окна закрыты плотными тёмными шторами, которые когда-то посоветовал купить Накахара. Совет, кстати, был прекрасным: засыпать, когда в комнату не проникает ни единого лучика, и вправду намного легче. Но почему же тогда Рюноскэ не спал? Сон мафиози потревожили какие-то странные и непонятные звуки. Что-то вроде фырканья или примерно похожего на него. Попытка подняться, и узнать, что же в жилье решило устроить ему вечер бесед, не увенчалась успехом. Что-то придавило его поперёк живота и груди. Повернув голову направо, он заметил Ацуши, что видимо принял его за подушку во сне. На голове даже ушки появились. Настолько доверяет? В любом случае, заснуть так он не сможет. Нужно идти и смотреть, что там решило пошуметь в такое время. А с другой стороны это могут быть соседи или вообще звуки с улицы. Но как только мафиози скинул с себя тигриную тушку и сел на кровати, звуки прекратились, и всё снова окунулось в могильную тишину. Сзади послышалось шуршание одеяла. — Почему не спишь? — сонно и замучено произнёс детектив, принимая сидячее положение, а после неспешно подползая к старшему, кладя голову ему на плечо. Едва ли он мог определить, сколько сейчас время. Может сказать лишь то, что сейчас либо ночь, либо очень раннее утро. — Просто проснулся. — Парень немного тряхнул плечом, чтобы Накаджима убрал голову. Хоть комнату ничего не освещало, силуэт был отчётливо виден. Младший уже спрятал звериные атрибуты и просто сидел, рассматривая Акутагаву. Старший сложить два плюс два может, и теперь почти на все сто уверен, что звуки издавал именно зверь внутри детектива, но вот причину желания пообщаться он не знал. Да и впервые он такое от напарника слышит.

***

День у Рюноскэ проходил не самым продуктивным образом. Несколько отчётов за последние миссии так и лежали нетронутыми на компьютере, «пылясь» на диске. Разогретый в микроволновке рис уже успел и остыть там за те пятнадцать минут, которые Акутагава игнорировал, наверное, всё. Сейчас он был погружён в изучение поведения тигров и других их собратьев. И многое правда вставало на свои места. Например, почему Ацуши может сидеть в ванной по несколько часов или часто гулять ночью. А то самое фырканье ночью — признак того, что тигр доволен и счастлив. Что-то похожее на мурчание кошек. Мафиози откинулся на кухонном стуле назад и опёрся о спинку, ухмыляясь себе. Всё-таки Накаджиме с ним не плохо.