иные

      луна сияет необычно ясно в небе, освещая через окно силуэт напротив.       их взгляды встречаются — Баам замирает на секунду, всматриваясь в небесно-яркую синеву глаз. Кун Агеро Агнис — неземной, невозможный, нереальный. кожа его бледна, почти прозрачна, и переливается даже синеватым чем-то под лунным светом. Баам заворожён — не может будто бы ступить и шагу ни к нему, ни от него. впервые видит Куна таким — впервые сталкивается с истинной его природой.       горящий аэгисом* взор, бледная кожа, острые клыки — Баам не может поверить своим глазам, но не смеет и отрицать очевидное.       — т-ты… тоже?..       — удивлён? — Кун усмехается уголком губ, как привык, и столько таинственной страсти ощущается в этом движении, что Баама аж передёргивает от того, насколько рвётся сейчас наружу настоящая его сущность. клыки сверкают в разомкнувшихся на мгновение губах, напоминая, впрочем, о том, что по природе своей Кун представляет собою создание ему подобное и теми же желаниями ведомое.       — а я вот давно догадался. — изящные пальцы скользят внезапно по его плечу, оттягивая почти небрежным жестом вырез кофты, дабы обнажить такую же бледную, как и у обладателя их, кожу плеч. — ты ведь… хочешь того же, правда? — он замирает на секунду, будто задумавшись, засомневавшись.       а вот Баам совсем ни о чём не думает.       — хочу, — отзывается; лишь после начинает понимать, на что именно только что дал своё согласие. ни о чём, впрочем, ничуть не жалеет.       им подобные — вампиры — кровь пьют только из тех, кого в самом деле избрали душою и сердцем. неудивительно, что к выбору они обычно подходят с придирчивой серьёзностью. удивительно — что в действиях Куна от этой самой серьёзности нет ни следа; ещё удивительней, впрочем, — что совсем не беспокоит это Баама, несмотря ни на что.       клыки касаются его кожи — боль сменяется за мгновение наслаждением, какого Баам прежде никогда не испытывал. говорят, кровопитие сравнимо в сущности своей с интимной близостью — Бааму не с чем пока сравнить, так что приходится поверить, что называется, на слово. однако ощущения эти и вправду невероятно восхитительны — настолько, что Баам предпочёл бы, пожалуй, никогда и не узнать иной, кроме этого, близости.       метка синими лучами расходится по плечу — такие же льдисто-синие искорки пляшут в глазах Куна, когда тот отстраняется, слизав перед этим остатки крови. всё так просто, до нелепого просто — они оба вновь смотрят друг на друга пронзительно-долго, и Бааму отчего-то становится странно-неловко, что вынуждает всё же отвести взгляд.       — теперь твоя очередь. — Кун вновь приближается. стоит перед ним, стеклянно-хрупким кажущийся, каким бы сильным в действительности ни был. Баам чувствует вдруг, что просто обязан теперь ответить ему тем же, что не имеет никакого права оставить его без этого ответа. берёт на себя инициативу — Кун не возражает ни на секунду, будто бы полностью отдавая себя под его контроль, под его ответственность. Баам и сам не осознаёт толком, почему конкретно это таким очевидным кажется, но чувствует вдруг, что способен сделать с тем сейчас всё, что только захочет, а Кун и не посмеет ему воспротивиться. из всего, впрочем, позволяет он себе лишь прильнуть к бледной шее его, впиваясь в неё клыками. вкус крови кого-то столь близкого дурманит слегка разум, кажется самым прекрасным из всех — хотя Бааму, опять-таки, не с чем сравнивать. вжимаясь в него, он приобнимает его за плечи почти неосознанно одной рукой, второй же зарывается в белоснежные волосы, развязывая собравшую их в хвост синюю ленту и позволяя отливающим лунным светом прядям ниспадать свободно на лицо. зачем — опять же, не знает, но твердит отчего-то себе, что так Кун выглядит ещё красивее.       куда уж красивее, впрочем, если он буквально есть совершенство во плоти.       хрустальное, льдистое, холодное совершенство.       отстранившись, Баам видит уже свою метку — рыжевато-золотистый оттенок её и форма напоминают солнце. капли крови проступают на месте укуса — Баам сокрушается про себя о том, что по неопытности вонзил клыки слишком глубоко, и, приблизившись, одним движением зализывает их, как сделал это сам Кун прежде.       — полагаю… теперь мы больше чем друзья? — Кун усмехается вдруг спустя секунду.       — в самом деле… — Баам пока об этом думать не хочет. отрицать, впрочем, тоже.       а Кун приближается к нему, украв спонтанно мягкий поцелуй.       — надеюсь, Андросси не убьёт меня, — смеётся коротко после.       и уходит вдруг к себе, лишь подарив ему на прощание — на «до свидания», точнее, — ещё один чарующе-синий взгляд.       Баам глядит долго-долго ему вслед смятённо, размышляя обо всём и ни о чём одновременно. мысли путаются, красочные и беспорядочные.       что ж… видимо, наконец-то удалось ему найти — или, скорее, узнать — хоть кого-то на него похожего.       кого-то, кого он искал прежде так отчаянно в Рахиль — вампирессе такой родной, но отчего-то такой далёкой всегда ему казавшейся.

***

      во снах Рахиль приходит к нему вновь и вновь, смотрит с каким-то укором, с недовольством даже, будто бы обвиняя в самом его существовании.       Рахиль — его звезда, что сияет на небосклоне ярче прочих. сияет — не для него. не для него, жалкого создания тьмы, что было переполнено лишь ненавистью до встречи с нею. с нею, показавшей так очевидно, что не столь значимо, кем они от природы являются, — важнее, кем становятся, кем выбирают быть.       люди никогда не любили их, вампиров. боялись. сторонились. она — была единственной, кто понимал, принимал его.       вот и сегодня ночью она так близко — будто бы дышит совсем рядом, склоняясь над ним, прикасаясь к нему. Баам сознаёт прекрасно, что правдой тому никогда не быть. всего лишь сон.       во сне этом Рахиль тянется к нему, обнажая клыки, — так, как в жизни бы не сделала. хочет подарить ту самую близость, которой так и не одарила его, — но на сей раз отстраняется вдруг резко, вскрикнув, стоит ей лишь коснуться чужой метки, что точно будто бы огнём обжигает её. Баам не знает, было бы так же в реальности или нет. проверять, однако, теперь уже не желает. теперь всё совсем не так, как прежде, как тогда, когда пытался он забыться с помощью несомненно прекрасной, но такой же далёкой Андросси Захард — любой на его месте был бы счастлив, что привлёк её, одну из принцесс, однако Баам никогда не испытывал ответных чувств к ней.       единственным, кто мог бы конкурировать с Рахиль за особенное место в его сердце, всегда был и остаётся он.       этот льдистый вампир, без которого Баам уже не представляет жизни.       сегодня он обходит Рахиль в этом соревновании, о котором сам не подозревает.       сегодня Баам отказывается от Рахиль, предпочитая ей его, — впервые за всё время гонит её прочь из снов, что удаётся ему с поразительной лёгкостью, стоит лишь только подумать о нём.       «да, мы уже в самом деле больше чем друзья», — убеждается, когда открывает глаза, уставившись в раздумьях в потолок.       и мысль эта ему определённо нравится.

***

      они встречаются следующим утром, когда Баам выходит, чтобы сделать себе кофе, — жаль, комнаты их команды, что вернулась недавно к первоначальному своему составу, на этом этаже не оснащены своей отдельной кухней: сегодня ему совсем не хочется видеться ни с кем больше, однако несколько людей из комнат соседних уже присутствуют здесь. Кун сразу замечает его, подходя ближе.       — утра, — кидает как ни в чём не бывало.       — и тебе, — отзывается Баам с той же небрежностью, стараясь отчего-то не встречаться с ним взглядом.       воспоминания о том, что случилось вчера ночью, накрывают сплошным потоком, стоит лишь случайно поднять взор. его прикосновения, его клыки на коже, его метка… ох.       Баам краснеет едва заметно, когда Кун невзначай накрывает его пальцы своими — будто случайно, пока тянется одновременно с ним за стаканчиком для кофе, стопка которых стоит подле кофемашины.       Баам отступает чуть в сторону, уступая ему очередь, — всё равно подошли почти в одну секунду. Кун одаривает его короткой почти благодарной улыбкой, но на дне синих глаз сверкают вновь те самые страстные искорки — тоже, должно быть, вспоминает вчерашнее.       такой уверенный. решительный. ничуть всем, что между ними произошло, не смущённый. восхитительно.       холодный эспрессо без сахара — его «классика», Баам помнит прекрасно; впрочем, сейчас Кун ставит в кофемашину и второй стакан, нажимая совсем другие кнопки. затем, спустя пару минут, — протягивает его Бааму, улыбнувшись вновь одной из самых таинственных своих улыбок.       Баам пробует — латте!       — ты запомнил?.. — вопрошает чуть растерянно. он брал этот напиток в его присутствии лишь пару раз — обычно Кун просыпается куда раньше него, а он кофе пьёт только утром. никогда напрямую ему не говорил, какой любит, ибо смысла в том особого не было. значит, и вправду просто подглядел. запомнил. заморочился.       — ну да, — отвечает Кун, как будто бы это само собой разумеется.       а оно, конечно же, не разумеется — Баам и представить себе не мог бы такого. в самом деле, какое это имело тогда значение? лишняя ведь, в сущности своей, информация.       что ж, видимо, в этом весь Кун Агеро Агнис — продуманный и предусмотрительный до самой незначительной мелочи. идеальный.       — с-спасибо, — смущённо произносит в ответ Баам, помедлив чуть. в голове его крутятся фразы вроде «если бы тебя не было, тебя стоило бы выдумать» — слов хватает лишь на краткую благодарность. даже в этом он так нелеп, так ничтожен.       дальше они стоят вдвоём молча, пьют прямо здесь кофе, изредка лишь сталкиваясь ненадолго взорами. Баам этих столкновений и ищет, и боится — и привлекают, и ужасают его бескрайние синие омуты, в которые ещё вчера смотрел он так прямо, без лишних сомнений.       — сегодня довольно спокойный день, — бросает Кун как бы между делом.       и вправду — ничего грандиозного в ближайшее время вроде бы не намечается. Баама это и радует, и огорчает, однако в глубине души понимает он, что такое затишье — всё, чего мог бы желать он сейчас.       — в самом деле, — соглашается неуверенно.       — о, вы тоже здесь! — слышится в этот момент знакомый голос, и Андросси появляется на пороге, улыбаясь лучезарно ему. не обоим им — только ему.       Баам краснеет ещё больше, вспоминая о том, что Андросси, вообще-то, всё ещё имеет относительно него определённые надежды — пусть сама и напридумывала такого, о чём он никогда и думать не смел.       «потом я поговорю с ней, обязательно», — отмечает он про себя.       Андросси, в конце концов, заслуживает чего-то лучшего. кого-то лучшего, чем он. менее к ней равнодушного, по крайней мере.       но даже сейчас напряжение, кажется, повисает в воздухе меж ней и Куном, будто бы чисто интуитивно, неосознанно подозревает она что-то.       — многовато тут сегодня народу. — тот пытается разрядить обстановку, заводя бессмысленный разговор на случайную тему.       — действительно. — Андросси проходит к кофемашине, отвлекаясь от этого разговора на мгновение. Баам видит в глазах Куна разочарование — тот, видимо, намеревался продолжить их разговор после, однако в её присутствии делать это… ну, не то чтобы прям небезопасно, но несколько неразумно.       — встретимся на балконе, — произносит тут же Кун как бы в подтверждение его мыслям; допив свой кофе, быстро покидает кухню, как если бы его здесь и не было. Андросси, оторвавшись наконец от кофемашины, заметно его отсутствию радуется, подходя к Бааму и явно намереваясь продолжить говорить с ним.       — мы могли бы воспользоваться этим спокойным временем, чтобы узнать друг друга получше, как думаешь? — вопрошает спустя пару секунд.       — я… ну… знаешь, у меня сейчас есть кое-какие срочные дела. — Баам тоже заканчивает со своим кофе и, не оборачиваясь, отдаляется от неё, покидая затем помещение.       позади себя слышит разочарованный вздох.       «почему, чёрт возьми, всё так сложно?..»

***

      с Куном встречается в самом деле на балконе — вид оттуда на этом этаже открывается поистине восхитительный: здесь всё создано под тот самый почти мифический внешний мир, так что там, внизу, виднеется лес, над головой сияет в ясном небе солнце, а на деревьях неподалёку благоухают какие-то мелкие, собранные в соцветия цветы. умиротворяющий вид — хорошо, что именно в этом месте им посчастливилось оставаться чуть дольше обычного.       — между нами всё же больше общего, чем могло бы показаться, да? — Кун прерывает тишину неожиданным вопросом.       Баам только и может, что кивнуть в ответ.       — знаешь, а я ведь надеялся, что никто и никогда не обнаружит… но вчера я просчитался. вышел из-под контроля. вёл себя так… по-дикому, что ли. — впервые за всё время их знакомства голос его звучит отчего-то так смятённо, будто бы он и сам не может найти слов, как Баам обычно при нём. — ты ведь сохранишь эту мою тайну?       — конечно, мог бы и не спрашивать, — с готовностью подтверждает Баам.       солнечный свет играет всё так же льдисто в белоснежных прядях. Кун тянется вдруг к нему вместо того, чтобы ответить, и вновь, как вчера, касается своими губами его — теперь уже куда целенаправленней, решительней.       Баам отвечает на поцелуй — столь внезапно, но столь же уверенно. забывает про всё, что находится вокруг, грезя теперь лишь о продолжении сего действа, которое — он не смеет сомневаться — непременно последует.       — в таком случае… — говорит Кун после того, как отстраняется от него. — не против ли ты разделить со мною и эту тайну?       — не против. — Баам, как и вчера, даже не сразу сознаёт, на что соглашается, но не сомневается ни на мгновение.       потом он объяснит всё Андросси, потом разберётся со всем, что беспокоит его. сейчас же — позволяет себе последовать за Куном в комнату, думая о том, что, похоже, вскоре сможет проверить, в самом ли деле существует то наслаждение, с укусом близкого вампира сравнимое.