***
Просыпаться было морально больно? Не то чтобы ранние подъёмы напрягали, но в этот раз что-то явно было не так. Во-первых, запах в помещении был совершенно не похож на привычный аромат в его доме. Во-вторых, по ощущениям, кровать, на которой он лежал, была совершенно точно не его. В-третьих, на нём, кроме трусов, больше ничего не было. Подступила паника, глаза открывать не хотелось от слова совсем. Надежда на благоприятный исход пробуждения таяла с каждой секундой. Приоткрыв один глаз, он осторожно осмотрелся. Обычная комната, по-видимому, спальня. Ничего лишнего разглядеть из полуприкрытого века не удалось. Судорожно вздохнув, он распахнул глаза и перевел взгляд на вторую половину кровати. К величайшему облегчению, никого там не оказалось, впрочем, как и в самой комнате. Невесомая радость окутала с головы до кончиков пальцев ног, что было весьма преждевременно. Собрав остатки сил в кулак, он поднялся и осмотрелся ещё раз, уже не таясь — его одежда обнаружилась на стуле возле окна — заботливо сложенная и как будто постиранная. На проверку времени не было, нужно было срочно уходить, пока вынужденный сосед не обнаружил его пробуждение и не начал задавать вопросы. Крадучись, он вышел в коридор. Прислушался - судя по звукам, хозяин квартиры был на кухне, осталось совсем немного до выхода и долгожданных свободы и спокойствия. У жизни на это явно был другой взгляд, когда он уже шустро зашнуровывал кроссовки, до его носа донёсся терпкий запах бергамота. Уйти незамеченным определённо не удалось. Омега замер и оторвался от изучения шнурков, уставившись на вышедшего в коридор человека. Широкоплечий альфа стоял в кухонном проёме, скрестив руки на груди и внимательно смотрел, чуть опустив голову вниз на затаившегося у входной двери парня. Смущённо улыбнувшись, тот схватил первую попавшуюся куртку с вешалки, быстро повернул замок и пулей вылетел за дверь, захлопнув её на бегу. Времени на длительные раздумья не было, желания разговаривать тоже. Быстро сбежав по лестнице, никогда еще 10 ступеней и один лестничный пролет не казались такими длинными, он выскочил из подъезда в тихий двор. Примерно прикинув, в какую сторону идти, он побрёл через двор на улицу, попутно ощупывая карманы брюк и куртки. По счастливой случайности его телефон оказался в брюках: — Чимин, всё плохо. Я снова оказался неизвестно где, непонятно с кем. Вернее, где я уже запомнил. На том конце провода грустно вздохнули: — Приезжай. Хмуро оглянувшись на дом, юноша поплелся в сторону остановок. Нужно было срочно что-то со всем этим делать, пока не стало совсем поздно.***