Маленькие поручения

Чонгук смотрит на многочисленные порезы на своих запястьях и понимает, что их ненормально много. Однажды попробовал полоснуть один раз и не смог остановиться, так это и вошло в привычку. Красные ниточки крови наперегонки стекают по руке, жгучая боль приводит в чувства, Чон резко выдыхает. Он загоняет себя в могилу, — морально и физически — прекрасно это осознает. Но ему настолько насрать, что он улыбается, когда капелька все же добирается до пола. Красиво течет. Он стал слишком безэмоциональным, чтобы рыдать навзрыд, осознавая, что пропал. Знаем, проходили. Он режется, потому что хотел ощутить боль наравне с той, что у него внутри. Порой это всепоглощающая темнота, в которой ворох абсолютно незнакомых и страшных ему мыслей. Один рез ножом — ровно одна его мысль. А мыслей миллион. Следовательно, и умереть можно даже от собственных мыслей. Его тело принадлежит только ему, как и его мысли. С ними он ни с кем делиться не станет, это самое сокровенное, что у него есть. Чонгук не считает, что болен чем-то, он просто смеется над своим существованием и безмолвно сходит с ума. Никому об этом знать необязательно. Слеза катится по щеке, он улыбается, стерев. Истерическая улыбка. После смерти родителей, погибших в ДТП, его ничего не мотивирует к жизни. Ну а зачем? В чем смысл? Нет его. Ах, да, скоро Тэхен придет. Все же Чонгук не такой одинокий, каким себя представил в этом физическом одиночестве комнаты. Чонгук просто скелет, обтянутый мышцами, и имеющий одно крохотное сердце, специально для одного человека. Тэхен — человек, который остается рядом и который заставляет его хоть как-то дрыгаться в этой жизни, чтобы жить. Обычно он дает ему поручения, рутинные дела. Сегодня — готовка салата и полноценного ужина. Чаще этим занимается Тэхен — помогает ему по дому. А просит что-то сделать — для разнообразия монотонной Чонгуковой жизни. Тэхен знает, что нужно заставлять его шевелиться. Для профилактики жизни в прямом смысле. У Чонгука слабая сила воли, особенно перед Тэхеном. Не может противиться его глупым указаниям, потому что тот говорит, что так будет лучше и что так он не будет расстраиваться. Расстраивать единственного близкого человека, разумеется, не хочет. Он ему дорог, видеть его слезы — последнее, что он хочет в этой жизни. Но огорчает его. Изо дня в день. Заниматься самоедством можно и позже, поэтому он на скорую руку промывает ножик и руки под холодной водой, окрашивая раковину в красный. Ему спокойно от происходящего, но тревожно от того, что Тэхен может заметить кровь и начать нервничать и ругаться. Чон вытирается полотенцем и принимается нарезать продукты для салата. Маленькие слабые струйки стекают по руке временами, он наскоро стирает их полотенцем. Щиплет, неприятно, но и не смертельно. Он не чувствует себя так, словно вот-вот умрет, а значит все нормально. Терпимо. Острое лезвие ножа, которое он пробовал на себе только что, так его влечет. Он вертит задумчиво в руках, проводя по кончику. От этого касания его порезы фантомно начинают чувствоваться острее. Справившись с нарезкой, он заправляет салат маслом и пробует на вкус то, что получилось. Тэхену должно понравиться, он, правда, старался. Вложил частичку любви, чтобы было вкуснее. — Чонгук, я пришел! — топот из гостиной очень скоро переносится на кухню, где Тэ видит колдующего над салатом парня. У Тэхена на душе спокойно, когда видит, что Чонгук чем-то занят. Лучше пусть занимается чем-либо, чем безжизненно спит днями напролет. — Привет, — Чон прожигает молчаливым взглядом и встает с места, чтобы подойти. Рад его видеть, но обычно не проявляет ярких эмоций при Тэхене. Не привык. — Я приготовил салат, остальное не успел. Ты сегодня раньше на час и пятнадцать минут, не как обычно. — Ох, ты так сильно меня ждал, что следишь за временем, — он почесывает затылок, растерянно улыбнувшись. Чонгук на этой улыбке зависает, жадно ее рассматривает. Это то, зачем он проснулся сегодня, больше очевидных причин для радости нет. — Угу, — он кивает, сморгнув пелену в глазах под названием любимая улыбка, и обнимает осторожно, прильнув всем телом. Знает, что Тэхен его не оттолкнет, но все равно боится, что это может однажды случиться. Чонгук старше, но нуждается в Тэхене, который у него есть. На остальной мир плевать. Тэхен не божий одуванчик, может вспылить или ругаться, если что-то ему не нравится. Когда Чонгук не моет за собой посуду, когда Чонгук снова пялится в стену, когда Чонгук не ест днями, потому что ему не до этого. Одним словом, «когда Чонгук». Тэхен-то всегда все делает идеально. У него нет проблем с психикой, больных мыслей о себе и о целом мире. У него есть только некоторые мысли о Чонгуке. Например о том, что он не должен гробить свою жизнь самокопанием этим. Есть, конечно, в меру самокопание, но Чонгук переходит все границы. Он ничего не хочет делать в этой жизни, от слова совсем. И учился он тоже так себе. За счет Тэхена только и смог выпуститься. Сейчас Тэхен работает, а Чонгук ни черта не делает. Он саморазвивается иногда или же в игры играет, Тэхен понимает, ему это нужно, но и зарабатывать деньги тоже необходимо. И можно было бы отложить игрушки в сторону, но Чонгуку все равно. И на себя в частности. Живет только потому, что еще не умер. И благодаря одному человечку, к слову. Тэхен не хочет его оставлять одного, он же совсем загниет с таким отношением к этой жизни, поэтому приходит к нему по вечерам, когда его рабочий день закончен и он может потратить на Чонгука свободное время. Тэхен очень хороший друг по отношению к нему. Даже слишком, у него все мысли о том, хорошо ли все с Чонгуком, хорошо ли покушал он и стоит ли ему прийти к нему сегодня. Работа и Чонгук. Другие мысли он не пытается допускать в своей голове. Пора уже переезжать к нему жить, он так или иначе всегда рядом с ним. Ментально или же физически. Он о нем позаботится, не даст сгинуть в этой не убранной без Тэхена безжизненной квартире. — Гуки, все, — он мягко похлопывает по спине, просит отстраниться. Тот больно обниматься любит, иногда не отлипает вечерами. Чонгук отходит от него и предлагает заварить рамен, раз он не успел сготовить ужин. — Хорошо, я посижу пока, ладно? — Конечно. Приготовление лапши не занимает много времени, чайник недавно вскипел, а перемешать ингредиенты недолго. Он ставит две порции на стол, затем ложки и вилки. Вспомнив, что еще нужны салфетки, резко разворачивается к столешнице, а когда поворачивается обратно и кладет их на стол, то чувствует руку на своем запястье. Тэхен несильно держит его прохладную руку, но неожиданного действия хватило, чтобы Чонгук напугался. — Чонгук, это порезы? Ранки на твоей руке… их так много, — у него в голосе сквозит страх. Такого он не видел прежде, не на Чонгуке. А может просто не замечал, эта мысль набатом бьет в виски. Тэхен вседозволенно вертит худую руку перед своим лицом, чтобы все-все рассмотреть, и поджимает губы. Это определенно порезы, и сделаны они недавно. Видно застывшую на венах кровь. Если надавить, она продолжит течь, хрупкая корочка треснет. Венозное течение медленное, поэтому у Чонгука еще есть шансы залечить этот кошмар на себе, но некрасивые шрамы все же останутся. — Ты совсем свихнулся? — он дрожащим голосом спрашивает и встает со стула, чтобы подойти ближе, чужую руку к своей груди прижимает болезненно. — Чонгук… — Это всего лишь рука, Тэхен, — бегающим взглядом смотрит в блестящие глаза, пальцем стирает слезу, которая скатилась по щеке парня. Чего он только расчувствовался? Чонгук никогда не поймет его страданий из-за него. — Нет, это не просто рука, — чеканит он, сжимая запястье сильнее. В груди злое пламя бушует, как Чонгук только смеет говорить так легко о серьезных вещах? — Ты хотел с собой покончить, да? — голос снова раскладывается на дрожащие звуки, и он выпускает руку из ослабшей хватки. Подумать только. Вернее, Чонгук и думал, видимо, слишком много, что начал причинять себе увечья. Где Тэхен за ним не уследил? Тэхен судорожно вдыхает последний воздух вместе со всхлипом и быстро уходит в другую комнату. — Как ты мог так со мной поступить? Тебе совсем меня не жаль? — знает, что Чонгук необратимо пойдет следом. — А если бы… Нет, ну ты в своем уме?! Тэхен своими словами хочет вызвать чувство вины, чтобы Чонгук одумался и перестал заниматься глупостями. Давит на больное своими словами, считает, что с Чонгуком нужно именно так: иначе он не понимает, у него совесть скоро совсем пропадет. — Тэхен… Я не хотел тебя огорчать, — он растерянно наблюдает за метаниями парня по комнате. Тот нервно нарезает круги. А Чонгук не знает, что и делать. — Ты что, совсем ничего не понимаешь? — он вскипает, скоро его злость достигнет критической отметки. Это неподдельная злость, его истинные эмоции. Смотрит внимательно, уловить хоть единую эмоцию на чужом лице пытается. Видит только растерянность и непонимание, ничего больше. Все эмоции, необходимые Чонгуку для жизни. Порой Тэхену кажется, что он бесчувственная тряпка, которая только и умеет подтирать пятую точку, лишь бы угодить. Тэхену угодить. Знает, что его мысли по отношению к Чонгуку жестоки. — Скажи мне, что это не так. — Тебе не нравится то, что я сделал, — констатирует Чонгук, стоя в дверях комнаты, и тревожно мнет свои пальцы. — Тебе от этого хуже, чем мне. — Ты можешь хоть раз проявить чуть больше эмоций? — он подходит ближе, коснуться его не смеет, только смотрит злостно. Тэхен напуган, от того и разозлен. — Почему ты такой безжизненный? Я с тобой сейчас разговариваю! Тэхен своими словами попал прямо в точку. Крупную и жирную, которая была в аккурат в мыслях Чонгука: безэмоциональный, эгоистичный. А может еще и больной. Он что, действительно таким является? Ведь Тэхен ему говорит об этом… Впрочем, Чон для себя решил, что так и есть, но слышать то же самое от другого человека удивляет. Непривычно. Чонгук давно не слышал, что думает о нем Тэхен со стороны. — Молчишь? Ну и молчи, — Тэхен дышит тяжело, ему хочется ударить это внешне спокойное лицо. Сдерживает себя, ведь знает, что это кончится плохо для обоих. — Ты самовлюбленный придурок, Чонгук. — Н-но… — «я же тебя люблю» остается неозвученным. Чонгук же в самом деле его любит, от таких слов в его сторону у него галактики в глазах потухнут. — Что, Чонгук? Что? — напирает, хочет услышать, что тот скажет в свое оправдание. Почему он должен оправдываться перед ним? Да просто потому, что Тэхен имеет над ним власть. А значит, и слушаться его Чонгук должен. Обязан. — Тэхен, — тяжелый ком в горле мешает говорить. Он сглатывает, но это не помогает. Совсем не помогает, горло сковало в железные тиски. — Тэхен… У него сильно болит голова, эта боль в виски настойчиво долбит молотком. К горлу подкатило чувство тошноты. Ему не очень хорошо. — Я даю тебе возможность сказать мне хоть что-то. А ты так себя ведешь. Чонгук физически не может сказать. У него пропал голос, самочувствие резко ухудшилось. Кровь, в определенном количестве, покинула его организм, давление от этого понизилось. Чонгук протягивает ему руку, смотрит без слов. Хочет, чтобы Тэхен вложил свою ладонь в его. Услышал его другим путем. Тэхен смотрит сомнительно. Чонгук раздражается внутренне, хватает его руку и ведет сопротивляющегося парня за собой. Почему Тэхен даже не пытается его понять? Чонгук не пустышка, у него тоже имеются чувства, поэтому недопонимания его раздражают. — Отпусти! — он успевает зацепиться за дверной проем, пока его тащат, но безуспешно. — Больно! Также успевает ухватиться за запястье Чонгука, где перерезаны вены, поэтому кровь снова продолжает течь. Но он этого не замечает. Его больше заботит мысль выбраться из мертвой хватки. При своей худобе Чонгук сильнее его во много раз. — Не больно, — цедит Чонгук и заталкивает в комнату. Тэхен спотыкается о свою же ногу, чуть ли не падая перед кроватью. Чонгук громко хлопает дверью. Его терпение тоже не железное. Он увидел наконец-то эту невидимую границу. Граница отношения к нему Тэхена и его собственного к этому парню. Неравноценное. Даже в таком хреновом состоянии что-то соображает. Тэхен его пугается. Пятится назад, когда парень подходит к нему. Впервые видит, чтобы Чонгук вышел из себя и разозлился. Он всегда тихий и спокойный. Чонгук на нем силы не жалеет, он толкает на кровать и тот падает, путаясь в воздушном одеяле, которое ворохом взмывает вверх. Чон залазит на его бедра, придавливает своим весом. У него голова кружится от резких действий. Он превосходит по силе и неплохо пользуется этим, пока Тэхен истерично дергается под ним. Наклоняется к лицу, наверно чтобы ударить, а Тэхену очень страшно. Он брыкается, хочет скинуть с себя сильное тело и плачет. Не потому что слабый, а потому что боится. Проявляет свои эмоции в слезах. Он зажмуривается, отворачиваясь. Противится как может, лишь бы его не трогали, лишь бы все поскорей закончилось. Чонгук ничего с ним не делает, Тэхен это понимает, пока изо всех сил жмурится, надеясь исчезнуть. Чувствует только тяжелое дыхание на своей щеке. Шевелиться боится. Оба боятся. Для одного страшно, для другого — дико. Чонгук оставляет виноватый поцелуй на щеке перед собой, растерянно смотря сквозь. Он любит этого человека, но при этом посмел только что ему навредить. Слезает с парня, резко выдыхая. Это были необдуманные действия, он всегда был сдержанным с ним. Тэхен с опаской открывает глаза, осторожно смотрит на Чонгука. Тот смотрит в ответ. Кто такой Чонгук, чтобы так себя с ним вести? Он напугал, довел до слез… Довершающие штрихи создания чудовища. Чонгуку в очередной раз противно от самого себя. Примятый к постели, с растрепанными волосами, испуганным взглядом и блестящими от слез глазами Тэхен выглядит для него чуждо. Таким его Чонгук видит впервые. И все это сделал с ним он сам. Чонгук выходит из комнаты, надевает на себя куртку, сопровождаемый одним взглядом. — Куда ты? В ответ тишина. Слышно только шуршание одежды и неспокойное дыхание. Он еще не отошел от произошедшего. Нужно подумать над этим, в одиночестве, переговорить с самим собой. — Ты вернешься? Чонгук только смотрит молча. Недолго, своими темными глазами, и принимается за кроссовки. — Пожалуйста, вернись… — он хватает за рукав объемной черной куртки. — Ко мне. Прошу. Чонгук молчит. Долго молчит, даже не столь долго, сколько одевался. Думает, уйти ли ему. Если не уйдет, то что он сделает? Не хотелось бы снова обидеть Тэхена и тронуть его в плохом смысле. Эта болтушка такого не заслуживает. А Чонгук обязательно ему наболтает чего-нибудь. — Зачем мне это, — говорит тихо, его почти неслышно. Дверью не хлопает, оставляет ее приоткрытой. Это его дом, рано или поздно все равно вернется. Тэхен знает, поэтому будет ждать. *** Тэхен тревожно вскидывает голову, слыша щелчок двери. Сейчас почти утро, за окном слабый свет пробивается в прихожую. Он просидел здесь полночи, ждал, когда Чонгук вернется. Невозможно заснуть, когда тревожно за другого человека. Порой ненормально тревожно. Первым в глаза бросается его плохое состояние: тот еле держится на ногах, а глаза прикрыты. Слабый свет солнца отбрасывает блеклые тени на его белой коже. Он живой мертвец. Чонгук сбрасывает с себя кроссовки. Тэхен плетется следом за его фигурой. Хочет помочь ему хоть что-то сделать, видит, что тому тяжело. Он касается его плеча, хочет усадить на диван. Потом раздеть, потом укрыть, потом… — Тебя просил кто-то? — Чонгук хватает чужое запястье, вздрогнувшее от этого прикосновения. — Куда ты лезешь? — отстраняет от себя его руку. — Я хотел… Я… Тэхену до сих пор страшно, но не так, как в первый раз. Да, Чонгук вышел из себя и сделал больно, но это не является его привычным состоянием, событие раз в десять лет. Тэхен сейчас испытывает другой страх, не за себя. — Не трогай меня, Тэхен, пожалуйста, — в его словах сквозит беспомощность. Он не хочет переживать сейчас еще больше. Ему и без того херово. — Не сегодня… пожалуйста. Тэхен из него сегодня все силы высосал, особенно своими резкими словами в его сторону. Он не смог принять его, даже с этими порезами, зачем тогда Тэхен ему? Ни видеть его не хочет, ни слышать. Хочется закрыться в своей комнате и ничего больше. Это он и сделает. Когда Чонгук близок к своей цели и уже дергает на себя дверную ручку, желая вместе с этой дверью закрыть доступ к миру, то Тэхен ему препятствует. — Чонгук, постой! — он ладонью хватается за дверной проем. Чонгук предсказуемо не закрывает дверь. Оставляет приоткрытой, не хочет защемить ему пальцы. Нервно сжимает ручку. — Руку убери, — негромко проговаривает, опустив на нее взгляд. — Поговорим? Прошу, Чонгуки, один разговор. — Мне не о чем с тобой разговаривать, Тэхен. Возвращайся домой, твой питомец голодает без тебя. А я проживу. Поэтому уходи. Тэхен дергает дверь на себя, отворяя полностью делает шаг, разделяющий их, чтобы поцеловать. Он обхватил лицо обеими ладонями и отчаянно прижался к его губам, выдыхающим сухой горячий воздух. Этими самыми губами, которые Тэхен сминает в неторопливом поцелуе, Чонгук только что сказал полную чушь. Сможет прожить без него? Тэхен в это не верит. Юноша отстраняется от его лица, совсем немного. Чувствует, как Чонгук вцепился в его трицепсы, сам отпускать не хочет. Он выглядит заторможенным, явно не ожидал внезапной близости. — Тэхен. — Чонгук, — мальчик неловко улыбается, глядя на близкого человека. — Я хочу еще, можно мне? Чонгук чувствует себя так, словно потеряет сознание: у него кружится голова, пелена перед глазами и ноги не держат. Немного сил прибавляется, когда Тэхен ласково льнет к нему ближе и шепчет, что любит его. — Пойдем в спальню, — просит Чонгук и тянет за руку. Позднее он спотыкается об ножку кровати и чуть ли не падает на Тэхена, которого целовал всю дорогу от кухни. От его вишневых губ трудно оторваться, Чонгук в жизни не подумал бы, что с ним приятно целоваться, обниматься. Что он может испытывать влечение к этому мальчику. — Мне холодно, закрой окно, Тэхен, — просит, облизывая сухие губы. Тот прямо сейчас сидит на нем и водит ладонью по груди, изучая крепкое тело. — Холодно? Правда? Мне вот сейчас жарко. — Холодно, — шепотом подтверждает свои слова. — Ты разве не чувствуешь, что мои руки ледяные? — Чувствую, ты всегда холодный. — Ты сказал, что любишь меня, ты не соврал? — Нет, не соврал, мне это ни к чему. Чонгук закрывает глаза и сильно кусает губу. Голова как назло все сильнее болит. Тэхен его любит. Чонгук тоже, над этим не приходится долго думать. — Давай спокойно полежим, пожалуйста, я не могу быть активным сейчас, плохо себя чувствую. — Без проблем, — мальчик ложится рядом и обнимает его за руку. Его снова просят закрыть окно. — Да в чем дело, я не понимаю. У тебя температура? — Не знаю, мне плохо. Тэхен закрывает окно, не ленится достать еще одно теплое одеяло из шкафа. Укрывает им Чонгука и идет за таблетками на кухню. Только сейчас замечает, что на смятой салфетке и на полотенце засохшая кровь. Жутко на самом деле, Тэхен кровь не переносит. Он прихватывает из аптечки бинты с перекисью и спешит обратно. — Чонгук, больше не пугай меня так, слышишь? Что если я тебя потеряю? — он садится на кровать и берет израненную руку за запястье. — Ты дурак, Чонгук, самый настоящий. Глупый, безответственный и во… Мальчик не успевает договорить, потому что Чонгук целует его, притянув за шею. Не любит, когда он ругается. — Спасибо, — шепчет Чонгук. — Кому я еще нужен, кроме тебя? Вот да, и мне никто другой не нужен, только ты. Я не самый лучший человек в мире, но я постараюсь тебя не расстраивать, правда. Тэхен слушает его внимательно, вглядывается в черные глаза. Знает, что Чонгук слово держать не умеет, но слушает его. Он с большей долей вероятности все также будет в постоянной апатии и безжизненности. Может что-то и изменится после признания в чувствах? Время покажет. Тэхен осторожно заливает ранки перекисью и и заматывает бинтом. Не знает, так ли нужно лечить порезы, поэтому делает, что может. — Иди домой, накорми собаку, — Чонгук даже приподнимается, чтобы это сказать. Его голос что-то совсем тихий стал, Тэхена это настораживает. — Хорошо, схожу. Я хочу вернуться сюда еще. Можно его сюда привести? Чонгук мычит слабо, затем укрывается потеплее и пытается заснуть. Тэхен не понимает, почему он заболел так внезапно. Может быть от своих мыслей? Для Тэхена, к примеру, это обычное дело. Выходя за порог дома Тэхен думает о том, что несмотря на безжизненное по большей части состояние Чонгука этот человек его влечет. Он знает его не первый день, знает, что тот не всегда был таким. Чонгук и радостным бывал, и общительным, особенно в универе. Это потом он стал другим, после смерти родителей. Когда с ним бывает тяжело справиться, Тэхен пытается возвращать себя мыслями в студенческие годы. Вспоминает жизнерадостного и активного Чонгука, старается не плакать. Даже хорошие воспоминания способны приносить боль: ты осознаешь, что в прошлое вернуться нельзя, как бы сильно не хотелось. Тэхен вдыхает морозный воздух и смотрит в темное небо. Он допускает мысль о том, что даже заболеть этой зимней ночью ему не страшно. Без разницы, все равно все умрем однажды. Может сегодня, может через месяц. По крайней мере, будучи больным, Тэхен сможет валяться с Чонгуком днями напролет и ему не нужно будет ходить на работу. Большего ему и не надо, главное иметь человеческое тепло под боком.