Bird Bones

Руки Чифую всегда были быстрыми, даже когда он начал терять в них чувствительность. Его фаланги эффективно пробирались между металлическими прутьями, столкновение между костями складывалось в исчерпанную мелодию, наполненную полукваверами и долгим молчанием. Он чертовски ненавидел чистить клетки для хомяков. Конечно, маленькие существа были милыми, когда не грызли руки Чифую или когда выкладывались по полной на своих дурацких пластиковых колесах. Можно было бы провести много времени, наблюдая за тем, как они повторяют движение, но это все равно не компенсировало бы утомительной работы по уборке за ними. И не позволяйте ему начать с проклятых птиц. Но на самом деле он не мог жаловаться, он знал, во что ввязывается, когда решил работать в зоомагазине, а Чифую, в конце концов, любил животных. Наверное, даже больше, чем у обычного человека. Как только все было достаточно прилично, чтобы пройти его тест на качество (нравилось ли ему это делать? Черт, нет. Согласился бы он на посредственный результат? Тоже нет), он вернулся за прилавок, стряхивая весь мех, скопившийся на его фартуке. Это был медленный день. Магазин располагался не на главной улице и не рядом с достопримечательностями, так что Чифую уже привык проводить часы под щебетание птиц и их случайный шум в качестве компании. Он положил руки на стол, используя их как подушку, чтобы положить на нее голову. Казутора, вероятно, убьет его и пригрозит уволить, если увидит его в таком положении, а Чифую выкрикнет его чушь. Но, Боже, это был действительно скучный день. Через окно рядом с ним, частично прикрытое полкой с собачьими игрушками, Чифую мог видеть кучу коричневых и красных листьев, тщательно собранную дворником несколько минут назад, которая начала рассыпаться, а осенний ветер пробивался сквозь щели сухой листвы. Он был так поглощен своим личным и весьма запутанным анализом природы и ее упадка (а что, если бы он просто пнул ее?), что не заметил вошедшего в лавку человека, пока колокольчик, приклеенный к двери, громко не звякнул, почти заставив его подпрыгнуть от удивления. — Добро пожаловать! Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Чифую своим наработанным деловым тоном. Это по-прежнему не было его сильной стороной, и если бы он когда-нибудь стал коммивояжером, его, вероятно, не раз били бы дверью. Мужчина был высоким, с длинными волосами, едва касавшимися плеч. Он выглядел бы довольно устрашающе, если бы его не трясло, а его грудь аритмично надувалась и сдувалась, как будто он только что пробежал весь путь туда. Между его руками был оранжево-белый котенок. — Я… чёрт, я гулял и увидел его в картонной коробке у дороги, — сказал он быстро и неорганизованно. Мужчина продолжал нервно кусать нижнюю губу, и Чифую подумал, что в любой момент у него пойдет кровь. — Он повредил лапу. Вы можете помочь мне? Я… я не знаю, что делать, чем его кормить или… — Успокойся, дай мне посмотреть, — любезно приказал Чифую. Он подчинился, позволив маленькому коту стоять на прилавке. Он был действительно милым и, вероятно, таким же напуганным, как и его новый владелец. Он даже не осмелился пошевелиться, оставаясь под прикосновением Чифую. Хотя он был совершенно очарован животным, что-то с ним не так. — Почему вы не отвезли его к ветеринару? — Я был близок к приступу паники», — пожал он плечами, изобразив на лице улыбку, как только расслабился. Странные у него клыки, подумал сотрудник. Это был первый раз, когда Чифую вздохнул, глядя на Кейске Баджи. Мужчина не казался бодрым, особенно теперь, когда страх, с которым он вошел в магазин, рассеялся, а его поведение сменилось хвастливым. Но распродажа есть распродажа, и Чифую сразу понял, что он тупой тип, которому легко продать самый дорогой корм под предлогом того, что он лучший для такой кошки. Маленькое существо все еще было неподвижно между ними двумя, с любопытством глядя на Чифую. Он погладил его по голове и осторожно осмотрел, пытаясь выяснить, насколько опасной может быть рана. — Это она, — объявила Чифую. — Что? — Кошка, это девочка. Не старше двух месяцев, — сказал он, стукнув ее по носу. Котенок автоматически отодвинулся, спотыкаясь на лапах. — Хм, прелесть. Чифую любил кошек с детства и решил сделать их своей детской навязчивой идеей. Возможно, именно благодаря им его работа приняла это направление. — Ничего серьезного, но я поищу что-нибудь, чтобы вылечить ее рану. Я скоро вернусь. Ему потребовалось не более двух минут, чтобы осмотреть заднюю комнату в поисках того, что могло быть полезно для очистки и дезинфекции раны. Кот даже не издал ни звука, когда Чифую осторожно нанёс на царапину солевой раствор с помощью стерильной марли. Он всегда был довольно интуитивным человеком, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы выяснить, почему волосы на затылке встали дыбом. — В чем дело? — спросил он, даже не поднимая головы, чтобы понять, что взгляд странного человека был прикован к нему. — Ты милый. — О, боже, — заныл Чифую. Только чёрт возьми не снова. Чифую ненавидел довольно много вещей: когда была слишком жаркая погода и его черные волосы прилипали ко лбу, шумные дети, которые доставали его, лук. Но если и было что-то, что раздражало Чифую еще больше, так это то, что что-то выходило из-под его контроля. Конечно, это не было обычным делом, когда клиенты пытались заигрывать с ним. Как правило, они приходили, болтали, покупали все, что им нужно, и просто уходили. К такой рутине Чифую привык и научился получать от нее удовольствие. Но, к его несчастью, всегда находился кто-то, кто выделялся и успешно действовал ему на нервы. В этот день это был человек с чертовски растрепанными волосами и алюминиевой улыбкой, стоявший высокий и гордый, как будто он сказал что-то, на что никто никогда не осмеливался. — Это не так, — проворчал Чифую, бросив на него грубый и быстрый взгляд, прежде чем нанести немного разбавленного йода на кошачью царапину. — Но котенок да, так что будь благодарен ей за то, что я не беру с тебя плату за дополнительную услугу. — Я позабочусь. Спасибо за все, — весело ответил он, как будто до него не доходили ядовитые слова Чифую. Он взял кота с прилавка и улыбнулся ему. Чифую еще раз вздохнул и протянул ему зеленый пластиковый пакет с кошачьим кормом после того, как он заплатил за него, и оперся локтями на стол, молча призывая покупателя уйти. — Я еще вернусь, — он скосил глаза в сторону пластикового значка, висящего на рубашке Чифую. Пожалуйста, не надо, умоляю… — Чифую. — Ты знаешь, что это было совсем не гладко, верно?

***

Чифую родился не с крепкими костями и крепкими руками, а с пуповиной, слишком туго стянутой вокруг его шеи — он забыл, как дышать, еще до того, как смог сделать это в первый раз. Ему не повезло, и он знал это. Он знал об этом много лет и научился с этим мириться. Все равно с этим ничего нельзя было поделать, не было Бога, против которого можно было бы сражаться во имя своей чести и судьбы, крича в небо. Не было смысла плакать над пролитым молоком или кровью. Или так он думал, пока не услышал знакомый звук, возвестивший о чьем-то прибытии. Чифую не любил молиться, но пожалел, что утром не сложил руки вместе. Он совсем забыл об этом идиоте. Инцидент произошел почти неделю назад и исчез из памяти Чифую, как только он закрыл металлические двери магазина и покончил с этим. Быстрый душ, консервы на ужин, и монотонный бесконечный цикл снова начнется, заманивая его в ловушку ужасной рутины. Честно говоря, ему бы очень хотелось попросить этого человека сходить в другой магазин, сначала добрым и невозмутимым голосом, а потом (потому что он был чертовски уверен, что тот лишь одарит его всезнайской улыбкой и отмахнется от предложение) прямо скажи ему, чтобы он убрался с глаз долой. Чифую не был агрессивным человеком (по крайней мере, ему хотелось бы в это верить. Шрамы на его руках, казалось, говорили о другом), но в этом человеке было что-то такое, что делало его желудочный сок еще более кислым. . И не в поэтическом, романтическом ключе. Он хотел выбить из него дерьмо. Чифую уже собирал на языке самые обидные слова, которые только мог, пробуя их на вкус, прежде чем дать им выплеснуться, подтверждая, нужно ли им больше серы или кадмия — в конце концов, у этого человека, похоже, крепкий желудок. Но что-то заставляло его отступить. Несколько прядей его темных волос прилипли ко рту, но он, казалось, был слишком занят чем-то другим, чтобы обращать на это внимание. И снова маленькое существо покоилось между его руками, которые крепко сжимали ее, боясь, что малейшее движение может причинить ей боль. Его глаза сияли от беспокойства. — Что теперь? — Чифую вздохнул, перегнувшись через стойку. — Она не ела со вчерашнего дня, — ответил все еще безымянный мужчина, подпуская котенка к рукам Чифую. — А сегодня утром ее вырвало. Его голос, казалось, дрожал только тогда, когда он говорил о кошке. — Вы проверили рвоту? — спросил он, нажимая пальцами на обе стороны её челюсти, заставляя её открыть рот. Прошли века с тех пор, как он в последний раз пытался исследовать животное. — Я не знал… — Ну, наверное, это были просто комки шерсти. —Я забыл, что кошки на самом деле делают это.— воскликнул он. — Боже, да ты и вправду легкомысленный, — сказал Чифую, водя рукой по пушистому животу. Вроде бы не было никакого люфта. — Вероятно, с ней все в порядке, но я все же рекомендую вам отвести ее к ветеринару, а не постоянно таскать её в зоомагазин за углом. Я могу только дать вам немного солодовой пасты, чтобы помочь пищеварению. — Откуда ты так много знаешь о животных? — спросил он, когда Чифую вышел из-за прилавка и подошёл к одной из полок в магазине. Он выбрал коробку, прежде чем тупо уставиться на него. — Ну, гений, я работаю в зоомагазине, как видишь, — ответил он, покачав головой и вернувшись к своему прежнему посту. — Я также был ветеринаром в течение года». — Год? Вы бросили? — Мужчина начал чувствовать себя слишком комфортно, опершись локтями о стол, пока Чифую начала печатать в кассовом аппарате. Кот слабо мяукнул. — Ты задаешь много вопросов, не так ли? — Только людям, которые мне интересны. Призрак ухмылки появился на лице Чифую, когда он поднял голову. — Ты говоришь о рвоте своего кота с людьми, которые тебе интересны? — Только в особых случаях. Их разговор прервал пронзительный цзинь. — О, у меня есть еще одна проблема, — сказал мужчина. Чифую не понравилось, как изогнулись его брови и оживились спайки. — Черт возьми, что теперь? Он покончил с тем, что старался изо всех сил обслуживать клиентов. Он просто хотел хорошо провести день, организовать несколько полок, покормить рыбок. Даже чистить клетки хомяков. Ему подойдет все, что угодно, лишь бы не этот раздражающий мудак. — Я не знаю, как её назвать. Он не собирался останавливаться, не так ли? — Видете? Это то, чего мы не собираемся делать, — ответил Чифую, протягивая руку. — Три доллара пятьдесят центов. — Получу ли я скидку, если скажу свое имя? — Это три доллара семьдесят пять центов. — Боже, ладно, ладно, — сказал он, прищелкивая языком в неудачной попытке притвориться разочарованным, пока искал в кармане бумажник. — Я скажу его вам бесплатно. — Вау, спрос должен быть довольно низким, если вы готовы зайти так далеко. Возможно, вам будет лучше сохранить его для кого-то, кому оно действительно небезразлично. — Кейске Баджи, — сказал Баджи, прежде чем улыбнуться ему в последний раз за день. Чифую не знал, серьезно ли Баджи интересовался им или просто видел в нем вызов. Или, ну, может быть, он действительно был просто тупым. В любом случае, единственное, что он знал наверняка, глядя на спину Баджи перед тем, как входная дверь полностью закрылась, это то, что, вероятно, это будет не последний раз, когда он его увидит.

***

— Ты знаешь, что тебе не нужно приводить ее каждый раз, когда ты приходишь, верно? Прошла неделя с момента последнего визита Баджи. Чифую раскладывал товары, размещая только что доставленные. Ему понадобился лишь быстрый взгляд, чтобы определить, кто только что вошел. — Ей здесь нравится, — просто заявил он, ленивая улыбка начала расползаться по его лицу. — И мне тоже. За три раза, когда Баджи переступал порог магазина, Чифую заметил, что у него нет чувства стиля. Он одевался так, словно только что вскочил с постели, и выбрал первую чистую вещь, которую нашел на полу своей комнаты. В тот день из кармана его толстовки выглядывала маленькая лапка. Чифую не мог поверить своим глазам. — По крайней мере, купи сумку для домашних животных, если ты так настроен гулять с ней по всему городу, — сказал Чифую, вставая на цыпочки, чтобы последняя коробка собачьего корма стояла на самой верхней полке. Он фыркнул, когда его пальцы едва дотянулись до неё. — Тебе нужна помощь? — Баджи звучал искренне и даже подошел к черноволосому мужчине с протянутой рукой и смягчившимися чертами лица. Чифую только усмехнулся. — В самом деле, не могли бы вы сделать мне одолжение? — Конечно. — Уйди с глаз моих, — сказал он, наконец повернувшись и бросив быстрый взгляд на Баджи, прежде чем открыть канцелярским ножом еще одну картонную коробку. — Вы так со всеми клиентами? — спросил Баджи, качая головой. — Только в особых случаях, — ответил Чифую, повторяя слова, сказанные ему несколько дней назад. — Уже копируете мою речь? Это мило, — пошутил он. — О, у тебя тоже есть кошка? Привет, как тебя зовут? — спросил Баджи, увидев лежащую на прилавке черную кошку, вытянувшуюся во весь рост над деревянным столом. — Это Пик Джей. Он обычно рядом, но я не приводил его в последнее время, потому что он был болен. — Джей означает что-то? — Нет. Это просто для того, чтобы он выглядел круче, — немного смущенно объяснил Чифую. Называть питомца таким образом не было хорошей идеей, но в данный момент это звучало для него достаточно хорошо. Как только Чифую разрезал клейкую ленту, он поднял взгляд и указал лезвием на Баджи. — Тебе не следует его трогать. Он укусит и поцарапает тебя, как только ты дашь ему шанс, — сказал он, закатывая один из рукавов. На его руке были поверхностные раны в результате вчерашней игры. Чифую пожалел, что предупредил его, как только слова сорвались с его губ. Теперь он был бы лишен вероятно удивительного зрелища, когда Пик откусил бы ему пальцы. Какое разочарование. Или именно об этом он оплакивал, пока не услышал невнятный стон, который почти смешался с шумом проезжающего мимо мотоцикла. Запястье Баджи было зажато между лапами кота, который также грыз его указательный палец. — Он действительно кусается, — только и пробормотал Баджи, все еще пытаясь погладить Пик Джея по голове свободной рукой. Кот зашипел на него, стремясь укусить любую плоть, до которой он мог дотянуться. Чифую усмехнулся, разбирая коробку, как только все было на своих местах: — Я же говорил тебе. Молодец, Пик Джей! — воскликнул он, вставая и подходя к ним. — Он похож на полицейскую собаку, понимаете? Он чует подозрительных людей издалека. — Думаешь, я подозрительный? — спросил Баджи, приподняв бровь и наклонив голову, в то время как один из его пальцев все еще кусал Пик. — Нет. Я просто думаю, что ты чудак, — вздохнул Чифую. — А теперь, когда я могу обслужить вас, давайте покончим с этим. Что вам нужно? — Как обычно. — Это не кафе; нет такого понятия, «как обычно». Чифую помассировал виски, задаваясь вопросом, что плохого он сделал в своей прошлой жизни, чтобы быть вынужденным терпеть это. Баджи быстро взял с полок несколько кошачьих вещей, оставив их на прилавке, чтобы Чифую мог их просмотреть. Но, по крайней мере, на этот раз он был быстр! — Чифую. черт. — Грубый. Не зови меня по имени. — Знаете ли вы, что собаки могут быть лево- и праволапыми? — спросил мужчина с длинными волосами из ниоткуда, заставив Чифую оторваться от мешка для кошачьего туалета, который он проверял, с явным выражением, что, черт возьми, происходит, на его лице. — Эм, да? Я знал это. — Ой. Это отстой. — То, что я собираюсь сказать, прозвучит неправильно, и я надеюсь, что вы будете отрицать это, если когда-нибудь снова захотите зайти сюда. — Чифую глубоко вздохнул, добавляя ненужного драматизма ситуации, но его действительно мучила эта отвратительная и чрезвычайно жестокая идея. — Ты пытаешься флиртовать со мной, рассказывая факты о собаках и надеясь, что они сработают? Один. Два. Три. Четыре. Пять. Пять секунд полной тишины, где, если бы кто-то вошёл в магазин, он, вероятно, недоверчиво моргал бы во время состязания в гляделки, которое, казалось, имело место между двумя мужчинами. — Может быть? — Ебать «может быть?» — Ты был ветеринаром! И ты тут работаешь! Очевидный путь к твоему сердцу должен лежать через животных. — Баджи хватило смелости даже выглядеть пострадавшим, как будто он не подумал ни о каких возможных минусах своего плана. Чифую был близок к тому, чтобы поверить, что все это шутка. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты глупее, чем кажешься? — Меня называли устрашающим, леденящим кровь, и люди заставляли людей переходить улицу из-за меня, — сказал он, водя рукой перед лицом, чтобы добавить выразительности своим словам. — Но тупой? Ни разу. — Так что, по сути, люди не называют тебя тупицей, потому что боятся тебя, — ответил Чифую, сдерживая смех. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. — Давай заключим пари, — сказал Баджи, размахивая руками, как будто это полностью сотрет их предыдущий разговор. — Если я расскажу тебе факт, который действительно впечатлит тебя, ты пойдешь со мной на свидание. — Ты думаешь, столько я того стою? Факт о животных, который вы, вероятно, гуглили, прежде чем выйти из дома? — Ты такой озлобленный человек. — Эй! На этот раз я пошутил. — Ты можешь сделать это? — Это то, как ты разговариваешь с кем-то, кого вы только что пригласили на свидание после того, как тебе уже дважды отказали? — Ах да, я и забыл об этом. Извиняюсь.» На этот раз Чифую не мог не рассмеяться. Баджи подумал, что это хороший звук. Он напомнило ему воробья. — Почему ты так одержим мной? — спросил Чифую, скрестив руки на груди. — Ты кажешься интересным. — А если нет? — Думаю, вам придется дать мне возможность выяснить это самому. Чифую вздохнул. Ему было не свойственно подыгрывать глупым играм или порождать ложные ожидания. Глубоко внутри него засело большое «НЕТ», в его мозгу вспыхнула красно-синяя тревога, прося его пересмотреть свой следующий шаг. Его не интересовал Баджи, и он все еще думал о нем как о каком-то мудаке со слишком большой уверенностью и слишком малым количеством синаптических связей. Но его глаза казались почти прозрачными всякий раз, когда он говорил с ним, и то, как он, казалось, никогда не заботился о своих собственных словах, интриговало. Чифую хотел знать, что скрывается за серой поверхностью, и так ли все просто, как он представлял. — Что я получу, если ты никогда не сможешь меня удивить? — Ты можешь продолжать продавать мне самые дорогие вещи, а я буду делать вид, что не замечаю, пока, наконец, не сдамся. Ну, так тому и быть. У Чифую будет достаточно времени, чтобы потом пожалеть об этом. — Хорошо.

***

— Знаешь ли ты, что если подсчитать, сколько раз за двадцать пять секунд чирикает крик, разделите это число на… — Три и прибавьте четыре, вы получите температуру в градусах Цельсия? Да, знаю, — сказал Чифую. Баджи вздохнул и поставил локти на стойку, подперев голову руками и не мигая глядя на Чифую, который пытался притвориться, что собирает какие-то бумаги, чтобы скрыться от его взгляда. Его это не пугало (по крайней мере, он так говорил), но его зрачки казались черными дырами, готовыми поглотить его без дальнейших размышлений. А Чифую немного боялся темноты. Что прячется за веками, когда глаза начинают трепетать? За что ты держишься, когда все сливается с тенями? Он определенно не пытался найти ответы. — Это что-то простое, — сказал Чифую, неуверенно подписывая один из лежащих перед ним листов. Он щелкнул языком — это было одной из вещей, которые больше всего раздражали его руки. — Одна из тех вещей, которые узнаешь во время экскурсий в средней школе и думаешь, что это настолько круто, что в итоге не забываешь. — Я никогда не занимался такими вещами, — ответил Баджи, пытаясь заглянуть в то, что писал Чифую. — Конечно, ты, наверное, был слишком занят борьбой с людьми или чем-то вроде того, — рассмеялась Чифую, убирая бумаги из поля зрения Баджи. Баджи действительно выглядел опасным и агрессивным, но чувак, который выбрал зоомагазин, чтобы торчать там, когда у него было свободное время, никак не мог быть головорезом. —Ага! — воскликнул он, и Чифую только поднял глаза и вопросительно поднял бровь. — Что ты так на меня смотришь? Я не так много ходил в школу, а экскурсии были пустой тратой времени. В то время я бы предпочел прогулять школу с друзьями и пойти побить парней постарше, которые говорили о нас всякую чушь, чем пойти в горы и ловить насекомых. Глаза Баджи загорелись, когда он вспомнил старые времена, а глаза Чифую сузились, когда он понял, как легко Баджи говорил о том, чтобы избить кого-то к черту. — Чувак, я скучаю по банде. — Банда? Сколько тебе было лет? — Я не знаю, около одиннадцати? Может быть, двенадцать? Чифую усмехнулся. — Ты пытаешься сказать мне, что парень, который пришел, чуть не плакал, потому что нашел раненого кота, — Чифую указала на двух котов, играющих между полками. Пик был значительно крупнее, чем котенок Баджи (Баджи сказал, что не собирается давать ей имя, пока Чифую не согласится. Единственным ответом Чифую был громкий и кислый вздох, пожалуйста, уходите уже из моего магазина), но он был на удивление любезен с окружающими. Чифую почти завидовал: — Был в банде в 12 лет? Что, утром смотрел «Спасение домашних животных «, а днем ​​совершал акт вандализма? — На самом деле мы не стремились к вандализму. Мы только много дрались с ублюдками и пытались сделать себе имя, понимаешь? Это было то, в чем мы считали себя лучшими, способ навязать то, что мы считали справедливостью». — Вы уверены, что не вы были ублюдками? — сказал Чифую, снимая фартук. Уже почти время закрытия, а у него еще остались кое-какие дела. — Я не знаю, насколько надежным может быть моральный компас несовершеннолетнего». — Я скажу вам, что большую часть времени мы были практически правы. — Думаешь, я поверю тебе на слово? Баджи покачал головой и положил руку на грудь, серьезно взглянув на Чифую. Мужчина с короткой стрижкой лишь закатил глаза и открыл дверцу стойки. Он прошел мимо Баджи и вошел в заднюю комнату, начав собирать свои вещи. — Что ж, я говорю правду, — сказал Баджи, повысив голос достаточно, чтобы Чифую услышал его из другой комнаты. — Я всегда могу подраться с тобой, чтобы продемонстрировать это. — Никакой пощады? — спросил Чифую, как только он закончил, с рюкзаком, свисающим с одного плеча. Он выключил свет в комнатке, недоверчиво взглянув на Баджи. — Никакой пощады, — заявил он. — Но я постараюсь не ударить тебя по лицу. — Почему исключение? — Ты хочешь, чтобы я сказал это вслух, или ты снова меня вышвырнешь? — Я все равно тебя ударю, — сказал Чифую, быстро взглянув на старые часы, висящие на одной из стен. Осталось всего 5 минут. — Скольких людей, по твоим словам, ты избил в своей бунтарской юности? — Слова Чифую были явно окрашены сарказмом, пытаясь задеть за живое. — Я потерял след после своего учителя физкультуры. Баджи улыбался, почти гордо ухмыляясь, а Чифую просто не мог подобрать слов. Достигнув этого момента, он не знал, говорит ли Баджи правду, хвастается или придумывает ложь, чтобы выглядеть круче. Однако у него были руки человека, который сломал несколько ребер и вывихнул несколько лодыжек. Не говоря уже о том, что глаза Баджи были глазами человека, который легко поджигал мир, когда ему было скучно. Учитель физкультуры рядом с ними ничего не значил. — Конечно, Рокки, — сказал Чифую, уперев руки в бока. — А теперь я попрошу тебя уйти и отправиться совершать свои ежедневные проступки. Время закрытия, а я слишком голоден, чтобы терпеть твою чепуху. — Мы всегда можем пойти и перекусить вместе. Я угощаю, — сказал Баджи, прислонившись к двери. — Вы не так остроумны, как вам кажется. А теперь иди нахуй отсюда, — ответил Чифую. Его слова по-прежнему звучали резко и настойчиво, но они потеряли остроту, с которой Баджи впервые оказался там. Он все еще пытался убедить себя, что это вина котенка в том, что она смягчила его сердце. — Я все еще не покорил тебя? Чёрт возьми, — вздохнул Баджи, закинул руки за голову. — Я приду снова. — Баджи в последний раз улыбнулся Чифую, прежде чем взять свою кошку и открыть дверь. — Пожалуйста, не надо. Оказавшись в полном одиночестве, Чифую просто фыркнул и присел на корточки перед Пик Джеем, который быстро воспользовался случаем и слабо прикусил ему большой палец. Куда он ввязался? Он постоянно напоминал себе держаться подальше от волчьей пасти на протяжении всей своей жизни, убегая от его клыков и избегая любого возможного риска. И все же Баджи начал казаться приличным. Определенно другой, громкий и раздражающе раздражающий, но… достойный. Терпимо, мог бы даже сказать Чифую. Возможно, и только возможно, Баджи был не так уж плох.

***

Баджи начал проводить так много времени в этом зоомагазине, что наступил момент, когда он был почти вынужден покупать акции, чтобы продолжать использовать его в качестве своего дачного домика и платить соответствующие налоги. Он даже начал узнавать, как Чифую упорядочивает полки, и если он пойдет туда еще несколько раз, то, вероятно, запомнит штрих-код того корма для рыб, сделанного из говядины рядом с клетками для хомяков. Хотя ему понравилось. Баджи никогда не любил рутину, всегда предпочитая острые ощущения от незнания того, что, черт возьми, он собирается делать дальше, но походы туда становились его любимым временем недели. Раздражающий Чифую теперь имел для него практически терапевтический эффект. Было так легко нажимать на его кнопки, и наблюдать за тем, как он пытается сохранять самообладание, в то время как его шейная вена была ужасно близка к разрыву, было восьмым чудом для Баджи. Чифую всегда был за прилавком или метался между узкими проходами всякий раз, когда он заходил в магазин, поэтому Баджи чувствовал себя крайне неловко, когда не замечал его, как только ступал внутрь. Он вытянул шею, как будто новая перспектива могла дать ему какую-то подсказку о местонахождении этого человека. Может быть, он вышел, чтобы забрать какие-то товары? Но было бы странно, если бы он проявил такую ​​небрежность и оставил магазин открытым, а вокруг никого не было бы, чтобы охранять его, а Баджи узнал, что Чифую из тех, кто идет назад на пять миль только для того, чтобы убедиться, что он выключил газ. Может перекур? Но он никогда не видел его даже рядом с пачкой сигарет. — Угу, ты снова здесь? Внезапный звук застал его врасплох, заставив Баджи рефлекторно сжать кулаки. Он повернул голову на знакомый голос и увидел, как Чифую закрывает дверь задней комнаты ногой, неся коробку, которая казалась довольно тяжелой. Никогда еще Баджи не был так рад видеть выражение отвращения, которое всегда появлялось у Чифую, как только он замечал вокруг себя длинноволосого мужчину. — И вот я беспокоился о том, что кто-то мог похитить тебя, — ответил Баджи, невольно улыбаясь и быстро стирая какую-либо озабоченность со своего поведения. — Кто вообще мог похитить меня? Ты единственный чудак, который проявляет ко мне такой навязчивый интерес, — сказал Чифую, выгнув бровь. — Ну, интересно, ты знал, что похищение собаки…? Баджи так и не смог закончить свой еженедельный отчет, и слова так и не достигли ушей Чифую. Как только Баджи прислонился к прилавку в своей неудачной попытке излучать знания и мудрость, коробка, которую нес Чифую, упала на пол, и звук разбитого стекла разнесся по всему магазину. Чифую сидел на полу рядом с пролитой жидкостью из одной банки. Его руки слегка дрожали, и было видно, как сильно он пытался скрыть дрожь. В то время как его лицо выражало почти незаметный след боли, раздражение, казалось, взяло верх над ним, и с его (также дрожащих) губ сорвался многострадальный и раздраженный вздох. — Что случилось? Тебе что-нибудь нужно? Баджи потребовалось всего четыре поспешных шага, чтобы добраться до того места, где упал Чифую, и он присел перед ним на корточки, панически шевеля руками, не зная, стоит ли ему что-то делать. Должен ли он отступить? Попросить кого-нибудь о помощи? Сказать ему лечь с приподнятой ногой, как это делают люди на физкультуре, когда получают тепловой удар после теста Купера? — Боже, мне вызвать скорую? — Не беспокойся об этом. Просто иногда такое случается, — спокойно объяснил Чифую, как будто не он сидел там с больными конечностями. — Это просто происходит? Все, я звоню кому-нибудь. — Баджи достал из заднего кармана телефон. Было немного иронично, что его руки также совпадали с руками Чифую, дрожа от беспокойства, охватившего все его тело. — Нет. Я же говорил тебе, ничего важного. Только рак костей и побочные эффекты химиотерапии. Как будто он рассказывал ему о своем дне и о раздражающем клиенте, который посетил его этим утром. Как будто он рассказывал ему рецепт торта своей матери. Как будто он говорил ему, какие цвета составляют его любимый вид закатов. Чифую рассказал ему о своем раке, как будто он просто нёс чушь. — Ты…? — Нет, его больше нет. Я преодолел это давным-давно, — сказал Чифую, и казалось, что его тело, наконец, снова начало отвечать ему. — Это как осадок, доказательство того, насколько испорчена моя периферийная система. Я не чувствую своих рук. Иногда я как ходячий труп падаю, и все в таком духе. — О, — только и смог выговорить Баджи в ответ. Он все еще пытался переварить то, что Чифую только что уронил на него. — Должно быть, это действительно отстой. Чифую рассмеялся, подтянув колени к груди и упершись в них подбородком. Он выглядел таким маленьким, что Баджи автоматически сделал бы какое-нибудь замечание, если бы не был все еще в шоке. — Возможно, это была лучшая реакция, которую я когда-либо получал, — сказал Чифую, слегка качая головой. — Ну, извини, я ожидал, что ты будешь говорить о низком кровяном давлении или гипергликемии, а не о раке. — Мне нравится, как ты это говоришь. — Мне всегда говорили, что у меня приятный, глубокий, знойный голос, большое спасибо. — О, черт возьми, только не это, — ответил Чифую, слабо пихая коробку в сторону Баджи. Если бы это был любой другой момент, он, вероятно, заставил бы его упасть с корточек. На всякий случай Баджи решил присесть. — Ты не жалеешь меня; вот что я имел в виду, тупица. Вы просто говорите это как что-то повседневное. Это освежает. Баджи задумался, действительно ли он это сделал. — Сколько тебе было лет? он спросил. — Мне поставили диагноз в двенадцать лет, несколько месяцев я проходил химиотерапию, а затем удалили часть кости, — объяснил Чифую, поднимая правую руку. — Проходит восемь лет, какое-то божество разыгрывает меня, и бум, у меня начинают проявляться побочные эффекты. С тех пор я такой. — Не считал тебя тем, кто винит судьбу, — сказал Баджи, подперев голову ладонью и с любопытством глядя на Чифую. — Я не виню. Дерьмо случается, а у жизни извращенное чувство юмора. — Чифую вздохнул и оперся спиной на полку, тщательно распределяя вес, чтобы ничего не сбить — пол и так был в беспорядке, и он не хотел добавлять к этому ненужную работу. — Но это было хуже всего, когда появилось что-то неожиданное и полностью заблокировало возможность сделать вид, что ничего не произошло. Глаза Чифую были закрыты, и Баджи не знал, должно ли это было показать, насколько туманными они стали, когда слова почти невнятно вырывались из его голосовых связок. Он звучал безразлично, но нетрудно было понять, что что-то происходит за диафрагмой мужчины, что-то, что находилось там слишком долго. — Это больно? — Нет. Вероятно, это было совпадение, случайность или, может быть, просто сверхразвитая интуиция Баджи, когда дело касалось других, но он чувствовал, что Чифую лжет. Чифую открыл один глаз и фыркнул, так как сразу понял, что Баджи его раскрыл. — Это действительно так. — Его голос уже не был таким спокойным. Как спокойное озеро, внезапно взволнованное прыгающим камнем и далёким голосом ребенка, кричащего: «Мне было двенадцать!». — Иногда мне кажется, что мои кости снова ломаются под моей кожей. Как будто эта боль никогда не уходила, осколки царапают мои вены, пока все снова не онемеет. Бывают моменты, когда я даже ходить не могу. Это так. Это действительно больно. — Ты потрясающий, — заявил Баджи, наклоняясь вперед. Его сердце болело с каждым ударом, словно пытаясь скопировать ритм речи Чифую. — Я не думаю, что кто-то смог бы догадаться об этом. Ты действительно выглядишь как ледяная статуя за прилавком. — Я не люблю, когда люди узнают, — сказал он, пожимая плечами. — Все начинается с того, что вы просто осознаете чью-то самую поверхностную слабость и в конечном итоге получаете над ней контроль. Я бы предпочел, чтобы рядом не было никого с такой силой. — Но дело в том, чтобы доверять людям эту силу, зная, что они не будут использовать ее против тебя, — сказал Баджи, нахмурив брови. — Это способ сформировать самые крепкие связи. — Мне это не нравится, — не согласился Чифую, цокнув языком. — Если кто-то может причинить вам боль, вы, вероятно, сможете причинить боль этому человеку в ответ. Я не верю, что человеческая природа добра, и я не хочу, чтобы на меня ложилась подобная ответственность. Я не хочу, чтобы мне причиняли вред, и я презираю мысль о причинении вреда другим. Я спокойно отношусь к слабым отношениям, если я буду держать руки в чистоте. — Какой смысл держать руки в чистоте? — Прости? — спросил Чифую, сузив глаза. — Жизнь — это все о вас и о том, что люди вокруг значат для вас. Обижаться, причинять боль другим, вот в чем суть, не так ли? Никто не хочет добровольно жить как стоячая вода. Пачкать руки, доводя их до крови один, два, а то и сто раз. Шрамы на ваших пальцах показывают, что вы использовали их с пользой». Слова Баджи были твердыми, уверенными, но не упрекающими. Его глаза сияли, выражая все, что нельзя было передать страстью в его тоне. Баджи всегда был из тех людей, которые стараются изо всех сил добиваться лучшего от других людей, и точка зрения Чифую была тем, против чего он всегда так яростно боролся. Что-то внутри него горело, чтобы найти то, что привело темноволосого мужчину к этому, исправить то, что отравляло воздух в его легких, показать ему, каков на вкус свежий воздух. Он неосознанно пообещал себе это сделать. — Это работает до тех пор, пока у вас не закончится перекись водорода и ваши раны не начнут инфицироваться. Но ты, кажется, из тех, кто ковыряет корки, так что я действительно не рассчитываю, что ты поймешь, — сказал Чифую, и на его лице мелькнула слабая тень улыбки. — И это нормально. Я не собираюсь спорить о своих моральных ценностях, пока в магазине такой чертов бардак. Чифую медленно поднялся, опираясь на полку, а Баджи проводил его взглядом, пытаясь уловить каждое малейшее движение, рисуя в уме человека перед собой. Каждая привычка — например, то, как он тряс головой, чтобы убрать спутанную челку с глаз, или тряхнул фартуком, хватаясь за его левый край, — внезапно приобрела для Баджи значение, и ему не терпелось найти следующую. — Я, наверное, пожалею об этом позже, но ты не мог бы остаться и помочь мне все убрать? Я все еще чувствую себя немного шатающимся. — Подожди, я правильно тебя понял? — сказал Баджи, заложив руку за ухо. — Ты просишь меня об одолжении? — Знаешь что? Забудь. Баджи громко рассмеялся, схватил банки и положил их обратно в коробку, подняв ее: — Куда это отнести, капитан? Остаток дня прошел без происшествий между шутками Баджи о том, что Чифую эксплуатирует его и хочет от него только грубой силы, и громкими вздохами Чифую, когда он жаловался на то, каким чертовски надоедливым был Баджи. Ни серьезных разговоров, ни даже намека на уязвимость, которую Чифую чуть было не раскрыл несколько часов назад. Только звук таскаемых картонных коробок, мокрые швабры и саркастические реплики, летящие с обоих концов. К тому времени, когда Баджи вышел — или, скорее, ему надрали задницу — ночь уже спустилась, осенний ветер пробрался между костями Баджи. В то время как его нос и руки становились все холоднее и краснее, что-то внутри него было теплее, чем было в течение долгого времени. Когда он почти добрался до дома, его осенило. Блядь. Он забыл рассказать Чифую свой еженедельный факт.

***

Руки в карманах, голова высоко, насвистывает какую-то песню конца 90-х. Баджи любил ходить по улицам так, как будто они принадлежат ему, и никто никогда не посмеет с ним не согласиться. Кейске Баджи был чертовски самоуверенным мудаком, и даже грубый работник зоомагазина ростом пять футов шесть дюймов не мог отнять у него это — по крайней мере, ему нравилось так думать. Солнце застенчиво выглядывало из-за туч, контрастируя с ледяным ветром, который продолжал касаться кожи Баджи, как бы сильно он ни прижимал к себе свое черное пальто. Ветер трепал его волосы, создавая беспорядок на макушке. Ему придется как-то это исправить, если он хочет выглядеть презентабельно для Чифую. Он поправил прическу, поправил одежду перед тем, как открыть дверь, и даже проверил, что одеколон, который он распылил перед выходом из дома, все еще ощущается. И, несмотря на все его усилия, мир в тот осенний день, казалось, был против него. За прилавком стоял не Чифую, а какой-то чувак с темными волосами и светлыми прядями, которого Баджи никогда раньше не видел. Он даже не знал, что там действительно работал кто-то другой, кроме Чифую — Чифую пару раз говорил о ком-то, с кем делил лавку, но Баджи решил предположить, что это была просто неудачная попытка заставить его больше не приходить. Неизвестный мужчина вежливо поприветствовал его и спросил Баджи, не нужна ли ему какая-либо помощь. Черт, это было чертовски странно, когда его так хорошо приняли. — Я полагаю, Чифую сегодня здесь нет? — спросил Баджи, немного сочувствуя продавцу, так как он, вероятно, просто хотел, чтобы тот что-то купил и ушел. — Нет. — Голос мужчины был мягким, дружелюбным. Ничего общего с громкими визгами Чифую, когда Баджи бездельничал. Может быть, ему следует взять несколько уроков по обслуживанию клиентов у своего коллеги. — Он взял недельный отпуск. Он не очень хорошо себя чувствовал. Плечи Баджи опустились, когда он услышал эти слова. Он не переставал думать о своем разговоре с Чифую в тот день, когда он рассказал ему о своей прошлой болезни и о том, как он преуменьшил ее последствия. — Ой. Не могли бы вы пожелать ему всего наилучшего для меня? Я бы послал ему какую-нибудь открытку с пожеланиями выздоровления, но, наверное, это имело бы обратный эффект, — пошутил Баджи, уже разворачиваясь на каблуках, готовый уйти. Если Чифую не было рядом, ему там особо нечего было делать. Самым мудрым решением было бы оставить беднягу в покое, чтобы закончить свой рабочий день без происшествий и без необходимости иметь дело с горсткой, которой был Баджи. — Подожди! — выпалил мужчина, протягивая руку, словно хотел держать Баджи за пальто. Он не закончил движение. — Я Казутора. Я вроде как совладелец магазина с Чифую. — Э, приятно познакомиться? — сказал Баджи, повернув голову в сторону Казуторы и с недоумением приподнял бровь. — Ты тот странный чувак, который постоянно появляется, верно? Ах, да. Так много приятного. Так все работали в этом магазине? Если бы Баджи не знал лучше, он бы, наверное, обиделся. — Ой, — рассмеялся Баджи. Чифую, возможно, не говорил за его спиной с любовным тоном, которого хотел бы Баджи (может быть, он просто был одним из тех людей, которые были грубы с человеком, в которого они были так страстно влюблены, чтобы не показывать этого, но рассказывали чудеса о своем возлюбленном). Но, по крайней мере, он говорил о нем за его спиной, и Баджи наверняка считал это чем-то положительным. — Я. — Он милый, не так ли? — Ты говоришь о Чифую? — спросил Баджи. Казутора только кивнул головой с выражением, которое Баджи не мог полностью расшифровать. — Ага. Баджи только вздохнул и пошел назад по пройденным шагам к двери, упираясь локтями в стойку. Казутора не сдвинулся ни на дюйм, а взгляд Баджи просто блуждал по комнате, как будто он искал ответ на этот вопрос, спрятанный за какой-нибудь клеткой или полкой. — Не знаю, можно ли его описать словом «милый», — начал Баджи, все еще не зная, что сказать дальше. Объективно говоря, он думал, что Чифую был милым; именно поэтому он заговорил с ним в первую очередь после того, как тот помог ему с кошкой. Но оставлять все так, как будто Чифую был просто красивой мордашкой, было ужасно неправильно для Баджи. — Мол, что на самом деле выделяется в нем, так это его эффективность. Эффективность, когда он расставляет полки, и то, как быстро он собирает вещи с истекшим сроком годности, или насколько хорошо он чистит клетки, независимо от того, сколько он жалуется. Он всегда вычищает даже самое маленькое место. И я также не знаю, подходит ли слово «милый» для того, кто продолжает кричать на птиц, когда они начинают шуметь, как будто они его понимают. Но особенно когда он думает, что вокруг никого нет, и я вижу, как он через витрину расчесывает волосы Пик Джею. У него есть эта странная перчатка, и он просто гладит его ею, и, черт возьми, спорит с ним. Типа, действительно изо всех сил спорит с котом. Это… — Ты болтаешь, — мягко и деликатно прервал его Казутора, полный понимания, как ребенок, который впервые читает стихи и пробует их на вкус еще до того, как успевает сочинить рифмы. Это почти заставило Баджи задуматься, как долго он говорил о Чифую и своей укушенной руке. — Я, — сказал он. Не Казуторе, а самому себе. — Черт возьми, я. Его сердце не билось особенно быстро, и его руки не вспотели сверхъестественно. Не было ни внезапной яркой лампочки на его макушке, ни сигнала тревоги, прорвавшегося сквозь его слуховые косточки. Его молоточек, наковальня и стремечко оставались совершенно неподвижными во время речи Баджи. Не только их, но и его ребра, легкие, миндалевидное тело. Ни одна часть его тела не была удивлена. Не было никакой непредсказуемой реализации. Это было что-то, что произошло с Баджи задолго до того, как он успел об этом подумать. — Видишь ли, — снова начал Казутора, даже не дав Баджи нескольких секунд, чтобы приспособиться к вновь обретенной эмоции. — Я признался ему в старшей школе. Взгляд Баджи автоматически устремился навстречу взгляду Казуторы в тщетной попытке узнать, что тот пытался ему сказать. Человек с прядями лишь слабо улыбнулся. В этот момент он напомнил Баджи о дедушке, рассказывающем внукам военную историю. — Он отверг меня, выбил из меня все дерьмо, а затем ушел домой. Он даже не помахал рукой на прощание, — продолжил Казутора, в его голосе слышалось легкое веселье, как будто он втайне любил те времена. —Он действительно может наносить удары? — сказал Баджи. — И подумать только, что он вел себя как паинька, когда я рассказал ему о своих школьных днях. — Да, тогда он был диким, — усмехнулся Казутора, качая головой. — Однако я задержался. Казутора барабанил своими тонкими пальцами по пластиковой поверхности, отделявшей его от Баджи, почти задавая фоновую мелодию для остальной части их разговора. Это напомнило Баджи какую-то симфонию Моцарта. — На самом деле никто не остается рядом с ним надолго. — Почему? — спросил Баджи, несмотря на то, что уже знал ответ. — Он не позволяет им этого. — Ну, — начал Баджи. Он использовал контратаку, чтобы подняться, его руки начали болеть из прежнего положения. — Ему лучше взять себя в руки, потому что я чертовски упрям. Кейске Баджи был чертовски самоуверенным придурком, и даже грубый работник зоомагазина ростом пять футов шесть дюймов не мог отобрать этого у него, как бы его короткие руки ни пытались его оттолкнуть — и теперь он был полностью в этом уверен. Казутора только улыбнулся показу длинноволосого мужчины, когда он открыл дверь, все еще что-то бормоча себе под нос. Как слон в посудной лавке.

***

Чифую со скуки перелистывал перед собой страницу журнала, бегло просматривая текст и обращая внимание лишь на редкие изображения, сопровождавшие его. Его щека опиралась на руку, и если бы он не был достаточно осторожен, она бы соскользнула и в итоге образовалась шишка на лбу. — Итак… говоришь обо мне своим друзьям, а? Я не знал, что мы уже на этой стадии, — сказал голос над ним. Чифую не стал поднимать взгляд, уже зная, кто это. Его тон был выше, чем обычно, от счастья. Чифую громко зевнул, даже не удосужившись прикрыть рот, и просто перевернул еще одну страницу: — И тебе привет. Я полагаю, ты встречался с Казуторой? — В яблочко. Он хороший парень. И кажется, что я достаточно важен, чтобы ты рассказал ему обо мне, — похвастался Баджи. Если бы его грудь еще больше распухла от гордости, она бы взорвалась. — Интересно, что это были за слова. Вы говорили о моей неоспоримой болтливости и о том, как мне удавалось очаровать самых сухих мужчин на Земле? — Баджи положил локти на стойку, руки свесились по бокам. Он откинул голову назад, его волосы упали на поверхность, и он посмотрел на Чифую краем глаза. — А может быть, вы решили пойти по пути нарезывания стихов о моей дивной внешности. Честно говоря, я бы не стал винить тебя за это. — Вовсе нет, — сказал Чифую, закрывая журнал и швыряя его между ними двумя, сдерживая смех. Каким бы претенциозным и ужасно самовлюбленным ни казался Баджи, это правда, что он умел обращаться со словами и уже научился заставлять Чифую замолчать, прикусывать язык и трясти головой, борясь с ухмылкой. Как ни трудно было глотать (и он скорее перережет себе горло, чем скажет это вслух), ему становилось все труднее и труднее притворяться, что Баджи его раздражает. — Мы делим магазин, поэтому мне пришлось обсудить с ним, можно ли запретить покупателю входить. — Боже, ты действительно знаешь, как попасть в слабое место, — ответил Баджи, вздохнув. Он собирался выплюнуть еще немного чуши, но остановился как вкопанный, заметив нечто необычное. — Это у тебя пластырь на носу? —Ага. — Что случилось? — Не знаю, какой-то глупый порез. « Чифую? Что ты сделал на этот раз? — Ничего, говорю тебе, ничего серьезного не было. — Хорошо, пожалуйста? Если ты не говоришь мне, то это потому, что это было что-то глупое и, вероятно, жалкое. — Нет. — Скажи-ка. Я не буду над тобой смеяться, если это то, о чем ты беспокоишься. — Нет. — Скажи-ка. — Боже мой, ты не заткнешься? — Скажи. — пропел он — Отлично! Пик… поцарапал меня. На носу, — немного смутившись, признал Чифую. — Вот и все? — сказал Баджи совершенно серьезно. Через несколько секунд, когда он взглянул на Чифую, что-то вырвалось из глубины его сердца, чистый и громкий смех. Он обернулся, прямо лицом к человеку за прилавком. — Ты позволяешь своей кошке царапать тебе лицо? Печально. — Чифую попытался оттолкнуть Баджи, скрывая легкое покраснение, залившее его лицо, но, к несчастью для него, все это было напрасно. — Твои руки слишком коротки, чтобы даже сдвинуть меня с места. — Знаешь что? К черту Казутору и его мнение. Я выгоняю вас всех один. Если ты когда-нибудь снова ступишь сюда, я вызову полицию, — заявил Чифую, сняв фартук и бросив его на стул позади себя, готовый буквально пнуть Баджи. — Тебе так не терпится прикоснуться ко мне? — саркастически спросил он, удаляясь от Чифую. Шумиха продолжалась несколько секунд, пока Баджи пятился через весь магазин, а Чифую следовала за ним, ожидая удобного момента, чтобы выбить к чертям этого надоедливого идиота. Когда голубоглазый мужчина потерял концентрацию, Баджи достал из кармана телефон и поднес его к лицу Чифую. — Если вы так относитесь к своим клиентам, я оставлю одну звезду на вашей странице Google Review. — Не смей, черт возьми. — Смотри на меня. Чифую не потребовалось много времени, чтобы выхватить телефон Баджи из его рук, пока тот размахивал им над головой. Если бы Чифую был немного спокойнее, он бы легко догадался, что у него должна быть какая-то странная стратегия, чтобы принять это. Бросив быстрый взгляд на экран, Чифую фыркнул и поднял голову. — Вы уже оставили пять звезд. Хочу ли я прочитать, какую чушь вы написали в комментариях? — Возможно нет. У тебя нет чувства юмора. — Ты… знаешь… Почему буквы такие маленькие? Это чертовски невозможно читать, — пожаловалась Чифую, увеличивая изображение. — Ты шутишь, что ли? Это размер по умолчанию. Ты хуже моей бабушки. — Заткнись, или я разобью его об пол, — предупредил Чифую. — Знаешь ли ты, что некоторые представители семейства кошачьих кусают вас, чтобы показать свою привязанность и доверие? О, это нежность, не так ли? Является ли сегодняшний факт каким-то косвенным? — спросил он, приподняв бровь вместе со своим взглядом. — Я не кусаюсь, — пожалуйста, не говори того, что, как я думаю, ты собираешься сказать , невинно подумал Чифую (но он научился знать лучше), — если только ты не хочешь, чтобы я это сделал. — Раздражает, — просто сказал Чифую. Свободной рукой, еще до того, как он успел рационально, критично и мудро подумать, он вырвал прядь из волос Баджи и поднял ее вверх, придав ей форму кошачьего уха. — Но ты чем-то напоминаешь мне пантеру своими странными клыками. Баджи замер от внезапного движения, слишком быстрого, чтобы его мозг мог правильно его обработать. Чифую этого не заметил, потому что его нейроны были слишком заняты попытками уловить, что, черт возьми, делал Чифую . — Но, э-э, да. К несчастью для тебя, я знал об этом, — быстро сказал Чифую, отпуская руки и похлопывая себя по спине за то, что отреагировал первым. Что-то внутри него считало, что это способ утвердить свое превосходство и вернуть себе контроль над ситуацией. Он протянул руку, чтобы вернуть Баджи его телефон, когда из него раздался громкий звонок. — О, вы получили сообщение от кого-то по имени… Дракен? — Баджи, перестань дурачиться, идиот. Немедленно тащи сюда свою задницу, если не хочешь…» Черт, я бы с ним точно поладил. — Он из той банды в средней школе, о которой я тебе рассказывал. Он выглядит действительно страшно. Подожди, посмотри на это, — сказал Баджи, наконец, снова в силах поддерживать разговор, снова восстанавливая свое огромное эго без каких-либо серьезных потерь. Он схватил свой телефон (будучи очень осторожным, чтобы случайно не коснуться пальцев Чифую. Он, вероятно, не заметит по понятным причинам, но Баджи точно заметит) и быстро пролистал его, прежде чем остановиться и показать Чифую его экран. Там была фотография почти лысого мужчины с татуировкой дракона на виске. — Ужасно, да? Люди думают, что я помогаю старушкам переходить улицу, когда стою рядом с ним. — Не знаю, — сказал Чифую, изображая сомнение, положив руку на подбородок и сузив глаза. — Я все еще думаю, что лучше буду идти рядом с ним в полночь в темном переулке, чем с тобой в одиннадцать утра посреди главной улицы. — Почему ты так меня ненавидишь? — Тебе действительно нужно спрашивать? — Что ж, как бы мне ни хотелось сказать «да» и услышать, как вы относитесь к этой необоснованной ненависти… — сказал Баджи, убирая телефон обратно в карман. —Я должен пойти и вбить манеры какому-нибудь варвару. — Окончательно. — Но я еще вернусь. — В этом нет необходимости, обещаю. Баджи улыбнулся, его глаза сияли немного больше, чем когда он вошел. Чифую обвинил в этом флуоресцентные лампы. — Увидимся на следующей неделе! — воскликнул Баджи, непрерывно двигая дверь, чтобы звонок не переставал звонить. Чифую подумал, покроет ли страховка магазина ампутацию руки. — Увидимся, Кейске, — пробормотал Чифую, поворачиваясь и глядя на клетки с хомяками. Они были грязными. Опять. — Подожди, — сказал Баджи, снова настойчиво открывая дверь. На этот раз он не закрыл его. — Ты только что сказал, увидимся? И назвал меня по имени? Чифую подобрал тряпку, лежащую поверх металлических прутьев, и встряхнул ее. — Черт возьми. Не позволяй этому ударить тебе в голову, придурок».

***

— Знаете, какое единственное животное не умеет прыгать? Слон. Чифую знал, что это был слон, и это был настолько популярный факт, что Баджи действительно должен был быть идиотом, если он думал, что даже Чифую не угадает правильный ответ. Он, черт возьми, знал это. — Нет. Он, черт возьми, знал это, и все же он солгал. — Боже, это невозможно… Подожди. — Все лицо Баджи просияло, по нему расплылась лукавая улыбка. —Ты знаешь что это значит, верно? Чифую хотел, чтобы он этого не делал. Имитировать невежество, разыгрывать это как шутку. Качать головой, вздыхая и просто говоря: «Ты тупица, конечно, я знал это». Но он не мог. В течение дней, недель и каждую чертову секунду у него в горле образовывался ком, сдавливающий гортань. Чифую больше не мог нормально дышать, есть и говорить. Были времена, когда он не мог даже думать из-за раздражающего давления. Он всегда был рядом, используя свои голосовые связки как скрипку. Каждый раз, когда он двигался, из него исходил пронзительный приглушенный звук, который душил его. А Чифую просто хотел от него избавиться. Перестать слышать это, даже если это означало стать полностью глухим. Узел развязался, когда он позволил четырём словам выскользнуть изо рта, по пути ударив по зубам и языку. На вкус они были намного слаще, чем сначала подумал Чифую. — Кажется, ты меня победил.