Король-дракон

- Колдовство, тёмное колдовство, - неуверенно говорит Гаюс. Смотрит на Мерлина, чтобы тот подтвердил. Мерлин отворачивается, его губы искажает злая усмешка. - О, Гаюс! – говорит он. – Мне так жаль. Старый лекарь всхлипывает, ошибочно считая, что слова Мерлина относятся к смерти Артура от руки Мерлина. Но нет. Слова Мерлина относятся к самому Гаюсу – жаль, что он его разочаровал. И Мерлину отчего-то не очень хочется, чтобы Гаюс понял это. Старик умирает от разрыва сердца. И это, после всех событий в Камелоте нынешним утром, совсем неудивительно. Судьба… Кто сказал, что ей невозможно противостоять? Вот этот… будущий королёк. Именно королёк, а не король – как можно стать по-настоящему великим, принести Альбиону процветание, если из всех умений у наследного принца Артура Пендрагона лишь неуёмное высокомерие? Мерлин помнит свой первый день в Камелоте. Помнит гибель мага. Просто за то, что он тот, кто есть. «И ты хотел, дракон, чтобы я бросил всю свою силу на защиту этого… будущего короля?». Никто не сказал бы, если бы знал, что у принца совсем не было шансов. Были. Судьба – не однажды и навсегда проложенная дорога. Множество «если бы» меняют её посекундно. Если бы принц Артур дал Мерлину хотя бы какую-то надежду на то, что он действительно способен стать тем, кем мог бы. Утер, конечно, казнил бы его – насчёт этого Мерлин не заблуждается. Единственный сын и наследник умер – о, какое горе! Более того, убит рукой своего слуги. Под воздействием колдовства или нет – он отнял у Утера Пендрагона самое драгоценное. И жизнь его окончилась бы на площади перед королевским дворцом. Да вот незадача – король Утер умирает первым. Мерлин смотрит в его горящие ненавистью и болью глаза до конца. А потом берёт с пола корону и коронует ею себя сам. По праву сильного. Самое большое искушение – власть. Стоять так близко и играть роль беспомощного лопоухого дурачка? Долгие годы терпеливо пестовать заносчивого принца в надежде, что из ростков добра – у всех в душе они есть, ведь так? – проклюнутся любовь к подданным и великодушие? Мерлин выдирает из груди Артура сердце, чтобы завершить ритуал. Королевское сердце и кровь, говорите? Невозможность изменить судьбу? Мерлин аккуратно поедает это сердце – уже не трепещущее, недвижное, неживое. «Мы теперь одно, Артур». Теперь магия законна на Альбионе – потому что королю Мерлину Первому, королю-магу, никто не сможет противостоять. Об Утере, о принце Артуре забывают, когда он доедает последний кусок. Королевское сердце. И сердце дракона. Которое он вырвал и съел за ночь до убийства принца Артура. Мерлин знает старые сказки о том, что тот, кто убивает дракона, становится им сам. Возможно, сказки не врут. Возможно, он проживёт сказочно долгую жизнь и Альбион под его милостивым и мудрым правлением возвысится несказанно. Но даже если сказки и книги по древней магии врут, в его распоряжении есть собственная жизнь. Собственная свободная жизнь. Мерлин Первый выходит на балкон и толпа захлёбывается восторженным криком. Над тесно забитой людьми площадью взлетают охапки цветов, юные девушки посылают юному и прекрасному королю воздушные поцелуи. Имена Утера и Артура исчезают из людской памяти и истории. Альбион будет знать только одно великое имя, одного великого короля. И имя ему – Мерлин.