Кувшин Соломона

Нижняя Месопотамия, Вавилон, 341 год н.э.       Душный аридный ветер обжёг загорелые щёки Адерса. Пустынная равнина, рассечённая илистым Евфратом, вдоль и поперёк покрытая пылью, кактусами и финиковыми пальмами, не встречала дождя уже три месяца кряду. Промеж узких тростниковых хибар шныряли мелкие вараны, размахивая длинными хвостами. Дорога вела к городскому рынку, где по утру рыбаки продавали свежепойманную рыбу. Дальше — мимо лавок с фруктами, травами и одеждой из овечьей шерсти — прямиком в центральный храм, где чужеземец мог не только купить себе женщину или мужчину на ближайшую ночь, но и узнать слухи. С рынка спёрто пахнуло пряными едкими специями, Адерс поморщился и вошёл в дверь храма, предварительно постучав три раза.       — Мать моя — царь Соломон! Да это же Адерс, наш благородный охотник, избавитель от злостных демонов, — воскликнул тучный, приземистый смуглый мужчина средних лет, один из служителей храма. — Сто лет не виделись! — его чёрные кудрявые волосы растрепались, по лицу стекал пот — вероятно, он только что привёл новую партию проституток. Как считалось, эти женщины и мужчины — священны, хотя сам Адерс так не думал.       — Ияр, — ответил чужестранец, спуская капюшон и закатывая рукава для дружеского рукопожатия. — Рад тебя видеть, старина.       Ияр смачно причмокнул, сощурил карие глаза и лукаво пропел:       — Ты пришёл снова пожертвовать свои деньги богине Милитте, асса?       Адерс скомкано усмехнулся и, взмахнув рукой, ответил:       — Сегодня я здесь не для этого. Я пришёл кое о чём разузнать.       — Снова демонские штучки? — развеселился Ияр.       — О да, ты же меня знаешь, — улыбнулся охотник, а затем, задрав длинную тунику, достал из набедренного кармана пару монет и протянул их служителю храма. — Слыхал я про то, что медный кувшин Соломона, в который царь заключил демонов вместе с их легионами, был найден, и хотел бы услышать об этом подробнее.       Ияр вдруг округлил глаза, покрытые густыми засаленными ресницами, нервно улыбнулся и, приняв монеты, торопливо выдал:       — Ох, Адерс, ходят слухи, что его нашли вавилоняне. Что потом с ним сделали, понятия не имею. Знают ли они, что именно хранится в этом кувшине — тоже. Тебе лучше сходить в таверну, что в двух кварталах отсюда, поспрашивать там. Только смотри, — вдруг тише заговорил он, — местные часто посещают это место. Будь осторожен.       Адерс тепло улыбнулся, утешая старого друга, и, состроив брови домиком, повторил:       — Ты меня знаешь, дружище!       Ияр с сомнением покосился на охотника, а уже позже, распрощавшись с ним, шёпотом пробормотал, стараясь не привлекать внимания других служителей:       — Вот именно. Слишком хорошо знаю.       Таверна располагалась между двумя большими домами зажиточных граждан Вавилона. Её стены не раз реконструировались, а зданию, казалось, исполнилось тысячу лет в обед.       Адерс приходил сюда в четвёртый раз. Пиво здесь подавали отменное. Способ подачи тоже был интересным. Как только охотник вошёл в помещение, перед ним открылась увлекательная картина: посреди зала стояла огромная бочка с алкогольным напитком, из неё торчали длинные трубочки, а по бокам, держа во ртах эти самые трубочки, прогнувшись в спинах, стояли четыре девицы, каждую из которых сзади совокупляли мужчины. Толпа пьянчуг окружила место действия, весело улюлюкая в такт громким шлепкам бёдер о бёдра, дроча и ожидая своей очереди. Заведением этим управляла грозная, бойкая ассирийка Варда.       Стараясь не обращать внимания на всеобщий гомон, Адерс пересёк таверну, приблизился к дальней стене и сел за стол. Через минуту к нему присоединилась сама Варда.       — Узнаю вас, путник, — сказала она, сев рядом и перекинув ногу за ногу. С её плеч свисала нарядная туника, подчёркивающая объёмную грудь и стройный стан, из украшений — пояс-шнурок с кисточкой, кольцевидные серьги и два широких браслета на обеих руках. Её чёрные волосы скручены в жгут и украшены страусовыми перьями. Многие мужчины наверняка мечтали возлечь с такой красавицей. — Зачем пожаловали? Выпить желаете или чего другого? — вырвала она охотника из размышлений.       — Я здесь по делу, — отозвался он, обводя её выразительное лицо задумчивым взглядом.       — По делу? Ха! — воскликнула она, широко растянув губы в улыбке. — Если вам удастся вести дела в столь… праздничной обстановке, то вы точно заслужите моё уважение.       Мимо них прошмыгнула девушка и остановилась у соседнего стола, сгребая с него грязь и остатки еды.       — В последнее время ходят слухи, — пригнувшись, тихо начал Адерс.       — Тогда вы по адресу, — улыбнулась Варда. — Я специалист по слухам.       Охотник оглянулся, повертел головой, подозрительно покосился на девушку у соседнего стола и приблизился к Варде вплотную, вдохнув терпкий запах кедрового масла, исходящий от её кожи. Понизив голос ещё сильнее, Адерс заговорил:       — Мне нужно разузнать про кувшин, в который царь Соломон некогда заточил демонов. По слухам, на протяжении четырёх веков сосуд хранился на дне озера к северу от города, но недавно кто-то его оттуда выудил. С какой целью — неизвестно.       Варда слушала уж больно внимательно: вены на её висках вздулись от сосредоточенности. Вдруг из центра помещения раздался громкий свист. Адерс опасливо покосился в сторону действа: двое крепких мужланов подхватили жрицу любви под колени и стали насаживать её с переднего и заднего входа на свои изнывающие члены. Толпа разгорячилась и стала распускать руки, терзая опьяневших девушек со всех сторон. Варда, заметив беспорядки, заорала во весь голос хриплым низким тембром:       — Тишина!       Мужчины послушались, перестали щипать и задирать жриц, но вместо трубочек принялись засовывать в их рты свои концы.       — Значит, сосуд с демонами, — снова обратилась к Адерсу хозяйка таверны.       Боковым зрением охотник вдруг заметил, что девушка, до этого убиравшая соседний стол, замерла неподалёку, будто подслушивая их разговор.       — Боюсь, я тебе ничем не смогу помочь. Здесь вряд ли кто-то знает о таких древних вещах, — объяснила Варда, приглядывая за толпой распутных посетителей.       — Жаль, — вздохнул Адерс, потирая переносицу. — Но всё равно спасибо.       Встав, он снова достал из кармана пару монет и положил их на стол перед хозяйкой. Та странно на него покосилась, будто хотела что-то ещё сказать, но внимание её вдруг привлёк очередной бедокур, посмевший навалиться на бочку с пивом. Она встала, взяла со стола монеты и грозно отправилась прямиком в толпу, расставив руки в стороны и сжав кулаки, готовясь раздавать посетителям тумаки.       Адерс же, надев капюшон на тёмно-русую макушку, зашагал к выходу из таверны, минуя повеселевших пьяниц.       Уже у самой двери плеча охотника коснулась тонкая рука. Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла та самая девушка, которая подслушивала разговор чужеземца и хозяйки таверны. Рядом с крепко сложенным Адерсом девушка казалась совсем миниатюрной, хрупкой, тонкой, словно бутон декоративной розы, выросший по ночи в саду у царя. Она смотрела на охотника большими миндальными глазами цвета морской волны и скромно сжимала руки между бёдер.       — Вы уже уходите? — тихонько спросила она, так что Адерсу пришлось податься вперёд, чтобы её расслышать.       — А что вы хотели? — в ответ поинтересовался охотник.       — Кажется, я могу вам помочь, — нерешительно, всё также тихо.       Адерс легонько приподнял брови, оценивая необычную красоту юной особы. Что делала столь невинная роза в этом рассаднике похоти и разврата? Охотнику захотелось узнать ответ.       На закате постоялые дворы открывали свои двери шире, чтобы впустить на ночь заплутавших бродяг, караванщиков с дороги, путешественников из чужих земель и прочий сброд. Адерсу пришлось постараться, чтобы той же ночью незаметно привести девушку к себе в комнату, предназначенную для одного посетителя. Попав внутрь, мужчина снял верхнюю тунику, утёр ею пот со лба и шеи, бросил ткань на пол и упал на соломенный матрац поверх деревянной кровати. Девушка из таверны всё это время стояла напротив, не шевелясь.       — Ну, — наконец, заговорил Адерс, — говори, что тебе известно? Здесь нас никто не услышит.       — Верно, — тихо сказала девушка и вдруг начала раздеваться. — Кое-что про интересующий вас предмет мне и правда известно. Я расскажу вам о нём позже.       — А-а, — вздохнул Адерс и слегка напрягся, — так ты из девок Варды. А так сразу и не скажешь. Что ж, — снимая нижнюю тунику и набедренную повязку, говорил он, — тогда я не буду с тобой церемониться.       Раздевшись догола, он подошёл к девушке, вцепился в её бёдра, приподнимая над полом, и повалил на грубый матрац.       — Как тебя зовут? — спросил Адерс.       — Лилит, — проворковала она, соблазнительно выпятив пухлые губы.       — Приятно познакомиться, Лилит, — усмехнулся охотник и гортанно зарычал, сдирая с девушки тонкую набедренную юбку.       Ночь в Вавилоне сжала дневную духоту в плотный ком, прокатываясь по улицам и площадям, обнажая души и тела жителей, превращая жар в холод, жизнь в смерть, рай в ад. Лилит, ночная роза, цветущая не в царском саду, а в таверне под знойным солнцем пустыни, неожиданно и странно оказалась в руках охотника за демонами, который прибыл в Вавилон лишь ради одной цели, преследовавшей его уже несколько месяцев. В её объятьях цель эта почему-то неожиданно показалась ему нестоящей, жалкой, далёкой.       — Ох, Адерс, — прошептала его имя она, расплескав длинные чёрные волосы, бурным водопадом спадающие с кровати вниз. — Я помогу тебе, Адерс.       Он взглянул на неё, наклонился, соединил её губы со своими, грубоватым рывком вошёл в её плоть, прохрипел. Она выгнулась, зашипела и вдруг на долю секунды воспылала: волосы её стали огненными; в недрах глаз загорелся адский свет, а из уст посыпались слова на древнем, неизвестном языке.       — Я помогу тебе, Адерс. Я знаю всё про сосуд с демонами, — хищно рассмеялась она, и между кривых, наподобие звериных, зубов её проник наружу длинный заострённый язык, словно наконечник копья.       — Откуда ты узнала моё имя? — прохрипел он, притягивая её за смоляные волосы и кусая горькие губы, налитую чешуйчатую грудь, тонкую грубую шею.       — Я помогу, Адерс, — продолжала шептать она.       — Чем же ты мне поможешь?       — А вот, чем, — вдруг нежно, коварно расхохоталась она, уложила охотника спиной на матрац, а сама уселась сверху, до боли втягивая налитый мужской орган внутрь себя.       Адерс застонал, откинул голову назад, прочертил линию пальцами от её ключиц до пупка.       — Глупый, милый охотник на демонов, — наигранно нежно прорычала она, ощетинилась, наклонилась, оголяя острые зубы, — ты попался в мою ловушку. И знаешь что? Я всё расскажу про чёртов драгоценный кувшин Соломона.       Она расхохоталась ему на ухо, схватилась двумя руками за тёмно-русые волосы, обвила длинным шипообразным хвостом его шею и резво запрыгала на его твёрдых бёдрах, приводя ощущения в безумное исступление.       — Дело в том, что сосуда, удерживающего нас в вечной тюрьме, больше нет, — хищно оскалилась она. Её лицо исказила гримаса наслаждения. — Какой-то идиот поднял его со дна озера и разбил, освободив все легионы до единого! — продолжала самодовольно шипеть она прямо в лицо Адерсу. — Сосуда больше нет! — рассмеялась она, сжимая хвостом шею охотника всё сильнее. — А сейчас не будет и тебя.       Завершив свою тираду, она нежно коснулась лица Адерса влажной ладонью, слегка наклонила его голову, оголяя шею, и ласково улыбнулась, словно большая добрая кошка, а в следующее мгновение рванула вперёд, выпятив острейшие демонические клыки.       Вавилонская ночь — пора любви, охоты и смерти. Когда солнце заходит за горизонт, пути назад нет. Эти простые вещи Адерс запомнил ещё в детстве. Тогда учитель говорил ему: «Делай, как считаешь нужным, только выживи. Любой ценой». Он стал талантливым учеником, но падким до низменных потребностей тела. Учитель говорил ему: «Ни с кем не спи, когда выполняешь задание». В силу своей ненасытной природы, Адерс научился совмещать приятное с полезным.       Выплюнув остатки чужой крови, попавшей через нос ему в рот, он оттолкнул от себя бездыханное тело девицы, прекрасной розы из царского сада, в мгновение ока облачившейся опасной древней демоницей. Колени всё ещё слегка трясло, пока он пытался встать и одеться.       Затем, осмотрев тело изменённой дьявольской оболочки Лилит — чешуйчатой и шершавой, — он с силой вырвал кинжал из её спины. Совсем недавно она жила, а он вытащил остриё из-под матраца и коварно всадил ей между рёбер. Досадливо вздохнув, Адерс поднял взгляд через окно на полную Луну, мелькающую сквозь плотные тучи на небе.       — Спасибо, что помогла мне, — прошептал он, прежде чем вавилонскую землю оросил мелкий холодный дождь.