Тигровая лилия

      Чонгук поворачивает стробоскоп влево, еле держась на конструкции под потолком, на которую он залез по поручению Пхата, что лично следил за всем. По его мнению, всё должно быть идеально, поэтому не особо доверял стаффу самого шоу, в связи с чем рассредоточил своих людей по периметру зала с большой сценой, чтобы подготовить её к выступлению групп JK Entertainment без косяков.       - Так нормально?       - Да, слезай оттуда, - кричит Лихен.       - Работаем, зайцы мои, работаем! - хлопает в ладоши Пхат, гоняя сотрудников с заданиями.       Люди в некой униформе, состоящей из синих джинсов и чёрной футболки, на которой болтался именной бейджик, сновали туда-сюда со всякими приборами, готовясь к выступлениям артистов. Сейчас три часа дня, а начнётся всё в восемь вечера, но по мнению Пхата они все катастрофически опаздывали.       - У меня во рту с утра ни крошки не было, я сейчас сдохну, - устало говорит Лихен, когда садится на край сцены рядом с Чонгуком, спустившимся вниз.       - Я тоже сейчас бы слона съел, - отозвался брюнет, поправил свой хвостик на затылке и опустошил ещё одну бутылку воды.       Откуда ни возьмись появился Пхат, уперев руки в бока:       - Вы чего тут расселись? А ну, марш за работу, нам ещё аппаратуру подключать.       - Господин Керати, можно мы с Чонгуком сходим по кушаем? Иначе мой хладный труп вы повезете сегодня по завершению шоу.       Начальник закатывает глаза, но оценив состояние своих подчинённых, громко объявляет сорока минутный перерыв. Остальные сотрудники стаффа шумно вздохнули, побросав коробки, что несли в руках. Оказалось, все устали и хотели приземлиться где-нибудь, чтобы поесть.       После хорошего перекуса и небольшого отдыха за перекуром все вновь приступили к работе. Грузовики с аппаратурой, костюмами и литрами воды продолжали прибывать. Чонгук с Лихеном занялись выкладкой музыкальной аппаратуры из черных чемоданов, которые также служат пристройкой к сцене и даже декорациями. Пхат успевал отмечать всё имущество в своём списке на планшете, кричал, чтобы были аккуратнее, и распоряжался, что куда ставить. Девушки носились с менее тяжёлыми конструкциями, больше крутились около симпатичных парней из стаффа, помогали им с подключением музыкальных колонок. Также прибывали стилисты, визажисты, фотографы, ведущие шоу, операторы, режиссёры и ещё куча народу.       Чонгук не был исключением в помощи, к нему тоже клеились девушки из стаффа второго уровня, помогали с выкладкой, приносили попить воды. Они вели себя мило, Чону это нравилось. Лихен тоже флиртовал, а потом шепнул Гуку на ухо, что у них тут тоже Санта Барбара ещё та происходит. К примеру, есть парень с девушкой, что занимались подключением софитов, у которых свадьба через месяц, но пока об этом никто, кроме единиц, не знает, как и о том, что между ними вообще есть какие-то отношения. Отношения в компании не возбраняются, но и не приветствуются, так как это часто мешает работе. Если будет не качественная работа, имидж компании может подпортиться, соответственно, прибыль упадёт, а такого допустить никак нельзя. Но несмотря на всё это, люди создавали парочки внутри их большого коллектива, все были вполне дружелюбные. Есть конечно не особо приветливые ребята, но такие чаще держались ото всех в стороне, задрав нос.       В шесть часов вечера начался саундчек. Артисты спели по парочке песен, им настроили звук, подключили колонки и микрофоны.       Во время саундчека "Пуленепробиваемых" Чонгук проходил мимо операторов с ящиком опять какой-то супер-нужной ерунды, в которую он даже заглядывать не хочет, потому что взгляд его встречается с глазами Чимина и всё остальное на миг перестаёт существовать. Блондин ходит вдоль сцены, будучи одетый в простую повседневную одежду, и напевает слова из песни в микрофон, иногда бросая осторожные взгляды на Чонгука, которого он заметил в толпе стаффа.       - Дыру протрешь! Иди на склад, не мешайся, - кричит кто-то над ухом. Гук цокает, оттягивая языком щеку, и идёт дальше выполнять свое поручение.       В восемь вечера начинается шоу, которое будет транслироваться по телевизору и на официальном сайте канала. Здесь айдолы выступят со своими новыми номерами, представив таким образом новые песни и даже альбомы. Народу в зале было немного, организаторы ограничились парой сотен зрителей. Было и так не протолкнуться, потому что были режиссёры, операторы, организаторы, звукорежиссеры и безмерно количество стаффа. Последние особенно хотели посмотреть выступления артистов, хоть их и ругали порой за это, ведь работать в таком агентстве не берут фанатов, которые тупо хотят увидеть своего кумира. Из-за чрезмерной любви к нему могли даже уволить, но немножко посмотреть выступления всё же разрешали.       Первым выступал соло-артист, который в JK уже около десяти лет. Затем дали возможность молодым дарованиям, где три группы мальчишек представили новые синглы. Ещё новая женская группа дебютировала на этой сцене с довольно весёлой песней на тему дружбы. Лихен стоял за кулисами рядом с Чонгуком, закинув руку ему на плечо, и весело напевал песню девчонок, а потом сказал, что должна выступить соло-артистка, которая будоражила всё его нутро своей страстной натурой и стилем в одежде. И с оценкой он не ошибся, так как вскоре на сцене появилась и впрямь фурия с длинными рыжими волосами, боевым макияжем и в кожаных штанах, обтягивающих все её достоинства, словно вторая кожа. Пела она хорошо и двигалась как кошка, как хищница перед прыжком. Гуку стало ясно, почему у неё такой высокий рейтинг, судя по громким возгласам мужчин в зрительном зале.       А когда очередь дошла до главных звёзд сегодняшнего вечера, Чонгук предложил пройти в коридор, где есть большой телевизор, показывающий всё происходящее на сцене. Ведь за кулисами ничего особо не видно, лучше смотреть спереди как зритель, чтобы поймать настроение, передающееся от артистов.       Выступление "Пуленепробиваемых" было жарким. К слову, Гук только сейчас понял, для чего нужны были те огневые установки. Чтобы группа из пяти человек взорвала всё к чертям своей новой песней. Их камбэк помог им взлететь в рейтингах муз площадок.       Ребята были словно в своей среде обитания, где софиты бьют в глаза, музыка на большой громкости, а фанаты выкрикивают имена артистов, трясут лайтстиками (про их значение Гук тоже узнал на досуге, особенно, про "чёрный океан" как бойкот для айдолов).       Голоса и хореография парней заставляли каждого пританцовывать и кричать от дикого драйва, которым они заражали зрителей. Чонгук даже через экран телевизора поймал эту волну безудержного веселья, а затем, когда Чимина взяли крупным планом, где он исполнял свою партию, сердце Чонгука на миг приятно кольнуло и отдалось лёгкой дрожью в районе солнечного сплетения.       Чимин был таким привлекательным в этих рваных кожаных брюках, кремовой рубашке с растегнутыми на груди пуговицами, ботинках на каблуке и с соблазнительно пухлыми губами. Он улыбался, глядя в камеру, демонстрировал свой талант артиста, передавал бешеную энергетику, словно он никогда не уставал и всегда в хорошем настроении. Удивительно, как ему это удаётся, если учесть ту встречу в коридоре, когда Чимин выглядел подавленным.       А сейчас Пак казался чертовски недосягаемым, каким-то неземным.       Гук прокашлялся, когда сосед по комнате заметил его состояние, сказал, что всё в порядке.       После того, как шоу закончилось и софиты погасли, все зрители начали расходиться, кто по домам, а кто остался прикупить мерч в палатках, что открыли у центрального входа. Некоторые надеялись увидеть айдолов вблизи, встав около заднего выхода, где обычно выходят артисты и рассаживаются по машинам. Но туда пустили лишь некоторое количество фанатов, всех их сдерживала охрана, так как в железное ограждение высотой в метр не особо то верили.       Было уже темно, в зале началась каша, где стафф бегал с уборкой всего этого великолепия после шоу, тут мало следили за тем, кто где, потому что все скорее хотели собрать всё необходимое, загрузить в грузовики и уехать по домам.       Чонгук вышел на улицу покурить. Он встал недалеко от заднего выхода, где уже рассредоточилась охрана. Гук поежился от холодного сентябрьского ветра, поправил на себе кожаную куртку, затем выбросил бычок в мусорный бак и, натянув черную защитную маску на лицо, посмотрел на наручные часы. Скоро должны были выйти "Пуленепробиваемые", Чон слышал от девушек-стилистов, что ребята переодеваются в гримерной, а затем сразу идут к машинам.       Ещё минута.       Чонгук всё продумал, он не один день готовился к этой операции. Пусть он получит звездюлей от Намджуна, но так нужно, другого выхода Чон попросту не видел.       Мемберы выходят на улицу, одетые в лёгкие брендовые куртки, их тут же встречает ор фанатов и звуки вспышек фотокамер.       "Начинайте", - отправляет Чонгук смс тому самому надежному человечку, которого звали Корн.       А потом Чонгук слышит автоматную очередь. Звуки выстрелов стремительно разлетелись по округе, люди начали кричать и бежать в разные стороны, охрана рассредоточилась по периметру. Одним словом, начался полный хаос.       Чонгук выбегает ко всем и сразу вступает в схватку с одним из нападавших, разбивая его лицо в кровь. Вроде всё по плану, группа бандитов должна сначала выпустить устрашающие холостые выстрелы, затем человек двадцать выбегают на площадку и дерутся с охранниками.       - Всем стоять!       Крики стаффа первого уровня были повсюду.       - Уводите ребят!       Снова выстрелы и ор людей.       Чонгук бьёт ногой какого-то парня из банды, затем рассправляется с другим. Вместе с ним рядом бились и другие охранники. Потом пошли выстрелы с совершенно другой стороны, и тогда стало по настоящему страшно, ведь нападение с другой стороны не входило в план Чонгука. Да ещё и с настоящими пулями.       - Твою мать! - орёт Гук, перепрыгивает через препятствия в виде нескольких лежачих охранников, и сквозь толпу и драки он добирается до Чимина, который сидит на асфальте, прижавшись к задней стороне одной из машин.       Рядом с айдолом сидел и стонал его телохранитель, тот бугай ДжонТэ. Он был ранен, ему прострелили плечо, которое тот зажимал, чтобы остановить кровотечение.       Чонгук под выстрелами сел рядом с ними:       - У тебя пистолет есть? - кричит он сквозь шум. Вокруг стал остро ощущаться запах пороха и дыма.       - Д-да, - запинается охранник и показывает имеющееся у него оружие.       - Какая же хуйня, - выплевывает Чонгук и достаёт из-за пояса свой пистолет. Глок ещё никогда его не подводил. - Ты сиди здесь и не двигайся, а то рана ещё больше откроется. Чимин, иди со мной, - Гук хватает до жути напуганого айдола за руку.       Но тот упрямится, отбиваясь от чужих рук и срывая со своего лица защитную маску:       - Я никуда с тобой не пойду!       - Ты тут сдохнуть хочешь?! Я не дам тебе погибнуть, а ну, быстро за мной!       Каким-то шестым чувством Чимин понял, что лучше подчиниться и делать так, как говорит этот парень из стаффа. Блондин хватается за руку и бежит за ним, пригнувшись, потому что стрелять не переставали.       Чонгук не знает, кто вдруг решил воспользоваться его гениальным планом, но он очень дорого за это заплатит.       Они забежали за ещё один автомобиль, спрятавшись там. Чонгук посадил Чимина на землю, а сам выглядывая, начал стрелять в ответ на выстрелы.       - Чимин, пригнись!       Айдол взвизгнул, но сделал, как сказано, закрыв голову руками. Затем он взглянул на Чонгука, на коже которого уже были царапины, ссадины, а также следы от пыли и грязи. Брюнет так уверенно держал оружие, так метко целился, словно каждый день это делал. Сжатые челюсти, уверенное нажатие на курок и четкие выстрелы, пока вокруг был дичайший коктейль из грохота, дыма и криков людей.       В этот момент Чонгук был таким мужественным!       - Пошли! Чимин, вставай-вставай, ну же, - поторапливает его брюнет, возвращая в реальность, где выстрелы и крики не прекращаются.       Стали слышны звуки сирен, а также что-то похожее на вертолёт. Чонгук бежал вместе с Чимином, куда глаза глядят.       Они выбегают с территории концертного здания, добираются до противоположной дороги, где люди, напугавшись, побросали свой транспорт, а кто-то даже уличное кафе. Чонгук видит мотоцикл, на котором он приехал сюда утром (недавно попросил Корна взять в аренду хороший транспорт), вытаскивает ключи из кармана и садится на него, спрятав пистолет за пояс сзади. Заводит мотор и кричит Чимину, чтобы тот сел позади него. Айдол, поколебавшись, всё же садится на железного коня ярко-красного цвета, ухватившись за водителя обеими руками. И они стремительно уезжают из этого места.       *       Чимин крепко прижимается к Чонгуку, чтобы не упасть, зажмуривается от сильного ветра, от которого чёлка развевалась в воздухе.       В Штатах Чонгук часто гонял на байке, поэтому умеет хорошо ездить на мотоцикле, маневрируя между рядами автомобилей.       Они ехали где-то минут двадцать, пересекая городские улицы в свете ночных фонарей. Возможно, в этом была какая-то романтика, но не при нынешних обстоятельствах.       Чимина пробирала внутренняя дрожь от произошедшего, адреналин в крови превысил все допустимые показатели. Господи, они ведь чуть не погибли там. Чонгук уверенно ведёт мотоцикл, чувствуя тепло, от прижавшегося парня позади, который обнимал его руками, положив подбородок на плечо. Чону нравится то, как за него сейчас цепляются, словно в его руках находилась вся жизнь Чимина. А может, так оно и будет, кто знает.       Спустя время Чонгук привозит их к себе домой, точнее в ту квартирку, где они с Лихеном живут. Пришлось использовать особое обаяние, чтобы консьержка за разговором с Чонгуком не заметила, как мимо прошёл айдол Пак Чимин. Тот явно был не в состоянии встречаться с фанатами.       Чимин топчется на пороге квартиры, пока Гук включает свет, а потом проходит дальше, разувшись в прихожей.       - Присядь пока на вон ту кровать, - Чон указывает на свое койка-место возле окна, а сам бежит на кухню и ищет по шкафам аптечку. Наливает в стакан воды и вместе с находкой с изображением красного креста на коробке идёт в комнату.       Чимин сидел на кровати, сцепив руки в замок. Он был напряжен. Слишком напряжен. Его губы подрагивали, а руки тряслись и побелели. Взгляд был стеклянным, что ни на шутку напугал Чонгука. Последний присел перед ним на корточки, а стакан и аптечку оставил на прикроватной тумбочке.       - Чимин, ты как? Ты не ранен? Покажи руки, - он дотронулся до его ладоней и насильно разъединил их. Взяв одну руку в свою, удивился тому, какой та была маленькой за счёт коротких пальчиков. Даже это казалось ему милым. - Вроде наружных повреждений нет. Тебя точно нигде не ранили?       Чимин отрицательно замотал головой, всё ещё глядя сквозь брюнета. Чонгук чувствовал себя вполне нормально, если не считать то, как кулаки и ребра саднило от ударов, что он получил во время драки, также на губе красовалась ссадина, была царапина на щеке. Ладно хоть пулю не словил, уже хорошо.       Он обработал ранки на пальцах Чимина, которые появились при постоянном ползании около машин по асфальту, также полечил обезараживающим раствором разодранную коленку на парне. Тот даже не пискнул, так и сидел весь в напряжении.       - Чимин, с тобой всё нормально? - Чонгук только сейчас вспомнил, что всё время зовёт его по имени, а в Корее так не принято.       - Со мной? - прочищает горло блондин. - Причём тут я, когда мемберы, возможно, погибли в этой перестрелке?!       - Они живы, я уверен...       - Да как ты можешь быть уверен?! Что ты вообще несёшь?! Они же там... Все лежали, там стреляли и грохот такой, - у Чимина открылась настоящая истерика, когда он дал волю слезам и закрыл уши руками, желая не слышать больше выстрелы. Он стал вяло отталкивать руки Чонгука, а затем вообще нести какой-то бред приглушенным голосом, как раненный щенок: - Не трогайте меня, прошу вас... Не убивайте меня. Папа! Папочка... Мне страшно...       - Чимин, приди в себя, - боролся с ним Чонгук. Он сел рядом с ним на кровати и попытался перехватить руки, чтобы потом насильно прижать парня к себе, но тот начал рано дышать.       Было видно, как Пак до смерти напуган, он впервые в жизни столкнулся с таким открытым нападением. Или не впервые?       - Папа, спаси меня! Не надо... Не трогайте, - продолжал тихо плакать блондин, уже лёжа на постели.       Чонгук перекинул через парня свою ногу, наклонился к нему и проговорил чётко и ясно:       - Чимин, посмотри на меня! Открой глаза, посмотри, - также он удерживал его руки своими грудными мышцами, которыми давил на хрупкие запястья. - Тшш, открой глазки, это же я. Это я, - подобные приступы случались и у самого Чонгука в детстве после нападения на машину, в которой они с дядей ехали. Странно, что их с Чимином истерики похожи. - Умничка, мой хороший. Теперь глубокий вдох, а потом выдох. Вдох, выдох. Молодец. Смотри на меня, - напомнил он, глядя прямо в заплаканные карие глаза парня. Чимин перестал брыкаться и уже смотрел более ясно на Чонгука, буквально лежащего на нем. Он дышал полной грудью, его пухлые губы заметно дрожали, но он покорно выполнял все указания. - Все живы и здоровы. Веришь мне? Кивни. Хорошо, умничка. А сейчас выпей капельки, которые я тебе дам, и поспи, ладно?       Чонгук быстро встаёт с кровати, капает успокоительное в стакан с водой и протягивает его Чимину, заставив выпить всё залпом. Затем снимает с него куртку и укладывает на постели в джинсах и кофте.       Под воздействием успокоительного и мягкого голоса Чонгука блондин засыпает, уткнувшись лицом в подушку, от которой веяло ароматом Чонгука, точнее его парфюмом, похожим на смесь дождя и цитрусовых ноток. Чон накрывает парня одеялом, гладит его по плечу, как укладывали обычно детей, и только когда было слышно тихое сопение, Чонгук поднялся и отошёл в ванную, чтобы спрятать пистолет в шкафчик под раковиной и проверить свой телефон.       Чудом спасшийся гаджет он перевёл в режим звука и увидел кучу пропущенных от Лихена, пару звонков от Сокджина, также ещё три неизвестных номера и одно сообщение от директора агентства:       "Мне сказали, что ты увёз Чимина с места перестрелки. Немедленно позвони мне!".       Тяжело вздохнув, Чонгук приложил телефон к уху, приготовившись слушать вопль мужчины.       - Алло, наконец-то! - воскликнул по ту сторону Сокджин. - Ты где? Где Чимин? Он не ранен?       - Господин Ким, с Чимином всё в порядке. Он у меня. Мы сейчас в безопасном месте.       - Вези его немедленно в компанию, доктор осмотрит его.       - Вы сейчас серьёзно? Мы из-под пуль еле выбрались, неизвестно, кто устроил нападение, и возможно, те ублюдки всё ещё ищут Чимина. Скорее, опасным местом сейчас является компания.       - Ты не понимаешь ничего, тут безопасно, тут охрана...       - Положили всю вашу псевдоохрану у самого входа! Скажите спасибо, что я вывез Чимина целым и невредимым.       На том конце замолчали. Сокджин тяжело дышал, обдумывая произошедшее. Он тоже был весь на нервах.       - Дай трубку Чимину.       - Не могу, он сейчас спит, я дал ему успокоительное. Парень сильно перенервничал.       - Он вообще-то тебе хен.       - Ага, - отмахнулся Гук, которому было сейчас глубоко насрать на корейские традиции.       - Так, ладно. Пусть он побудет под твоим присмотром. Если с его головы хотя бы волосочек упадёт, отвечать будешь ты!       - Понял.       - Мы сейчас пока с полицией поговорим, разберемся, что к чему. Завтра созвонимся, я скажу тебе, куда привезти Чимина.       - Хорошо. А можно вопрос?       - Валяй.       - Как там остальные мемберы? Все живы?       - Да, все живы. Правда Юнги сильно ударился плечом об машину. Ребят развезли в безопасные места, их осматривают врачи, убитых среди сотрудников и артистов нет, только парочка раненных из стаффа.       - Ясно. Спасибо за информацию, господин Ким. Завтра я позвоню Вам.       Сокджин отключается и Чонгук с облегчением выдыхает. Ну хоть обошлось без потерь.       Чимин был сильно напуган в отличие от Чонгука. Последний часто видел кровь, стрелял и вся эта атмосфера пороха и криков для него знакома, вполне привычна. Жизнь - один сплошной риск, Гук с детства это знал, потому уже не боялся выстрелов, хотя на таком мероприятии с открытым сопротивлением был впервые.       Чонгук пишет смс Корну, спрашивая о том, удалось ли им вырваться, избежать полиции, потому что он предупреждал, что если кто-то попадётся в руки спецслужб, то Чонгук лично пристрелит его, если тот хоть слово вякнет о том, кто всё это затеял. И сейчас было вдвойне страшно, потому как к его маленькой операции присоединились незванные гости. Чонгук не понимал, кто вдруг тоже открыл огонь, да ещё и настоящий, так как он приказывал стрелять холостыми и помахаться кулаками с охраной. Какого черта пошла открытая пальба? Кому это было нужно? Хорошо хоть Глок рядом был заряженный, иначе бы не отбились.       "Все наши вырвались. Кто хотел сдаться, были ликвидированы на месте. По поводу того, кто устроил настоящее огнестрельное нападение, ещё неизвестно. Как только поступит информация, сообщу. К утру предоставлю полный отчёт".       "Хорошо, будь на связи", - отправляет в ответ Чонгук и убирает телефон в карман.       Он быстренько принимает душ, смывает с себя следы перестрелки и уже переодетый в чистую одежду встаёт около окна, чтобы выкурить сигарету и подумать о произошедшем.       Какого хрена это было? Кому было выгодно стрелять в парней? Ещё и так открыто, настоящими пулями. А если бы они и вправду перебили бы всех к чертям, всех мемберов бы убили, что тогда? Эта группа приносит большие деньги не только компании, но и стране в целом, повышает её имидж. Охрана агентства работала вполне слаженно, айдолов сразу же спрятали за машинами, остальные рассредоточились по периметру и вступили в бой с нападавшими. Правда, потом все нападавшие смешались в кучу и уже было не понятно, где люди, нанятые Корном, а где незванные гости.       С морем раздумий Чонгук ложится спать на постель Лихена.       "Думаю, сосед не обидится".       Лихен написал, что останется ночевать в компании с другими из стаффа, поможет тем, кто ранен.       Сегодня был тяжёлый день, он высосал из Чонгука все силы. Парень глянул на спящего как ангелочка Чимина, положил телефон на тумбочку и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в крепкий сон.