Грязь

Что за ужасное чувство тошноты? Откуда такая брезгливость, когда очередное, чужое, потное тело прикасается к тебе не впервые? Откуда появились чувства вдруг? Почему вместо вымученных, фальшивых стонов из горла, наружу рвутся слёзы? Неужели неживым позволено чувствовать что-то? Странно, разве такие отбросы как Такаши заслуживают плакать? Почему? Кто сказал? Кто разрешил? А кто запрещал? Кто в очередной раз вдалбливается в тело Мицуи? Кто опять не заплатит ему, а если и решит вдруг оставить "чаевые" то просто кинет грязные бумажки ему на кровать, а после босс обязательно заберёт их себе. –Какой же, ты, тугой, –Рычит кто-то на ухо и впивается в белоснежную шею Такаши, оставляя крапинку из красной крови, создавая приятный для глаз контраст, –А я то думал, у тебя много клиентов, ты, такой красавчик. Мицую воротит от отвратительных и пошлых комплиментов. Воротит от самого себя и от того, чем он занимается. Порочный, жалкий, отвратительный, вот кто он, вот какой он. Но вместо этого, он обязан сказать то, отчего потом захочется засунуть два пальца в рот и выблевать эту фразу вместе с желудком и его немногочисленным содержимым. Притворный стон, Такаши ничего не чувствует, ни внутри себя, ни с наружи. –Тупая, ты, сука! Так значит, тебе, нравится когда тебя считают грязным? –Звук хлопка по голой коже и скорее всего жгучая боль, Мицуя помнит как на это обычно реагируют и выдаёт что-то вроде крика. Какая вообще этому чужаку разница, что нравится Такаши? Почему они все считают что знают это? С чего решили, что Мицуя, не подстраивает свои желания так же, как подстраивает свой худощавый зад, –Боже, твоё тело до невыносимого прекрасно, –Выдаёт незнакомец и наконец в очередной раз изливается прямо в Такаши. Да, ведь по утверждениям гостя, без презервативов лучше, Мицуя обязан терпеть. Желание клиента – закон, мог бы он сказать, будь это действительно работой. Но он то соглашается отнюдь не от этого. Просто не хочется быть в очередной раз избитым, лучше быть снова опороченным и униженным, чем лишится как минимум двух недель работы и заработка, ведь никто не поведётся на красивое личико, если его будут разукрашивать синяки и отёки. Этот бордель, совсем не то место, где мужчину могут украшать шрамы, по крайней мере обслуживающий персонал, –На сегодня хватит, я ещё приду. Такаши хочется ухмыльнуться, после того как его, пустого, роняют на запачканную кровать, от самомнения клиентов. Они странно мыслят, считая, что это Мицуя устаёт от них, прикрывая свою неуверенность в собственных силах, или теша своё хрупкое эго, думая, что Такаши не увидит их утомлённые взгляды. А Мицуя превосходный актёр, ему ничего не стоит притвориться, ради небольших копеек, за столь отвратительную "работу".

***

Мицуя Такаши родился в, на первый взгляд, счастливой семье. Любящие родители пробыли с Такаши почти всё его детство, были друзья во дворе, ему вроде, кто-то даже нравился. Он помнит в какой момент всё пошло не туда. Ему было двенадцать с половиной, когда мама сказала что у него будет братик, или сестрёнка. Ему было тринадцать, когда домой принесли маленький кулечек, с кукольным человечком внутри, по имени Луна. Ему было почти четырнадцать когда отец впервые ударил мать. В пятнадцать Такаши слышал уже два детских плача из комнаты родителей и один низкий мужской крик. В шестнадцать Мицуя увидел другую женщину в объятьях отца, тогда же и получил первую пощечину и урок о том, что разговаривать с мамой об этом не нужно. В семнадцать присутствовал на разводе, а после впервые переезжал. В семнадцать с небольшим на него свалилась вся работа по дому и уход за сёстрами. В восемнадцать на его голову была возложена ещё и зависимость матери, после пришлось защищать двух маленьких сестёр от родительницы. В девятнадцать объяснять о том, что такое смерть и что такое может случится и с мамой. В девятнадцать с половиной, впервые столкнуться с чем-то прекрасным по имени Ран Хайтани, провести год в бесконечном счастье и прибытие в эйфории, в двадцать потерять всё из-за глупой ошибки. В двадцать один понять что страдания ни к чему не приводят, устроиться в бар сначала официантом, отработать год, понравится гостю, быть певцом в не самом нравственном заведение, в двадцать три быть впервые изнасилованным, в двадцать четыре смирится, в двадцать шесть уподобится окружению и стонать под громоздким мужиком с татуировками, ненавидеть себя, блевать от самого себя, блевать от чужих членов во рту, ломать себя, убивать себя. Приходить домой, класть зеленые бумажки в потрёпанную коробку из под обуви на верхней полки. Обещать что скоро всё закончится. Бить в стену и разбивать костяшки от того что понимаешь, нихера ничего не закончится, нихера не скоро.

***

–Поменяйте мне простыни, –Говорит Такаши, выходя из комнаты, –Когда он снова придёт, сообщите. –Сам поменяешь, нашёлся тут, –Грубо отвечает женский, строгий, прокуренный голос, –Если тебе интересно, его зовут Тайджу, Шиба. Добавляет она, но уже заинтересованно. –Не я тут уборщик и нет, мне не интересно. –А зря, он очень богат. Попробуй с ним подружится, может он тебя вытащит. Она переходит на более меланхоличную ноту и закашливается на сочувственном вздохе. –Зачем? –Наконец поворачивается Мицуя и пусто смотрит на бледную, сорокалетнюю даму, в морщинах, истощённую, с грязной головой. Повидавшую много и, уставшую от такой жизни. Она вполне вписывалась в "настроение" этого места. Хорошо смотрелась, опираясь на желтые, облезлые стены с шваброй в одной руке и тлеющей сигаретой в другой. Пошлые крики и стоны давно стали обычной частью её жизни, да и вообще, любого здешнего обитателя, –Хочешь скажу, как он меня называл? Так людей, которым готов помогать хоть немного, а тем более тех, готов спасать, не называют. Будь Такаши художником, он давно бы нарисовал эту картину, дал бы ей название вроде: "Грязь", или "похоть", после его смерти, картину бы нашли, повесили бы в галерее какой-нибудь и прославляли его имя, гадая над вопросом:"Так зовут женщину, или так автор назвал место?". Но он не умер, холст ещё не расписан красками, а его имя пока сводится в двум: "Грязная шлюха", или "отвратительное, костлявое отродье". Кто сказал, что художник должен быть голодным, наверное смотрел на Мицую. –Ты упрямец и глупец, даже в золотой клетке жить лучше, чем здесь. По крайней мере тебе. Женщина с трудом поднимается с покоцанной табуретки и с прерывистыми вздохами заходит в комнату. Люди с поразительными знаниями могут встречаться в мире порока. Что интересно, Такаши действительно встречал множество закопанных талантов и отвергнутых гениев в этом месте. Жаль что судьба вовсе не будет справедливой к ним. На то это множество и не принятое. Мицуя ещё раз перед выходом окидывает взглядом помещение и, накинув на себя тонкую куртку, скрывается за дверью. Дождь на улице приятно освежает, а в лужах, успевших образоваться, на дороге отражаются уличные фонари. Но в целом, обстановка не меняется. Перед борделем стоят группы мужчин. Они дымят сигаретами, громко разговаривают, смеются, свистят в след девушками, выходящим из заведения. Отвратительное поведение, но не Такаши их осуждать. Толпа не упускает из виду и маленький силуэт Мицуи, активно принимаясь кричать в след самые грязные вещи, Такаши старательно игнорирует, он знает, за пределами стен борделя, всё пока что сводится только к угрозам (но не таким уж и пустым, как может показаться на первый взгляд). Быстро скрываясь за углом, Мицуя поджигает и свою, дешёвую сигарету. За почти шесть лет курения, он приобрел навык не давать табаку промокнуть под дождём, весьма полезный навык, как ему кажется. На остановке пусто и тихо, разве что храп бездомного на скамейке и шум дождя, прерывают молчание. Такаши нравится эта атмосфера. В то время, когда он ещё пытался оставаться оптимистом, Мицуя нашёл этот плюс в том, что его "работа" заканчивается так поздно. Правда, не всегда он успевал на последний автобус, но иногда, даже когда тело, полностью измученно, он находил в себе силы идти и наслаждаться красотой ночного Токио. В транспорте оказалось также тихо, как и на улице. Оплатив билет, он занял место в конце салона и, отвернув голову к окну, погрузился в мир тишины, коем был окутан ещё с пропажи своих сестрёнок.

***

Зайдя в квартиру, Такаши бросил ключи на тумбочку у двери. Сняв, старые, мокрые кроссовки и скинув куртку прям на пол, первым делом, Мицуя, взяв стул, приставил его к шкафу и достал оттуда пыльную коробку. Владелец борделя и по совместительству босс Такаши, сегодня кажется был в хорошем настроение, так что почти половину заработка Мицуе удалось оставить себе. Эти деньги он тут же кладёт к остальным. Поразительно, что он должен дорого заплатить, за самое дорогое в его жизни. Такаши закрывает коробку и проводит рукой по крышке. Своеобразная копилка была покрыта большим слоем пыли. Мицуя внимательно смотрит на свои грязные пальце. Проводит аналогию себя с пылью. Убеждается, что по сути, он и есть пыль, пяль под ногами у тех, у кого власть. Хочется теперь стать настоящими пылинками и развеяться. После этих мыслей, Такаши сжимает свою руку. Нет нельзя, нельзя проявлять слабость, не сейчас. Ему пока есть, ради чего можно пожить. Такаши идёт в душ в первые за сегодняшний день. Почему-то, постояльцем борделя, совершенно всё равно на чистоту "товара". Бывают конечно среди них гурманы и чистюли, но таких совершенно не большое количество, да и таких Мицуя научился обманывать, заставляя смотреть только на чистое с первого взгляда лицо. Сам-то Такаши знает, что смыв белоснежную кожу, можно увидеть, что под ней скрывается только черствость и гниль. Лёжа в ванной с очередной сигаретой в зубах, можно дать мышцам долгожданный отдых. Может Такаши ничего уже и не чувствует, но тело всё же изнашивается. После ванны, всё на что хватает сил это лечь в холодную кровать и уснуть, ожидая повторения сегодняшнего дня.

***

–Ты в первые здесь? –Сладким и соблазнительным голосом спрашивает Мицуя, подходя сзади к высокому блондину и невесомо, но ощутимо проводя по талии того, –Хочешь, я тебе всё тут расскажу, покажу? Мужчина довольно высокий, крепкий. У того выбриты виски, а из оставшихся волос заплетена коса. Такаши думает, что это очередной, тупорылый громила, которого соблазнить такому, как Мицуя, как два пальца, но не тут-то было. Такаши встречается взглядом с клиентом. Глаза у здоровяка добрые, осознанные, полные сочувствия. Мицуе хочется что бы этот человек ушёл, ему здесь не место, тут таких не бывает и быть не должно. Такаши залипает, незнакомец тоже смотрит на него, не отводя взгляд, а после одумывается и говорит наконец. –Да, прошу, –Басистый голос очень ему подходит. Такаши ухмыляется, обычно это он здесь просит, –Я тут в первый и в последний раз. Мне, просто нужно отвлечься. Гость выглядит подвыпившим и помятым. Он немного покачивается и взгляд довольно расфокусирован. Клиент чешет шею, он явно нервничает. Мицуе кажется это забавным. Но ответить то надо. Такаши глотает вязкую слюну, не один незнакомец видимо волнуется, отвечает. –Конечно, ищите кого-то конкретного типажа? –Свою кандидатуру не предлагает, не простит себе если запачкает этого человека. Слегка хрипловато продолжает, –Девушка, парень? –Ты, в смысле, вас можно? –Быстро опомнился здоровяк, –Или, вы тут не? –Я работаю, можно на ты, меня тоже можно, –Забавные формальности, Мицуя и не помнит когда в последний раз кто-то здесь к ним прибегал? –Пройдёмте. Такаши немного улыбается и берёт незнакомца за руку, ведя с собой на второй этаж, подальше от драк, пьянства и разгула, в свою комнату. Рука у незнакомца теплая, немного грубая, большая. Мицуе хотелось бы отпустить, но почему-то клиент сильнее сжимает холодные, тонкие пальцы Такаши. Теперь хочется напротив забрать всё его тепло себе. Шум и суета этого заведения остаётся за деревянной дверью. Она может и не звуконепроницаемая, но всё же в комнате значительно тише. Высокий блондин усаживается прямо на кровать, а Такаши застывает спиной к нему и сжимает в руке дверную ручку. Мицуя впервые не знает с чего начать. –Как я могу вас называть? Всё же решается заговорить Мицуя, не дожидаясь инициативы от гостя и поворачивается, так и застывая у двери. Такие скромники встречаются здесь редко. –Я Доракен, мы же договорились на "ты", –Честно отвечает клиент. Такаши не сдерживается и прыскает смехом, а после сталкивается с непонимающем взглядом. –Извини...те, у нас правило. Он прерывает порыв смеха, становится даже немного стыдно. –Понятно, да, я веду себя как дурак, извини. Всё же, мне было бы удобнее, если бы ты был тоже на "ты" со мной, –Доракен тоже улыбается, Мицуя уже невольно начинает забирать тепло того себе. Стоит остановиться, здоровяк уйдёт, а Такаши останется в мире грязи, а здесь солнце тушат, самыми ужасными способами, если оно само не гаснет, –Как тебя зовут? –Обычно как захотят. Зачем это вообще? И в правду, зачем? –Я хочу звать тебя по имени, мне кажется, оно у тебя очень красиво. –Такаши, Мицуя Такаши –И в правду, тебе подходит. –Я так не думаю. –Почему? –По крайней мере потому, что работаю здесь. –Разве это что-то означает? Я всегда склонялся к тому, что в мире есть три типа людей. Одни судят книгу по обложке, другие по содержанию, третьи по названию. Я отношу себя к последним. –Интересное рассуждение, –Такаши подходит и садится рядом с гостем на матрас. Тот внимательно следит за его действиями и молча слушает, –Но достаточно странно. Судить о личности человека, по переводу его имени, или по кандзи которые в него входят, разве это не загоняет людей в рамки? Смахивает на обман физиогномистов. –Возможно. Но я же сказал, все разные, тебе удобнее думать так. –Ну да. В комнате наступает тишина, за дверью слышны крики, но тут мёртвенно тихо. Такаши вновь не знает что делать. Клиенты обычно сами проявляют инициативу. Тут не место для умственных баталиев. Из размышлений выбивает кашель Доракена. –Прости, я наверное тебя задерживаю. Понимаю, тут наверное не место для разговоров. –Да, обычно умственная деятельность здесь не преобладает. Оба усмехаются, мнутся, как подростки, на кровати. А потом смотрят друг другу в глаза. –Я могу тебя поцеловать? Томным, басистым голосом спрашивает Доракен. –Тут о таком не спрашивают, –Такаши отводит взгляд и добавляет немного тише, –Тут вообще мало о чём спрашивают. –Значит, я буду первым, –Доракен осторожно обхватывает подбородок Мицуи в своими твёрдыми пальцами. Поднимает взгляд Такаши на себя и приближается. От губ действительно тянет запахом спиртного. Спрашивает вполголоса,–Ну так что, можно? –Да. Завороженно говорит Мицуя.

***

Горячие поцелуи покрывают бледную шею. Дыхание доводит до мурашек по всему телу. Большие ладони оглаживают и крепко обнимают спину Мицуи. Доракен нежный, в борделе, впервые из комнаты Такаши не слышится ни одного удара, ни чего-то, ни кого-то. Доракен рукой зарывается в нежные, шелковистые волосы Мицуи. Такаши опирается руками о широкие плечи. Хочется раствориться, в запахе, в руках, в дыхание Доракена. Мицуя уже отвык от подобных прелюдий, потому для него эти ощущения кажутся в новинку. Доракен поднимает затуманенный взгляд на лицо Такаши. Уводит того в мягкий, нежный поцелуй. Проникает осторожно в рот своим языком, проводит по нёбу, очерчивает зубы, оставляет на корешке языка вкус горького алкоголя. Шепчет прямо на ухо. –Ты такой удивительный, Такаши. Мне жаль, что мы встретились именно здесь. Мицуе кажется что ему показалось. Лучше чтобы это оказалось правдой. Иначе он оттолкнёт Доракена так же, как и любого кто ему сочувствует, любого кто пытается помочь. А отталкивать сейчас ему совсем не хочется. В сексе Доракен нежный. Такаши по правде и не сомневался. Обжигающие поцелуи, никаких укусов, нежные поглаживания. Красивые слова и комплименты, беспокойство за самочувствие партнёра. Мицуя не помнит когда в последний раз у него был кто-то подобный. Доракен осторожно разрабатывает Такаши, двумя пальцами. Затем добавляет ещё один, наблюдая за реакцией Мицуи. Выводит различные узоры поцелуями на спине Такаши, дышит на ушко и шепчет нежно. –Всё хорошо? Ты не готов, или я уже могу входить? –Угу, –Пробурчал что-то не понятно в подушку Мицуя. –Хорошо, скажи если больно. Осторожно приставив свой член ко входу в Такаши, Доракен двинулся. Давно Мицуя не получал такого наслаждение от процесса. Впервые он кончил раньше клиента, впервые за долгое время ему хотелось продолжения.

***

Такаши не знает сколько времени прошло, но он и не хотел думать об этом. Он не хотел возвращаться в мир, где он обычная шлюха в борделе, а Доракен очередной клиент. Мицуе было слишком хорошо в объятьях этого человека. Такаши лежал на груди Доракена, выводил не понятные узоры пальцем на его животе, тихо о чём-то переговариваясь. –И всё же, Доракен, это ведь прозвище, так? –Да, хах, это забавная история. –Расскажешь? –Ну, ещё в школе, я был хулиганом, хотел казаться круче, так что решил придумать прозвище. А сейчас, просто привык уже им называться. –Ого, это здорово! А как тебя зовут? –Мицуя говорил с неприкрытым детским любопытством. Он в действительности отбросил назад все свои заморочки, казалось, что с Доракеном говорить можно открыто и честно, а потому Такаши полностью раскрепостился. Приподнялся, опираясь на одну руку и посмотрел прямо в тёмные глаза наполненные теплотой. Но всё же осёкся и вспомнил правила приличия, –Если не секрет. –Ха-ха, не секрет, Кен Рюгуджи. –Здорово, это правда круто звучит. –Спасибо, –Доракен улыбался очень искренне, Такаши давно не испытывал такого тепла от чего-то простого вроде улыбки, –Эй, ты его? Такаши резко вскочил из тёплой постели и подошёл к небольшому, ободранному столу. Взяв небольшой клочок бумаги и ручку, принялся выводить линии. Рюгуджи позже тоже поднялся, подошёл сзади, аккуратно обняв за талию и положив свой подбородок на плечо Такаши. –Вот, Кен Рюгуджи, –Сказал Мицуя показывая Доракену рисунок. Изящные завитки, почти на всю помятую бумажку, соединялись и разветвлялись, складываясь в единый рисунок дракона. –Очень красиво, Мицу, вот что ты имел в виду, когда говорил что немного рисуешь? Это действительно здорово. –Да нет, так, просто набросок, но если тебе правда нравится... –Конечно нравится, я могу забрать себе? –Ну, да, можешь. Такаши повернулся к Дорану лицом, его вновь заключили в объятья, а после подарили поцелуй. Их идиллию прервал звон на телефон Рюгуджи. –Я уже знаю что с ним сделаю, –Говорил Доракен подходя к своим вещам и доставая телефон из карманов джинс. Но как-только увидел дисплей, улыбка тут же спала с губ, – Прости, это срочно, –Извинился не за что Кен перед Мицуей, на что тот понимающе кивнул. Спустя не долгий, телефонный разговор, в котором Кен ограничился лишь короткими "да", "нет", "конечно" и "хорошо", не называя конкретных имён, Рюгуджи наконец вновь обратился к Такаши, который в свою очередь развалился на кровати, –Мне надо бежать. –Хорошо, ты что, ждёшь от меня разрешение? –Усмехнулся Мицуя, но поняв что Рюгуджи не до шуток, прокашлялся и сделал сочувственный взгляд? –Всё в порядке? –Да, не беспокойся, –Кен уже натягивал штаны и застёгивал ремень, –Вот, возьми. Доракен протянул несколько купюр Мицуе и всё для Такаши снова рухнуло. Кен ни разу не воспринимал его как кого-то с кем ему хорошо не только спать. Это Мицуя сам выстроил и поверил в то, что они сосем не в "рабочих" отношениях, это Такаши забыл своё место, а Доракен помнил всё. Но Мицуя всё равно забирает деньги, пора бы уже заканчивать с глупыми мечтами и надеждами. Доракен ушёл так же быстро, как и появился, но Мицуя всё ещё надеялся на повторную встречу, хотя бы раз, не получается у него выкинуть глупые мысли.

***

Следующие утро было совсем пасмурным, дождь лил целый день. Мицуя отправился в бордель уж с совсем плохим настроением, что-то подсказывало ему что день не принесёт ему ничего хорошего. Хотя когда в последний раз у него в жизни было что-то радостное? Но либо интуиция подводила сегодня Такаши, либо пока не время, потому что почти у самого борделя он увидел знакомую фигуру. Доракен стоял в капюшоне в тех же штанах что и день назад. Он тоже увидел Такаши, но только в отличие от первого, не разделил его радость встречи. –Привет! –Мицуя чуть ли не побежал на встречу. Он в мгновение забыл о том, что было вчера. Такаши просто радовался что смог увидеть этого человека, –Ты зайдёшь? –Нет, а, привет. Прости, я же сказал вчера, я тут первый и последний раз. –Так, а зачем пришёл тогда? –Уже немного поникши спросил Мицуя. –Я извиниться и попрощаться. –Извиниться? –Мицуя действительно не понимал. Зачем? Зачем ты мне всё это говоришь. Что ты хочешь? –Да, честно, наверное это глупо, но, хах. В общем Мицу, у меня есть невеста, вчера, я был в неадеквате. –Я не понимаю, зачем ты мне это говоришь, –Слёзы становилось сдерживать всё тяжелее. –Потому что, ты хороший парень, ты мне понравился, я бы не хотел, чтобы ты думал что я просто развлёкся с тобой и отвлёкся. –Но это ведь моя работа. –И всё же. Ты и вправду интересный человек. Я бы даже хотел с тобой подружится. Думаю тебе здесь не место. –И что, пришёл меня забрать? Ты не знаешь какой я на самом деле. –Нет, но мне было бы интересно узнать тебя лучше. –Что за бред? С чего вдруг?! –Такаши начинал заводиться, становилось сложнее сдерживать гнев, –Не неси чепуху, чего ты добиваешься? –Я тебя обидел? Извини, я не хотел. Но ты правда заслуживаешь большего, ты очень талантливый, вот смотри? –На этих словах Кен снимает капюшон, представляя взору Такаши свою голову. Причёска та же, что и вчера, но только теперь на одном виске был виден рисунок. Тот самый дракон, которого начертил Мицуя, –Видишь, давно хотел что-то там набить, а тут так сразу. Ты хороший человек, тебе стоит развиваться, я помогу тебе. У тебя ведь столько талантов. –Зачем?! Что ты хочешь от меня?! Для чего показываешь тату?! Хочешь подружиться, ты серьёзно, а сможешь ли смотреть на меня как на друга?! Сможешь познакомить с невестой?! –Такаши перестаёт сдерживаться и переходит на крик. Он бы не узнал себя сейчас посмотрев со стороны, но ему плевать, он впервые не хочет казаться равнодушным, –И вообще, с чего ты взял что я такой хороший, я лишь выполнял свою работу, может я доволен своей жизнью, почему решаешь за меня?! –Смешанные эмоции объяли Мицую, в порыве горя и непонимания Такаши схватил Доракена за грудки, –Что ты вообще несёшь?! Чего добиваешься?! –Я, просто хотел тебе помочь, Мицу. Ты наверное прав, не стоит мне лезть в твою жизнь, –Доракен говорил спокойно, но после всё же немного повысил тон, –Думаю, нам действительно не стоит общаться, но просто знай, я желаю лучшего для тебя. На этих словах, Мицуя как ошпаренный отлетает от Кена. А тот спокойно разворачивается и уходит, бросив на прощание что-то вроде "удачи" и сочувственный взгляд. Дождь полил ещё сильнее. Мицуя стоял как вкопанный, смотря на удаляющуюся спину Рюгуджи, смотря на последнюю уходящую надежды, на одного единственного человека, что был добр к нему. И наверное, если бы Такаши побежал сейчас к нему, Доракен принял бы его и опять попытался бы помочь, но Мицуя проебался, сам же отогнал от себя и теперь смотрит в неопределённом направление. Почему он не бежит? Нет, не из-за потерянной гордости, или собственной никчемности. Потому что боится. Боится, что его снова бросят. Боится, что запачкает Доракена своей грязью. Боится, что втянет его в свои проблемы. Он не хочет подводить Рюгуджи, но и не хочет чтобы тот хоть как-то влиял на Такаши. И всё же решения не остаётся лучше, чем пойти и уволится, предварительно выкурив пару сигарет.

***

–Что значит ты хочешь уйти? –То и значит, я увольняюсь. Верните документы. –И с каких это пор ты такой смелый? –Человек в костюме сидел за большим, высоким столом, кабинет был просторный и холодный. –Я пришёл обсуждать не это, мы не подписывали с вами никакие контракты, или договоры, пожалуйста, верните документы, я ухожу. Мицуя отлично помнил, что отказался что либо подписывать, так как заранее знал, что всё это афера, знал, что бизнес не законный, а значит заключать договор, тоже самое, что подписывать смертный приговор. –Хаха, да ладно, пупсик, какой же ты всё же забавный. Почти не поменялся с нашей первой встречи, –Мужчина встаёт из-за стола и подходит к Такаши сзади почти в плотную. Мицуя старается отойти и развернуться, но совсем не получается, его резко прижимают к столу тазобедренными косточками, –Ты-то хочешь уволиться? –Голос босса меняется с насмешливого на томный и грубый, –Разве ты забыл как отсасывал мне тогда в туалете, чтобы я спас тебя от нищеты? –Чужая рука проходится по торсу и спускается ниже, –Ты же прирождённая шлюха, –От горячего дыхания в районе шеи возбуждение не приходит, напротив, становиться противно, –Знаешь, ты единственный кого я запомнил очень хорошо, –Хочется вывернуться, но, то ли хватка босса, действительно сильна, то ли Мицуя слабеет от ударивший в голову воспоминаний, –Клиенты тоже тебя запоминают, недавно за тебя оставили не плохие чаевые, что же сподвигло тебя уйти. А, Така-чан? Такаши бьёт, рефлекторно, с той же силой с которой бьют воспоминания. Попадает прямо в чужой нос собственной головой. Босс отпускает и отходит пару шагов назад, держась рукой за переносицу. –Ах ты подонок! –Я просто хочу уйти, верните документы и больше я не дам знать о себе. –С чего ты решил, что я тебя отпущу, я могу сдать тебя в полицию, даже если нет никаких контрактов, есть свидетели. –Если сдадите меня, сами попадёте под подозрение. Знаете, я ведь тоже молчать тогда не стану, раз уж мне грозит тюряга, то я и на вас оторвусь. –Мило, ну что же, ладно, иди, –Босс говорил с конкретной ненавистью а голосе. Но Мицуя знал, так просто он не отделается? –Забирай свои бумажки, знай что обратно не приму, даже если очень постараешься? –Из сейфа достаёт документы и небрежно бросает их на стол, –Ты так легко не отделаешься, просто знай. –Я знаю, –Коротко отвечает Такаши и выходит из кабинета.

***

Выходя на улицу, Такаши бросает последний взгляд на заведение. Не грустный, а лишь жалостливый. Жаль людей, что попали на век в этот плен, из которого путь будет только один, по которому Такаши уже пошёл. Но пути назад уже нет, а значит единственное желание сейчас это горький алкоголь и долгожданный сон.

***

Нашёлся лишь дешёвый палёный коньяк и небольшой остаток гнева. Пару рюмок и эмоции взбушевались с новой силой. Мицуя валялся на незаправленной кровати, тупо смотря в потолок. Тяжело вздыхая, нащупал в кармане что-то не понятное. Купюры, надо положить на место законное. Достаёт бумажки и не выпуская гравированную бутылку из рук идёт в коридор. Проходит мимо зеркала, видит в нём силуэт, останавливается. Смотрит на человека в отражение. Потухшие серые глаза, запутанные лавандовые волосы до плеч, синяки под глазами, бледная кожа. –Просто ничтожество, –Ненормальный смех, полное разочарование в себе, –Какое же ты ничтожество! –Уже кричит Мицуя опираясь руками на тумбочку под зеркалом, –И почему ты ещё не сдох, –Переходит на спокойный тон, дрожащим от слёз голосом. Поднимает взгляд ещё раз, не выдерживает и бьёт прям в отражение. Звон разбитого стекла разносится по всей квартире, на покрытии остаются капли крови, в руке остаётся пару осколков, жгучая боль проходится от костяшек до самого предплечья. В ушах звенит, из горла вырывается хриплый рык. Дыхание становится тяжёлым, из глаз непроизвольно текут слёзы. В дверь стучат. Стучат наверное не в первый раз, но Такаши не слышал. А потом стук раздаётся ещё раз. Прикладывая максимальные усилия, Мицуя доходит до двери, держа раненую руку в другой и тянется к глазку. –Кто там? С трудом спрашивает Такаши и шипит от боли, сгибаясь, потому как задел больную руку об дверную ручку. Всё что смог мельком увидеть в глазке, это высокий силуэт с чёрными волосами, одетый во что-то синие. –Прошу прощения, это почта. Вам посылка. –Оставьте у порога, я потом заберу, –Перекрикиваются через дверь Мицуя и почтальон. –Извините, мне нужна ваша подпись, так что.. –Боюсь с этим возникнут проблемы, –Снова шипит от боли и смотрит на, уже красную от крови, руку. –И всё же... –Я же сказал, я сейчас не смогу! –Алкоголь подогревает раздражение, но притупляет боль, –Приходите завтра, или распишитесь за меня, всё равно мою подпись никто не знает. И вообще, я ничего не заказывал. –Это не законно, меня уволят. Кстати, мы сейчас дольше спорим, могли бы давно расписаться и я бы ушёл, –Мужской голос за дверью, тоже явно становился злее, но парень говорил, как казалось Такаши разумные вещи, поэтому он всё же, преодолевая себя, крутит замок. На пороге стоит действительно парень, с длинными чёрными волосами, собранными в слабый хвост, а пару прядок выпали в перёд, красиво обрамляя лицо. На вид почтальон был довольно крепкий, примерно ровесник Такаши, одетый в соответствующую форму. –Ну вот, так-то лучше, –Довольно проговорил парень, как только дверь квартиры открылась. Протягивает коробку с улыбкой, но тут же осекается, видя состояние Мицуи, –А, это, надо обработать? –Задавая как-будто сам себе вопрос, говорит мужчина. У Мицуи его ступор вызвал только мимолётную усмешку. –Ну, что смелый почтальон, ставь посылку, где расписаться? Огненная вода наконец достала до мозга, а потому Такаши начал постепенно терять контроль над собой. Ноги становились ватными, а в глазах всё плыло. –Вот здесь, –Черноволосый парень показал ручкой на какой-то бланк. Но, увидев, что никакого интереса не привлёк, поднял глаза на Мицую, –Эй... Такаши уже не обращал внимания на постороннего, взгляд был направлен на небольшую коробку. Взяв ключи, а это было первое что попалось ему под руку, провёл по изоленте вдоль, тем самым открывая коробку, желая увидеть что же внутри. А после того, как увидел содержимое, тут же выронил, или даже вернее сказать, отбросил посылку на пол. –Заберите, –Проговорил в пустоту Мицуя, смотря в пол, –Заберите это немедленно и убирайтесь отсюда. –Я не могу, это... –Мне плевать! Увозите, сожгите, выбросите, заберите себе, верните отправителю, но избавьте меня от этого. –Слушайте, я бы очень хотел, но, –Почтальону всё ни как не удавалось договорить, потому что пьяный Такаши вновь перебил его своим криком. –Что бы вы хотели?! Тоже сделать мне больно?! Тоже кинуть меня, лишить всего?! Да у меня и так ничего нет! –Слушайте, вы напились, я не желаю вам зла, просто давайте вы пойдёте приляжете, уже поздно. Вам стоит отдохнуть. –Я не устал, я совершенно не устал! –Снова переходя на истерический смех кричал Мицуя, –Я всего лишь жалкое ничтожество, грязное посмешище, что жалеет себя, –Голос поник, а в глазах, почтальон смог разглядеть блестящие слёзы. Боль в руке уже вовсе не чувствовалась, хоть кровь всё так же капала на пол, в голову ударили воспоминания, улыбка с лица исчезла, а голова опустилась. Даже опьянение отошло на второй план. В голове вдруг всплыл образ Доракена. Хотелось бы Такаши сейчас оказаться рядом с ним. Но он один, один и вина за это лежит только на нём. Опираясь на стенку, Мицуя задирает голову, а затем наконец переводит взгляд на ничего не понимающего почтальона в дверях. Снова ухмыляется, но уже не безумно, а скорее грустно. Тяжело вздыхает. –Прости, я действительно не в лучшей форме, –Такаши отталкивается от двери и направляется к черноволосому работнику почты, –Где надо расписаться? –Всё хорошо, я думаю вам лучше всё же прилечь, оставьте это, я завтра ещё зайду. А руку не забудьте забинтовать и осколки убрать. Кстати палёный алкоголь на вас не благоприятно влияет, –Говорит сначала серьёзно, но под конец одаривает Такаши красивой, яркой улыбкой. –А, разве? –Идите, всё хорошо. –Ну ладно. И Такаши идёт. Ложиться на кровать и тут же отрубается. Видимо он и в правду, слишком измотан.