Служебный роман

*****       Почему-то Чонгук думал, что теперь Тэхён будет просто обрывать его телефон, но… тот молчал. Весь вечер воскресенья он бесцельно провалялся в кровати — ждал звонка. Несколько раз порывался позвонить сам, но в последний момент просто кидал телефон на диван, да ещё и засовывал тот под диванную подушку, чтобы не отсвечивал, — нет, пусть Ким позвонит первым, это же он стал инициатором их отношений. А после ругал себя за трусость, обзывая тупой блондинкой, которая сама ни на что не может решиться.       Однако так и не позвонил первым. Чонгук никак не мог понять: то он ему прохода не даёт, а как только тот соглашается на отношения — просто пропадает. А может Ким удовлетворился согласием парня — типа, а развить отношения сможет всегда, по своему желанию, в любое удобное для себя время, или … никогда. Вот, что за игры такие блядские?!       К ночи уже просто свирепо рычал, злобно меряя гостиную шагами. Не позвонил! Ну, хорошо, завтра Чонгук всё ему выскажет, пусть только тот попробует сказать, что был занят пересаживанием цветов на соседском балконе! Чонгук тогда тут же заберёт назад свой «шанс» — в эти игры он играть не собирается! А ещё кто-то твердил про честность и открытость! Он шипел, словно разозлённый кот, уже понимая, что, походу, поторопился с отношениями.       На работу возвращаться было тревожно. Уже с утра Чонгук накрутил себя, представив, что придётся снова разругаться с Кимом, а значит — снова отчуждение, снова оба игрока в начале игры, — Ким ведь всё равно не отступится, — на игральной кости выпало «зеро», значит возврат на «ноль». И сколько ещё эта хуеверть будет между ними продолжаться, сколько будут продолжаться эти грёбаные горки? Нет, Чонгук так не любит, он сторонник ясных и понятных отношений, а если же Ким Тэхён весь такой загадочный и мутный, значит, всё-таки он — не его человек.       А тут ещё на подходе к офису встретил Чау, только хотел улыбнуться да поздороваться, как та, просто, зашипев на него змеёй, проскользнула в дверь, не дав такой возможности. Всё сразу понял — Лили. Чонгук только сейчас вспомнил о девушке. Надо же, он не думал о ней весь вчерашний день, все мысли заполнил Ким — просто жуть какая-то! И тут вдруг подумал о том, что Лили с её подружками могут раззвонить по всему муниципалитету про него и главу, всё-таки Лили слишком много всего про них узнала, да ещё и обида — это тоже было понятно, — вот радости-то будет тихому, спокойному, почти сонному коллективу! От этой мысли аж поплохело. Надежда была только на порядочность и нетрепливость девушки.       Почему-то планёрку с утра Ким отменил. Что-то случилось? Чонгук стал даже переживать. Намджун тоже ничего сказать не мог, просто Гону всех предупредил, что планёрки не будет. Это было странно, хотя, в общем-то, могло быть и, например, совещание в Мэрии. Или ещё что-то такое же чрезвычайно важное. Ничего, Чонгук сегодня дождётся Кима и поговорит с ним начистоту, он ведь сторонник таких разговоров — сам не раз его просил.       Не пришлось. Главы на работе не было весь день. И вот тогда Чонгук по-настоящему заволновался, тем более, что никто не знал, где он, или же просто не говорил. Гону, даже если и знал, молчал, словно партизан из Северной Кореи на допросе.       Чонгук снова бегал по квартире, просто уже психовал. И в очередной раз, обозвав себя трусом, всё-таки решил позвонить Тэхёну. Пустые, гулкие гудки резали мозг бензопилой, тут же его поджаривая и превращая в абсолютно неудобоваримый деликатес, поэтому тот и отказывался работать и что-либо соображать. Паника, у Чонгука началась паника. Куда же мог подеваться после отеля Тэхён? Что с ним могло случиться? И сразу его пережаренный мозг подбрасывал десятки самых ужасных вариантов: начиная от аварии и заканчивая нападением бандитов.       Рингтон услышал не сразу, Чонгук сжимал телефон в трясущихся руках до такой степени, что даже не почувствовал его вибрацию. Долго глядел в стекло, не сразу поверив, что звонит Тэхён.       — Тэхён? — тихо и неуверенно.       «А вдруг это не он? А вдруг это из морга, чтобы сообщить о непоправимом?»       — Чонгук, — тот даже сначала не узнал его голос. — «Ну, точно, его захватили террористы и пытают». — Чонгук, ты звонил?       И только тут он пришёл в себя и понял, что это всё-таки Тэхён, и он живой, и даже, скорее всего невредимый.       — Тэхён, что происходит? Почему тебя не было сегодня на работе? — Чонгук пытался говорить спокойно и равнодушно, но, походу, не получилось, так как на том конце даже раздался придушенный смех, сразу перешедший в надсадный кашель.       — А ты уже соскучился?       «Вот же, засранец, даже перед смертью будет язвить», — однако улыбнулся, сразу понял, что убивать его пока никто не собирается, если только сам Чонгук. И уже спокойнее:       — Что случилось? — просто проигнорировав вопрос Кима.       — Заболел, — тот говорил, тяжело перекатывая во рту слова, словно Сизиф свой камень, постоянно подкашливая и возя носом. Голос был хриплым и ломким. — Думал пару дней отлежаться и выйти, но, похоже, прихватило капитально.       — Я приеду? — вопрос вырвался сам собой, удивив самого Чонгука.       Оба замолчали. Тэхён, видимо так же был крайне поражён.       — Зачем? — в хриплом голосе подозрительные и сразу же тревожные нотки. — Добить окончательно?       И тут Чонгуку стало смешно. Смешно и почему-то даже весело.       — Ага, чтобы не мучился, — и засмеялся.       Ответный облегчённый смех прозвучал буквально через пару секунд, тут же сменившись надрывным кашлем.       — Всё, я еду, дверь открой.       — Я открыт для всех, …пока не выздоровлю.       По дороге Чонгук забежал в супермаркет и аптеку. Дверь, и правда, была открыта. Тот прошёл в уже знакомую ему квартиру, усмехнувшись про себя и тут же вспомнив историю своего появления в ней, бросил пакеты на барную стойку и лишь потом зашёл в спальню.       — Привет.       Из-под одеяла и вдобавок к нему ещё и тёплого пледа, словно из кокона, выглядывал только красный нос да ещё глаза, сейчас больные и несчастные. Домашний костюм, по всему, не грел абсолютно.       — Привет, — и снова закашлялся.       — Молчи, не разговаривай. Температура? Кивни, если есть, — Чонгук присел на край такой же знакомой кровати.       Мелкий кивок из-под кокона тряпок.       — Горло болит?       Снова кивок.       — Сопли?       И опять кивок.       — Ясно, ладно, я скоро, — и Чонгук двинулся из спальни.       — Не уходи, — настолько тихо, что можно было и не расслышать.       Чонгук резко притормозил, вдруг улыбнувшись.       — Я не надолго, не скучай.       Чему он улыбается? И сам не мог понять. Он не просто улыбался, он даже подпевал себе тихонько так, еле слышно, во всяком случае, Чонгуку так казалось, и не видел, что за стеной, в спальне лучисто засветились пока ещё больные глаза и расплылись в улыбке серые, обветренные губы, слушая этот музыкальный шедевр, исполняемый явно на душевный мотив.       Первым делом Чонгук принёс шипучку от температуры и головной боли, аэрозоль от больного горла и таблетки от кашля.       — Давай, приподнимись, я тебя поддержу. Пей, — и снова заулыбался.       Тэхён одними глазами и движением подбородка поинтересовался: «чего лыбишься?» — во всяком случае это так понял Чонгук.       — Вспомнил, как ты меня отпаивал после ресторана. Видишь, всё в жизни повторяется: только один раз как трагедия, а второй — как фарс. Так что не делай из себя умирающего, завтра уже побежишь. Трагедия была у меня, у тебя — фарс.       Тэхён ничего не говорил, он лишь молча пил сладкую химию со вкусом лимона, опираясь спиной на крепкую грудь. Он пил очень медленно, при этом, думая о том, что готов болеть всю свою жизнь, лишь бы его всегда поддерживало это тёплое тело и эта надёжная рука. А ещё ему очень не хотелось, чтобы тот куда-то уходил.       Но вот чашка опустела, Чонгук взял её из холодных длинных пальцев, при этом совсем незаметно погладив их, — да, да, очень незаметно — Ким тихо улыбнулся, — поднялся с кровати, и Тэхёна тут же окатило холодом от той пустоты, которая образовалась после его ухода. Это ощущение было настолько неприятным, настолько поразило самого Тэхёна, что тот вдруг с ужасом подумал, что становится просто зависим от Чонгука, от его присутствия, от его дыхания и тепла, от его сочувствия, от его отношения. Это настолько было странным для Кима, что он надолго задумался.       Чонгук же весело гремел на кухне кастрюлями, ковшами, что-то резал, варил, жарил, продолжая всё также непроизвольно беспричинно улыбаться и напевать незатейливый мотивчик — его всё-таки Ким узнал — один из треков группы BTS с глубоким названием — «Go Go».       Когда же в следующий раз Чонгук заглянул в спальню, то увидел, что Тэхён глубоко спит, закутавшись в свой кокон. Он уже спокойнее и тише дышал, без хрипов и бульканий в груди. Чонгук немного постоял возле кровати, любуясь этим, хоть и бледным, но всё равно чертовски красивым мужчиной, на миг задумался о чём-то, снова вышел на кухню, кому-то позвонил, выключил везде свет, вошёл в спальню и лёг рядом, прикрывшись тем же одеялом, крепко прижавшись к спине Тэхёна и закинув ему руку на поясницу.       … Утро вступало в свои права медленно и неохотно. Казалось, что оно и само было не слишком уверено, что его время уже пришло. Небо было смурным и тяжёлым, с утра зарядил мелкий, тягучий дождь, абсолютно не обещая прекратиться хотя бы в этом году.       Чонгук проснулся первым, и с ужасом разглядывая уже знакомую ему спальню, подумал, что снова, походу, напился и поэтому оказался в постели у Кима. Это уже становилось доброй традицией старого алкаша, скоро кровать босса будет ему более знакомой, чем своя собственная. В груди закипела злость на себя, потому, как не помнил, где и с кем вчера нажирался, но то, что Ким там был — это точно, иначе как бы он попал в его квартиру? Радовало только то, что Ким оказался всё-таки порядочным парнем, и в постель к нему не лез.       Не закончив эту мысль, повернул голову и чуть не свалился с кровати — рядом с ним спал глава муниципалитета Ким Тэхён, он спокойно, мирно лежал на животе, в спортивном костюме — что порадовало, раскидав руки и многочисленные одеяла — в которые был зарыт, видимо, ещё с вечера — в разные стороны, по диагонали уложив своё тело, от чего одна его рука покоилась практически на груди Чонгука, а его лицо… лицо просто упёрлось своим красным носом в нос парня.       И только сейчас пришло озарение, мозги стряхнули с себя ночную, сонную труху, словно собака — воду: он в кровати у своего босса по своей собственной инициативе. Весь вчерашний вечер загрузился в памяти непрерывным видео, и вдруг… Чонгук улыбнулся. Он всё вспомнил: Ким заболел, и он его весь вчерашний вечер лечил. Спрашивается, отчего тогда такое веселье — ну, так не смертельно же болен, просто простыл или подхватил какой-то вирусняк. А это обычно всё-таки не смертельно.       Чонгук глядел в это красивое, пусть сонное и больное лицо и не понимал: какой, он, нахер, глава муниципального округа — мальчишка, мальчишкой? И сразу в памяти вспыхнула их первая встреча на собеседовании. Ким тогда казался взрослым, да — молодым, но серьёзным и обстоятельным. И тут же провокаторша-память услужливо подбросила кадры взлома Кимом двери в отеле и его жадные глаза, разглядывавшие голого, возбуждённого Чонгука. От этих воспоминаний внизу живота сразу стало сладко потягивать. А ведь между этими событиями всего-то несколько месяцев. Как же быстро жизнь умеет менять сюжетную линию своего очередного спектакля!       Осторожно, чтобы не потревожить спящего больного, дотронулся до его лба — температура явно спала. Чонгук облегчённо вздохнул и стал аккуратно сползать со своей половины кровати, но вдруг тёплые руки обвили его вокруг талии.       — С добрым утром, — Тэхён уткнулся ему в поясницу носом и прошептал это так тихо, что Чонгук еле расслышал.       Он резко развернулся в его руках.       — Привет, проснулся? У тебя уже нет температуры — это здорово, но лечение сегодня продолжим. Кстати, я вчера позвонил Намджуну, и он отпустил меня сегодня на весь день, чтобы я за тобой ухаживал.       — Да? Какой он смелый, — Тэхён нехорошо стал ухмыляться. — Да я ему зарплату урежу за такое самоуправство. Будет знать, как в отсутствие главы коллектив расхолаживать.       — Ты, по-моему, не догоняешь. Глава на больничном, а Намджун — первый твой зам, поэтому имеет полное право принимать решения за тебя. Он и принял, тем более, что это поможет главе быстрее войти в форму и выйти на службу, — и Чонгук злорадно усмехнулся.       — Хорошо, сдаюсь, — попыхтел ещё Ким, всё так же, не выпуская Чонгука из своих рук. — Не уходи, пожалуйста, хотя бы немного побудь со мной.       — Да я и так всю ночь был с тобой, — Чонгук снова прилёг на кровать.       — М-м, звучит музыкой, — Тэхён блаженно прикрыл глаза, перебирая в своих ладонях теперь уже пальцы Чонгука. — Если бы ещё это было правдой.       Чонгук понятия не имел, что на такое откровение ответить, поэтому лишь поинтересовался:       — Ты как ухитрился заболеть? Да ещё и летом. Перекупался, что ли? Вот, нечего в холодной воде было с Гону резвиться. Это тебя Высшие Силы наказали, — Тэхён слушал этот бред и лишь улыбался.       — Врач сказал, что я словил какой-то вирус на почве ослабления иммунитета, а иммунитет ослаб из-за тебя. Так что это ты виноват в моей болезни, — и сильнее сжал руки парня.       — Это почему я виноват? — не понимал Чонгук.       — Потому что я очень переживал из-за ваших отношений с Лили, вот у меня и ослаб организм на — так сказать — нервной почве.       Упоминание Лили снова всколыхнуло в Чонгуке лишь слегка опустившийся на дно души осадок горечи. Да, перед ней был виноват не меньше Кима — это понимал, и эта вина, потревоженная воспоминаниями, снова взвилась мутным облаком, окутывая сердце сетью едкой пыли.       — Я виноват перед Лили, но ты, зачем ты так с ней поступил? Именно с ней, я бы пережил твоё вторжение, Лили не смогла пережить. Она мне сказала, что наши с ней отношения разрушил именно ты.       — Да, знаю, я поступил эгоистично, — Тэхён выпустил руки Чонгука и стал нервно теребить свои пальцы. — Но я не мог по-другому. Я видел, как у вас с ней всё быстро развивается, видел прекрасно, что ты ей увлечён, и понял, конечно, что в отеле у вас всё решится. А этого допустить никак не мог, иначе мог бы потерять тебя. Вот и пришлось импровизировать, я и так чуть не опоздал. Прости, — добавил уже совсем тихо. — Можешь мне не верить, но я просто сходил с ума, когда представлял тебя с ней в постели. Я никогда никого так не хотел, как тебя. И это я даже не о сексе, просто ты мне нужен, я сам себя не понимаю, но я влетел в тебя, как в паутину, и выбраться уже не смогу.       Чонгук протянул свои руки и обхватил ладони Тэхёна, сразу ставшие мокрыми и холодными.       — Я тоже в тебя влетел, только не как в паутину, а как в бетонную стену, — он помолчал, потом словно вспомнив что-то: — А ты знаешь, что Лили слышала весь наш с тобой разговор там, в коридоре?       Ким даже не поменялся в лице.       — Знаю, я видел её в том холле. Я специально притащил тебя туда, чтобы она всё услышала.       — Но, зачем?! — Чонгук был просто поражён.       — В любви все средства хороши, слышал такое? Для меня это был час-Х: или — пан или пропал. Или я, или Лили. Если бы ты тогда мне отказал, не дал бы шанс, то скорее всего, я больше не стал бы настаивать. Какой в этом смысл, если человек не хочет с тобой никаких отношений? Да, ты меня хотел, но то, что произошло между нами в клубе, — как ты однажды выразился — могло стать «разовой акцией», желания не всегда реализуются в отношения, даже взаимные. В людях полно комплексов и самоограничений, которые те не могут сбросить с себя часто в течение всей жизни. Поэтому я, скорее всего, перестал бы настаивать на отношениях, ведь я же не изверг и не сексуальный маньяк. Правда, даже представить не могу, что было бы тогда со мной, если бы ты мне отказал. Но ты вдруг согласился, хотя я уже и не надеялся. Когда вернулся в свой номер, меня просто трясло, видимо уже начиналась лихорадка, поэтому сразу решил уехать. Гону видел, в каком я состоянии, но ничего не спрашивал. Я сам ему всё рассказал.       — А ты, оказывается — ещё и манипулятор. И кстати, о Гону…       — С ним у меня все отношения закончились. Веришь?       «Значит, рассказал», — почему-то Чонгук так и подумал и сразу вспомнил потерянный вид парня в автобусе.       — Тэхён, почему ты не взял Гону с собой? Почему бросил в таком состоянии? Зачем заставил ехать со всеми? Ты как бы всем показал, что он тебе больше не нужен, — это жестоко, честно говоря, его даже было жалко, он выглядел очень одиноким и грустным.       — Не обвиняй меня, — было сказано тоже с грустью. — Я предложил ему уехать вместе со мной, но он отказался наотрез, сказав, что теперь его место «в коллективе», — Тэхён горько усмехнулся. — Вот прямо так и сказал. И слушать даже не стал. Наверное, обиделся и … расстроился. Я его понимаю, — добавил тихо.       Они помолчали каждый о своём. Как-то у них самих всё сложится? Даже не могли себе представить, только всё уже сказали друг другу: ни юлить, ни играть, ни один из них не собирался.       Чонгуку тоже не хотелось вылезать из тёплой постели, тем более, что дождь так до сих пор и не закончился. Он отстукивал свою тихую барабанную дробь, словно перед опасным трюком в цирке. В комнате стоял полумрак. Оба время от времени бросали друг на друга взгляды и тихо улыбались. Они снова переплели свои пальцы, словно им было по пятнадцать лет, и словно обоих захватила первая любовь. А кто знает, может, и правда — первая?       … Чонгук открыл глаза, оказалось, что он уснул. Сразу же вспомнился их такой откровенный и такой странный утренний разговор. Он поглядел на дремавшего Тэхёна, их пальцы так и оставались друг в друге. Всё правильно, пусть спит, тому сейчас надо больше спать, сон — лучший лекарь.       Аккуратно высвободил руку, вылез из кровати, решив сначала сходить в душ и умыться. Под струями тёплой воды вспомнилось вдруг снова наглое вторжение Кима и этот его взгляд, и тут же ударило возбуждением. Руки сами потянулись к члену, но в последний момент, гулко выдохнув, отдёрнул их, — не хватало только дрочить на собственного босса или… уже и сам не знал, на кого — резко выключил воду, прогоняя несвоевременные мысли.       За готовкой волшебного средства от простуды для больного Кима, а заодно и завтрака для себя, плавно, уже переходящего в обед, смог наконец-то отвлечься, и снова стал что-то такое весёленькое тихонько подвывать себе под нос, аккомпанируя в такт одной ногой.       Когда чужие руки аккуратно обхватили за талию, почему-то не вздрогнул от неожиданности и даже не удивился, лишь на мгновение замер. Тэхён положил голову ему на плечо, прижавшись максимально плотно, настолько, что тот тут же почувствовал его возбуждение, усмехнувшись про себя.       — М-м, как пахнет! — Ким втянул носом воздух, уткнувшись Чонгуку в самую шею и ещё сильнее обхватив ладонями.       — Это для тебя — «выздоравливающий суп», — тот даже не думал отстраняться, как ни странно, ему тоже было уютно в крепких руках Кима.       — Тоже вкусно пахнет.       Чонгук усмехнулся.       — Я гляжу, ты пошёл на поправку.       — Всё благодаря тебе. Знаешь, что самое важное для выздоровления? — Тэхён так и не отстранился, вдыхая свежий аромат кожи Чонгука.       — Сон, — тот это знал наверняка.       — Неправильный ответ. Самое важное для выздоровления это положительные эмоции. Именно поэтому я уже почти здоров.       — Значит, тогда я могу быть свободен? — тот заявил это спокойно, не проявляя никаких эмоций.       — Даже не думай, — Ким взвился, отстранившись и разворачивая Чонгука к себе лицом. — У меня тогда тут же начнётся ухудшение. Я знаю это точно, — и глядит серьёзно и даже с какой-то затаённой тревогой. — Не уходи, — снова очень тихо.       — Ладно, не уйду, — и добавил, чуть помолчав: — Давай завтракать.       Тэхён вдруг невероятно ярко улыбнулся, вмиг выгоняя тревогу из глаз.       — Дай мне пятнадцать минут, я хотя бы приму душ и умоюсь, — и буквально пританцовывая, чем невероятно удивил Чонгука, — таким босса он ещё никогда не видел — скрылся в ванной. Оттуда тут же послышался звук бьющей в пол кабинки воды и такое же нестройное, но невероятно воодушевлённое пение.       Выплыл Ким из ванной действительно через пятнадцать минут, лишь одно банное махровое полотенце еле держалось на узких бёдрах.       — Прошу прощения за мой греческий вид, — и уплыл в спальню.       Появился через пять минут в той же одежде, которую Чонгук запомнил на парне по прошлому разу: серые мягкие домашние брюки и свободная белая футболка с вечно съезжающим плечом. Даже ностальгией повеяло.       — Чонгук, возьми, переоденься. А то ты в той же одежде, что был вчера, — Тэхён протягивал ему синий спортивный хлопковый костюм. — Тебе подойдёт, — и почему-то смутился.       — Это вещи Джихёна? — тот сразу всё понял. — Я ещё тебе и прошлый наряд не вернул.       — Ещё успеешь, — и держит в протянутой руке одежду.       Чонгук лишь на миг задумался: «Какого хрена, раз она мне как раз, значит эта одежда для меня».       А вот почему он стал переодеваться прямо перед Кимом, и сам не понял, получилось на автомате. Успел удивиться этому, лишь когда остался в одних боксерах и понял, что стоящий сзади него Тэхён даже перестал дышать. Две секунды на раздумье, и вот он уже светит своей светлой накачанной задницей прямо перед Кимом, но всё же, не дав тому умереть от удушья, тут же натянул на голое тело костюм, при этом услышал, как тот судорожно сглотнул, и лишь тогда Чонгук повернулся к нему лицом.       — Это запрещённый приём, — Тэхён был абсолютно серьёзен.       — Правда? По-моему ты меня видел и в более выгодном свете? Не так ли? Вот это, точно, был запрещённый приём, но тебя это ни разу не остановило.       — Это была суровая необходимость, а сейчас с твоей стороны — это просто сексуальное насилие.       — Да что ты? Правда? И чем же это я тебя сексуально изнасиловал? Голой задницей? — и самому смешно.       — Подожди, будет и на моей улице праздник, — и нехорошо прищурился. — Пошли, я есть хочу, — и даже как-то обиженно надул губы.       Чонгуку было смешно. Смешно и очень хорошо.       — Я сейчас буду тебя лечить тем, чем в детстве меня и брата всегда лечила мама, когда мы простужались. Это «выздоравливающий суп». Всё просто: водоросли ламинарии — это просто огромное количество минералов и всяких там полезных веществ, ростки сои — это белок и, чтобы пропотеть — красный и зелёный перец. Правда, я не знаю, насколько ты любишь острое, поэтому положил перца не слишком много.       — И правильно сделал, если честно, я особо острое не ем, с желудком проблемы, — и с недоверием косится на блюдо в глубокой миске. — А может лучше просто чай? У меня есть сбор от простуды.       — Сбор от простуды потом, сначала — суп, — Чонгук ни за что не отступит — зря что ли приволок всё это, а потом ещё и у плиты прыгал?       Первая ложка, и у Тэхёна из глаз полились слёзы.       — Ты убить меня решил? Я это не могу есть, — жалобно простонал, хлюпая носом и глядя на Чонгука глазами побитого щенка.       — Надо. Ешь. Тут и так детская порция, — Чонгук был неумолим.       — Я не знал, что ты садист, — Ким плакал, но продолжал есть «выздоравливающий суп», который, как он подозревал, его просто угробит.       Чонкук уже чуть ли не смеялся в голос.       — Это моя месть тебе, чтобы больше не врывался ко мне в номер.       Тэхён тут же перестал хлюпать носом, вытер струящиеся ручьями по щекам слёзы, и абсолютно серьёзно проговорил:       — Всегда буду врываться, не остановишь, — и тут же снова втянул в себя носом и уставился в тарелку.       Чонгук также внимательно поглядел на такого чудно́го в своей болезни Кима, который был скорее похож на большого ребёнка, и вдруг подумал, что вряд ли когда сможет теперь уже скрыться от него. Да и не хотелось почему-то ни скрываться, ни запираться от него на замки, ключи и засовы разные.       После завтрака-обеда — снова лекарства в большом количестве. А потом Тэхён вдруг заволновался. Закутанный в плед, он сидел на диване и не спускал глаз с постоянно улыбающегося Чонгука, который с каким-то непонятным радостным мазохизмом отмывал всю посуду. Тэхён делать этого не любил совсем, поэтому не мог понять его молчаливого счастья. А Чонгук просто-напросто был весь в своих мыслях, и чтобы хоть немного скрыть это, занялся немудрёным делом, не требующим серьёзного включения ума.       — Ты уедешь сегодня? Сейчас? — не выдержал Тэхён.       — Что? — Чонгук с трудом выплывал из своих мыслей.       — Ты сейчас уедешь? — грустно и снова тревожно.       Тот молчал несколько долгих секунд.       — Да. Мне ведь завтра на работу, надо хотя бы сменить одежду.       — Одежды полно, в конечном счёте можно постирать твою, если ты брезгуешь этой, — и разглядывает свои неспокойные пальцы. — Я её поглажу, — и только сейчас поднял на Чонгука взгляд. — А можешь и вообще завтра на работу не идти, я разрешаю.       Чонгук высоко поднял голову и громко рассмеялся, смешно сморщив нос.       — А это уже превышение полномочий, господин глава муниципального округа. Да и вообще, там сейчас рулит Намджун, а он мне наказал завтра появиться на службе.       — Я с ним договорюсь.       — Тэхён, — Чонгук сел рядом, — давай, не будем торопиться. Мне надо ещё о многом подумать, да и работы, честно говоря, завались. А завтра вечером я приеду к тебе. Так пойдёт?       — О чём это тебе надо подумать? — Тэхён подозрительно стал разглядывать парня. — Ты хочешь что-то переиграть в наших отношениях?       Чонгук вздохнул.       — Нет, не хочу. Просто надо себя на многое настроить.       — На что настроить? На отношения со мной?       — В том числе. Пойми, для меня всё это не просто.       — Да, хорошо, — Ким сдался. — Я понимаю. Только обещай мне, что завтра вечером приедешь. Обещай, что ничего себе ненужного не надумаешь. Обещай!       И почему в глазах Тэхёна столько боли и надежды? И почему переворачивается у Чонгука всё внутри от его взгляда? И почему… так хочется его поцеловать? И сам не заметил, как уже прижимал к себе это красивое лицо, близко-близко разглядывая золотые крапинки в шоколадных глазах. И даже не заметил, как Тэхён тут же выбрался из пледа, и уже сам, окольцевав парня руками, изо всех сил прижимал к себе, вплетаясь своим языком в язык Чонгука, и видимо, от тщательно сдерживаемых эмоций, сжигающих Кима изнутри, просто зарычал прямо в поцелуй.       Чонгук подумал, что взорвётся от того, что услышал. Тэхён своим желанием и своей настойчивостью вызывал такую бурю чувств в нём, что тот просто боялся наделать глупостей. Хотя, каких глупостей? Самой большой глупостью было согласиться на всё, и это он уже сделал.       Их губы метались по лицам друг друга, ни на чём долго не задерживаясь, это походило уже просто на безумие. Но в какой-то момент именно Тэхён вдруг остановился, судорожно выдохнув.       — Давай, уходи, а то я за себя не ручаюсь, — он прижался своим лбом ко лбу так же тяжело дышащего Чонгука.       Тот вдруг как-то нервно засмеялся.       — И что сделаешь? Возьмёшь меня насильно?       — Нет, — он медленно отодвинулся. — Сделаю всё возможное, чтобы ты меня взял. Но ты к этому ещё не готов. Пока. Поэтому, просто уезжай, — и добавил чуть тише: — Прошу.       Сердце никак не хотело приходить в норму, Чонгука даже немного пошатывало.       — Тогда — пока, до завтра, — и больше не сказав ни слова, поднялся с дивана и, кое-как нацепив ботинки, просто вышел за дверь, оставив в квартире такого же растерянного Кима.