Лязг лезвия и звон льда

      Баджи оглянулся — взгляд его тут же напоролся на чужие тёмно-колодезные глаза. Кейске почти упал на их дно, почти оказался в бездонной пропасти, однако удержался на краю — вовремя отвернулся. Майки на том конце раздевалки снова уткнулся взглядом на свои кеды, уже наполовину расшнурованные. Чёрт, он просто ненавидел это.       Оба сделали вид, что это не они на каждом соревновании вели какие-то им самим неизвестные переглядки.       Они были знакомы и незнакомы одновременно ещё с начальной школы. Баджи прекрасно знал, что Майки зовут Манджиро Сано, что он постоянный призёр и победитель многих местных конкурсов, и его дед-тренер таскает его во время зимнего сезона по всем ближайшим соревнованиям. Знал, что Майки пророчат великое будущее за его грацию и гибкость, за талант.       В свою очередь Сано знал не меньше и про Баджи. Ну знаете, перед выступлением ведущие всегда успевают сказать пару слов об очередном участнике конкурса, да и на соревнованиях они сталкивались достаточно часто. Порой даже слишком. Майки знал, что Кейске, пожалуй, далёк от грации, но всегда выезжал на своей силе и энергичности. Этого ему было не занимать. Многие говорили Баджи, что ему стоит выступать с партнёршой, которая бы дополняла его своим изяществом, и он честно пытался, но всё же девчонки до сих пор оставались девчонками — ни одна не выносила Кейске больше пары месяцев. То ли у них просто не было терпения, то ли Баджи чересчур старался быть осторожным с ними, а получалось как всегда: очередная нервная система давала трещину. Баджи-сан тоже порой не выдерживала и срывалась. Почему Кейске никогда не мог сделать всё по-нормальному и поладить с очередной партнёршей?       В общем, да. Они достаточно хорошо знали друг друга, но не то чтобы у них был хотя бы один внятный разговор. Чёрт возьми, они даже не здоровались ни разу, просто при встрече впивались взглядами в лица друг друга, когда вновь сталкивались на соревнованиях — или это судьба их так настойчиво сводила в одном месте и в одно время? По правде сказать, место и время весьма неудачные — соревнования не особо располагали к дружеской и приятной атмосфере со своим соперником. Порой Майки обходил Баджи, иногда наоборот, Кейске занимал места выше. Что ж, их всё-таки, наверно, можно было назвать извечными конкурентами.       Баджи достал из спортивной сумки коньки, как-то уныло посмотрел на них, убрал обратно — до соревнования оставалось ещё полтора часа, ну и зачем мать притащила его сюда так рано? Майки где-то на том конце раздевалки тяжело вздохнул. Они были пока совершенно одни здесь: никто из участников явно не собирался заявляться в такую рань. На часах ещё не было восьми, когда как открытие начиналось лишь в девять. Кейске зевнул — он определённо не выспался сегодня.       Блять, что ему делать в оставшиеся полтора часа?       — Сука, — Майки неожиданно выругался, и Кейске обернулся, не совсем ожидая того, что этот парень вообще умеет материться. С подушечки большого пальца стекала кровь от достаточно глубоко пореза — Сано проверил острие коньков. Он слизал солоновато-алое с кожи, но рана всё равно продолжала кровоточить, норовясь замарать светлую толстовку. Майки беспомощно оглянулся, снова встретившись глазами с Баджи. Что ж, они были в раздевалке совершенно одни. Он сглотнул, облизав потрескавшиеся губы: — У тебя есть пластырь или бинт?       Кейске отмер после этих слов, само того не замечая, залипнув на другого парня. Порылся в своей сумке: пластыри должны были быть, потому что блядские новые коньки почти заживо сдирали с него кожу — приходилось терпеть, пока они примут форму его ноги, и мама была слишком заботлива, чтобы собрать со вчерашнего вечера ему сумку.       — Вот, держи, — Баджи протянул ему пластырь, наблюдая как Майки неловко наклеил его на кровоточащий палец, наконец успокоившись: светлая толстовка не замарана, и он не умирает от потери крови. Хорошо, день вроде бы начался неплохо, и ни одна из этих катастроф не случилась. Можно немного выдохнуть.       Снова воцарилось молчание. Было скучно, и между ними натянулась и повисла необходимость что-нибудь сказать. Кейске вздохнул:       — Я слышал, что в соседнем крыле здания расположен небольшой тренировочный каток. Основной всё равно заняли приготовлениями к открытию соревнований. Можем сходить на малый и размятся — всё равно делать нечего, — прозвучало немного неловко-скомканно, и Баджи слегка пожал плечами, оставляя выбор за Майки. Тот поколебался с минуту и встал, закинув за плечо связанные шнурками коньки. Кеды его так и остались наполовину расшнурованными, но не было похоже, что Сано это волновало.       — Пошли. Это всяко лучше, чем тухнуть тут от скуки, — Баджи на эти слова чуть оскалился, усмехнувшись и тоже поднявшись со скамьи, взяв свои коньки. — Но по дороге заглянем на основной каток, мне надо увидеться с дедом.       — Без проблем, — и они легко выскользнули за дверь, оставив раздевалку совершенно пустой.

* * *

      Парни осторожно заглянули в помещение большого катка, где должно было проходить соревнование: ведущие в последний раз репетировали свою речь, организаторы мероприятия томились на своих местах, переговариваясь, и пару человек уже сидела на трибунах: семьи Майки и Баджи.       — Смотри, это мои, — Сано оглянулся на Баджи, ткнув пальцем в небольшую кучку из четырёх человек. Кейске склонился ближе, прислушиваясь и чуть сильнее прижимаясь грудью к спине Майки: не то чтобы им было желательно появляться на основном катке до начала мероприятия, поэтому они осторожно проглядывали в приоткрытую дверь. Майки чуть вздрогнул, поежившись: холод ластился к щекам через приоткрытую дверь со стороны катка, однако чужое горячие дыхание резко обжигало охладевшую кожу время от времени. — Это мой дед. Жёсткий старик, — Баджи сосредоточил внимание на низком старичке, на которого указывал Манджиро, с грубыми, хмурыми чертами лица и какой-то армейской выправкой. — Это моя младшая сестра Эма, а это мой старший брат Шиничиро. У него своя автомастреская и он неудачник, — Майки обратил внимание на светловолосую девушку с милым личиком, отдалённо напоминающую его самого, и на парня постраше, с таким же нечитаемым взглядом и растрёпанными тёмными волосами. Парень постоянно зевал, казалось почти засыпая на трибунах. — А это Изана. Он приёмный, — Баджи фыркнул от этого комментария, глянув на паренька чуть старше их, похоже весьма недовольного своей участью и зависающего в телефоне.       — А мои вот там, — Кейске указал на противоположные трибуны с правой стороны, где одиноко сидели двое: женщина среднего возраста и подросток. — Моя мама, — пояснил Баджи, и она действительно была очень похожа на него, отличаясь однако каким-то жёстким, строгим выражением лица. — И мой друг, Чифую. Он правда на всех соревнованиях болеет за тебя.       — Почему твой друг болеет за меня? — с недоумением спросил Майки, наблюдая за сонным пацаном, с выбритым затылком и крашеными волосами.       — Потому что он придурок, — Кейске чуть оскалился. — Но друг офигенный.       — Как у вас всё сложно, — Майки обернулся, поймав его взгляд и отступив на шаг. — Подожди здесь, я сейчас вернусь, — и он скользнул за дверь. Баджи наблюдал, как Сано подошёл к своему деду, что-то у него выпрашивая. Тот немного поворчал, повздыхал, но вернулся Манджиро с таяйки, на ходу заделывая волосы в хвост, чтобы не лезли в глаза. — Я с утра не ел. Хочешь? — он протянул уже надкусанную рыбку-печенюшку, и Кейске с благодарностью откусил: ранним утром аппетита у него совершенно не было, и он запихал в себя только онигири, но теперь голод начал давать о себе знать.       Парни снова вышли в коридор, по которому изредка сновал персонал и организаторы — они совершенно не обращали внимания на двух подростков. Баджи и Майки без проблем добрались до пустующего малого катка, упав на скамью и скидывая кеды. Движения Кейске были быстры и полностью доведены до автоматизма, когда он зашнуровал коньки на своих ногах, затягивая покрепче. С другой стороны, у Сано похоже каждый раз с этим были какие-то трудности, поэтому он просто стащил с пятки обувь и всунул ногу в уже наполовину зашнурованные коньки, возясь с узлом и пряча тот внутрь. Выглядело неуклюже и по-детски, так что Баджи попытался вспомнить, когда он в последний раз видел Манджиро на льду. Так ли он хорош, или это просто отпечаток старых воспоминаний?       Меж тем Майки встал, неловко добравшись по прорезиненному полу до катка и ступив наконец на лёд. Шаг, второй: он заскользил по поверхности, описав стремителтный круг так невесомо, в своей белой толстовке напоминая лебедя плывущего по глади озера — так легко лёд принимал на себе Майки, и казалось веса в нём практически не было, лишь лёгкость пера. Баджи так и замер у ограждения, слишком поглощённый зрелищем и не совсем верящий, что Сано вообще касался лезвием конька льда. Казалось на земле тот себя ощущал в разы неувереннее, чем на застывшей воде.       — Ты идёшь? — Манджиро прокатился спиной мимо Баджи, мягко очерчивая полукруги ногами, и оставляя за собой плавные полосы, напоминающие гирлянды. Потом резко затормозил с характерным звуком, вспомнив: — Включи какую-нибудь музыку, а то слишком тихо, — и Кейске без возражений повиновался, вытащив из сумки маленькие колонки и мобильник, включив первую попавшуюся песню. Тут же вздрогнул, поведя плечом. — Что это? Не похоже на твой обычный репертуар, — Майки усмехнулся, проследя за тем, как Баджи ступил на лёд, чуть поморщившись. Ожидаемо: мелодии, под которые выступал обычно Кейске, были энергичными, а не настолько плавными и мелодичными.       — Мама говорит, что мне не хватает нежности, поэтому хотела, чтобы под эту музыку я катался с парнёршей, — Баджи зажал резинку в зубах, попутно собирая волосы в хвост и подъезжая к Майки. Сейчас их большая разница в росте была очевидна.       — И как? — взгляд Сано тёмный, тяжёлый, нечитаемый, что совершенно не сходится с его светлыми волосами и лёгкостью на льду. Манджиро выглядит почти невинно и по-ребячески, если бы не глаза.       — Я посрался с тремя партнёршами, прежде чем мама поняла, что плавности от меня не добиться и всё это бесполезно. Она говорит, что я не обучаем, — Баджи раздражённо фыркнул. Слова матери, сказанные с горяча, до сих пор детской обидой отдавались в его сердце. Он очень старался, был аккуратен с девушками, но они в его руках словно ломались, было страшно лишний раз дышать на них. Быть может именно в этой излишней осторожности и заключалась вся проблема, но Кейске ничего не мог с собой поделать.       — Да? Интересно, ни разу не пробовал такое. Покажешь? — в глазах Майки блестнули огоньки любопытства и чего-то ещё. Он облизал пересохшие губы, холод щипал чуть красные щёки. Баджи немного замялся:       — Но, ведь надо второго человека...       — Я буду твоим партнёром. Не переживай: мой дед говорит, что когда я хочу, то я быстро соображаю и учусь. А сейчас я именно хочу, так что давай. Что там надо делать? — Сано подехал почти вплотную, чуть задрав голову, чтобы столкнуться с нерешительным взглядом Кейске. Баджи понадобилось пару секунд, чтобы согласиться на всю эту авантюру, вздохнув:       — Ну, смотри... — и Кейске большими мазками набросал Майки общий план, осторожно проделав круг вокруг него и взяв его за руку, поведя за собой. Манджиро скользнул следом с лёгкостью, а взгляд его сверкал раззожённым любопытством и азартом: каждый следующий шаг ему приходилось почти предугадывать и это было истинным весельем. Баджи ощущал чужую ладонь у себя в руке и сравнивал ощущения: ладонь Сано была определённо мужская, хоть и меньше его, но отчего-то чувствовалось всё совершенно по другому, будто теперь, если Кейске сожмёт пальцы чуть сильнее, то никто под его рукой не рассыпется на осколки. Майки был парнем, и отчего-то именно этот факт заставлял двигаться свободнее, увереннее, дышать легче. — Делай вращение в волчке, а потом прыжок в шпагат, — сказал Баджи, ослабляя хватку и выпуская ладонь Манджиро. Тот кивнул, естественно и живо скользнув полукругом, проделывая заезд, чтобы восстановить центр тяжести, и начал вращение поднимаясь с одной ноги снизу вверх, сцепив руки сверху. Кейске описал круг, не отрывая взгляда от другого парня и откровенно любуясь им. Движение несложное, особенно для Майки, но та грация, о которой все так говорили, наконец бросилась Баджи в глаза, заставив задохнуться. Глаза Манджиро казалось сверкали — фигурное катание по истине делало его взгляд живым, захватывающим дух.       Майки закончил вращение и сделал большой круг, проехавшись на одной ноге и чуть закрутив себя, легко оттолкнулся и на одном дыхании подпрыгнул, раскрыв ноги в шпагате. Он был просто изумительный. И шпагат, и Майки. Баджи сглотнул, видя, как Сано приземлился, сделав оборот вокруг себя, чтобы восстановиться, и плавно скользнул обратно к Кейске почти к нему в объятия, пойманный двумя руками за собственные ладони. Щёки Манджиро чуть раскраснелись от прыжков.       — Повторяй, — улыбаясь, бросил Баджи через плечо, мягко утягивая Майки за собой, и вновь выпуская его руку. Поворот, взмах руки, чуть проехаться спиной вперёд и каскад из двойных тулупов. Как ни странно, Сано не отставал, и уже на каскаде они полностью синхронизировались, словно невидимые ниточки соединяли их, не давая отцепиться друг от друга. Майки понимал без слов, предугадывал очередное движение по взгляду Кейске, который постоянно оглядывался на него, убеждаясь, что Манджиро не отстал.       Они снова съехались вместе, стремительные, словно завертевшийся ураган, скользя по кругу и сужая расстояние отделявшее их, пока Баджи вновь не поймал руку Сано, выдохнув — следующее движение было непростым, и он часто не выдерживал, чужая ладонь выскальзывала из его, партнёрша падала, дуэт разваливался на части. Кейске не хотел такого с Майки, и вцепился в его руку крепко, чуть болезненно и почти отчаянно, когда как ладони у обоих были влажные от пота. Теперь оставалось только не напугать Майки, попросить довериться ему и сделать кое-что.       — Не бойся, сейчас будет парное вращение с нижней поддержкой. Если не доверяешь мне, то лучше не надо, — Баджи был полностью серьёзен, ведь как бы он не хотел этого признавать, именно из-за недоверия в основном рассыпалась его пара с очередной партнёршей, когда та слишком напрягалась, нервниачал, не доверяла его руке, и центр тяжести смещался, всё рушилось.       — Я доверяю, — Майки в ответ сильно сжал его ладонь до лёгкой боли, и Кейске скрыл улыбку, на секунду отвернувшись, пока они всё ещё кружились. — Что надо делать?       — Вытяни и зацепись своей правой ногой за мою, а левую согни. Ты почти ляжешь на лёд, — глаза Майки от последних слов расширились, сверкнув. Баджи посильнее затянул их в этот водоворот, чуть присев и тоже вытянув правую ногу, за которую и зацепился Сано своей. Лезвие коньков звякнули в льющейся по льду мелодии. Кейске выпустил левую руку Манджиро, и они остались держаться только за правые. Вот оно. Майки сначала вздрогнул и напрягся, пытаясь сопротивляться гравитации и подтянуться обратно вверх к Баджи, но вспомнив его слова, выдохнул, прогнулся, вытянув руку и соприкасаясь едва уловимо подушечками пальцев со льдом, почти лёжа на спине, но Кейске крепко держал его, не давая перевесить и рухнуть. Они всё так же кружились в этом вихре, а толстовка Майки задралась, оголяя живот и выпирающие из-за прогиба нижние сломы рёбер. Кожа в этом месте покрылась мурашками. Сано затылком почти касался поверхности льда, а рука его от новых ощущений чуть подрагивала в ладони Баджи. Чьё-то сердце гулко билось, отаваясь эхом — скорее всего у обоих, но Кейске не решился бы спорить, потому что не слышал ничего толком, кроме гула крови в ушах, чувствуя как весь его дух захватило каким-то странным ощущением. У него никогда, ни с одной партнёршей не получалось это движение.       Музыка сходила на убыль, затихала, последними нотами лаская слух, и оба парня стали кружится медленней, почти до полной остановки, когда держать такое натянутое равновесие стало почти невозможно, и тогда Кейске потянул полностью почти откинувшегося на лёд Майки на себя, притягивая ближе, ловя вторую ладонь — хоть где-то его сила пригодилась. Сано почти прилип к нему, вцепившись в его плечи и оба замедлились, наконец полностью замирая. Баджи и Майки пытались перевести дыхание, шумно втягивая воздух носом, и мало что слыша за биением сердца. Манджиро на секунду закрыл глаза, сглотнув и уткнувшись вспотевшим лбом в плечо Кейске. Выступившие капельки пота влажно блестели на висках. Последняя нота отдалась в звенящем холодом воздухе, прежде чем мелодия окончилась.       Стало тихо, и они слышали лишь сбитое дыхание друг друга.       — Охуеть, никогда не катался в паре с кем-то, — пробубнил Сано ему в плечо, прежде чем оторваться, расцепив руки с плеч и откинув выбившиеся на лицо пряди.       — У меня, блять, никогда не получалось это движение, — Баджи не совсем уверен, что был жив. Хотелось выть, кричать от захватывающего чувства, радости, расцеловать Майки, за то, что он такой охуенный, и доказать собственной матери, что он не бестолковый сын. Что он действительно может. Ему только надо быть в паре с Манджиро, и он казалось способен на всё.       — Это было так классно, когда ты меня так опустил, я чувствовал затылком, что там лёд в паре сантиметров, как будто я могу вот-вот рухнуть и свернуть себе шею! — Майки захлестнула неожиданная радость, и он взбудораженно вскрикнул, напрыгнув на Кейске, и тот поймал его, подхватив за бёдра и устояв на коньках, описав небольшой круг, чтобы восстановить равновесие. Тяжесть радостного Сано в его руках ощущалась приятно. Баджи хотел было взглянуть на время, отпустив Манджиро, но тот только крепче впился пальцами в его плечи, сильнее скрещивая ноги на его пояснице, чтобу уж точно не слезть. — Прокати меня так ещё кружок. Ты сильный, тебе всё равно похуй, а меня с детства никто так не катал, — Майки пытался расжалобить его почти как ребёнок, отчаянно не отцепляясь. Об этой его стороне Кейске знал хорошо, потому что эту свою детскость Манджиро умел порой хорошо преподносить на церемонии представления и вознаграждения так, что одно время за ним велось прозвище «малыш Майки».       — Бля, ну держись, раз так хочешь, — Баджи затормозил на полпути к выходу с катка, звонко лязгнув лезвием коньков о лёд. Не то чтобы он чувствовал себя очень уверенно со своей ношей, но Майки верно сказал: у него были сильные руки, и чужой вес почти не ощущался дискомфортом. Кейске завернул на большой круг вдоль всего катка, разогнавшись, и волосы его слегка трепал создаваемый скоростью ветер. Манджиро затих в его руках, подняв свои колодезно-бездонные глаза на него, и Баджи понял всё раньше, прежде чем Сано расцепил руки с его шеи, плавно откидываясь спиной назад и прогибаясь. Кейске пришлось держать его чуть ли не за задницу, одной рукой придерживая за поясницу, чтоб у Майки была хоть какая-то опора и он не ломался. Баджи откинулся немного назад, восстанавливая их равновесие, и Сано смог почти рукой коснуться льда. Всё это отдалённо напоминало то движение и захватывало дух. Спустя пару захватывающих мгновений, когда каждый из них боялся лишний раз вдохнуть, Майки слабо пошевелился, приподнимаясь, и Баджи слишком засмотревшийся и чуть не влетевший в ограждение, спохватился, скользя рукой по спине и помогая приподняться. — Блять, поясница теперь болит, спусти меня, — Кейске легко повиновался, чуть подхватив того за бёдра и осторожно ссадив на лёд, но всё это было лишь предосторожностью, потому что только Майки коснулся поверхности лезвиями коньков, как тут же заскользил, поплыл по глади, словно подгоняемый ветрами бумажный кораблик. Раскинув руки, он напоминал птицу, гордо прорезающую воздух крыльями.       Кататься в одиночку это одно, но в паре — совершенно другое. Когда ты один, есть некая безграничная свобода действий, движений, но всё это отходит на задний план, когда появляется партнёр. Теперь ты думаешь не только о себе, но и о нём, чувствуешь присутствие, даже когда вас разделяют метры, чтобы потом вновь сблизиться для очередного движения. Предугадывать действия, ощущать близость, думать о другом — в основном всё это было чуждо Майки. Он привык кататься совершенно один солистом. Но в руках Баджи... Что ж, ему нравилось, как он ощущал себя в его руках, когда казалось один — продолжение другого. Кейске умел вести, быть опорой для партнёра, прося взамен лишь доверия. И он это получил с достатком.       Майки упёрся спиной в ограждение, вцепившись в него пальцами и пытаясь перевести дыхание, успокоиться. Он не столько запыхался, сколько чувствовал взбудораженную дикую радость, от которой слегка потрясывало. Кейске подъехал ближе, оперевшись на это же ограждение по обе стороны от рук Манджиро и поймав его в своеобразную ловушку. Баджи был заметно выше, но Сано не чувствовал от него угрозу, оказавшись чуть зажатым вот так вот близко. Чувствовалось, что Кейске тут же отступит, стоит Майки лишь двинуться в сторону. От него совершенно не ощущалось угрозы, лишь тепло, какое-то монолитное спокойствие и забота. Он сглотнул, собираясь что-то сказать, но его оборвали:       — Баджи, тебя там твоя мать потеряла, — скрипнула дверь, и нарушая возникшую тишину, зашёл Чифую, выглядящий уже не таким сонным. Он поднял взгляд и тут же замер, немного застопорившись. Баджи хотел было отпрянуть от Майки, отъехать от него как можно дальше, но Сано незаметно одной рукой вцепился в край его толстовки, не давая отстраниться. — Я помешал?       — Нет, — Манджиро фыркнул, хотя Кейске явно видел читающееся "да" в его глазах. — Ты ведь Чифую-кун, да?       — Ага, — Мацуно слегка растерялся, отбрасывая лезущую в глаза чёлку. Он снова нашёл взгляд Баджи, пытаясь найти хоть какую-то опору: — Ты идёшь?       — Да, сейчас... — Баджи не понимал, почему Майки не отпускал его и что он вообще задумал.       — О, кажется мой дед идёт, — неожиданно заявил Сано, и Чифую тут же обернулся, выискивая в коридоре старика. Кейске сам вздрогнул, оглянувшись, но Манджиро резко притянул его за шею ниже к себе, обдав на секунду горячим дыханием и поцеловав. Ну как сказать... Касание губ к друг другу стремительное, без лишней нежности, но с каким-то грубым напором. Баджи задохнулся, уши его вспыхнули, а щёки уже и без того были красные от холода. Он даже не успел толком ответить, когда как Майки разорвал поцелуй, выпутавшись из ловушки рук и соскользнув за ограждения со льда.       — Там вроде никого нет, — Чифую обернулся, не совсем понимая, что сейчас произошло. Сано лишь немного неуклюже прошагал мимо него на коньках, дружелюбно похлопав по плечу и скрывшись за дверью. — Ну и что это было? — Мацуно с вопросом уставился на друга.       — Блять, — протянул Баджи страдальчески, зарывшись пальцами в волосы, и стукнувшись пару раз об ограждение головой, чтобы привести себя в порядок. Честно говоря, получалось не очень.       Чифую только недоумённо приподнял бровь.       Майки на этом соревновании откатал чисто, без заминок и падений, удивительно сосредоточенный и невесомый в этот раз. Жаль, этого же нельзя было сказать про Кейске — произошедшее нехило так скосило его эмоционально, и когда он встал на лёд, то попытался вспомнить то ощущение лёгкости, которое преследовало его в паре с Манджиро. Начало было хорошее, однако в середине своей программы он бросил взгляд на трибуны и встретился глазами с Сано. Баджи упал.       В конце концов ему досталось второе место, сразу после Майки и не то, чтобы это его особо сильно расстраивало. Мама правда была недовольна и даже влепила ему лёгкую пощечину, а Чифую снова начал прикалываться над ним, но может это стоило того, когда после соревнования Манджиро подбежал к нему, поймав ладони Баджи, вкладывая в руку бумажку со своим номером и выдыхая в самое лицо:       — Давай ещё покатаемся вместе?       Кейске всё никак не мог оторвать взгляда от его губ.       Он был согласен. На всё согласен, чёрт возьми.