sapphirus anulum

      — Не вертись, — художник ругал натурщика за то, что он не может усидеть на месте.       — Я уже устал, — юноша жаловался.       — Чимин, потерпи, — Юнги оторвался от полотна, чтобы взглянуть на юношу. — Нога была больше прикрыта.       — Тебе не нравятся мои ноги? — Чимин изобразил обиду, оголяя ногу еще больше. — Даже так? — натурщик поднял простынь выше колен, показывая стройные ноги художнику.       — Я не это имел в виду, — Юнги отложил кисть.       — Неужели? — Чимин деловито откинул простынь, полностью закрывая ноги.       Юнги встал, медленно двигаясь к возлюбленному. Чимин тоже поднялся с диванчика, укутавшись белоснежной тканью. Молодые люди находились друг напротив друга на расстоянии пары метров и двигались каждый по часовой стрелке, словно вырисовывая круг. Юнги наблюдал за лицом Чимина: ему нравилось писать своего любимого, ведь его пухлые губы играли совершенно иначе на холсте, черные глаза казались бездонными, когда Мин их писал в своем стиле. Юнги любил выделять острые черты лица Чимина, особенно он любил ставить множество бликов и добавлять больше белого, чтобы показать чистоту и красоту юноши. Его светлые волосы создавали образ ангела, а черные глаза говорили о том, что не стоит доверять такому сердцееду.       Чимин лукаво улыбался, придерживая ткань — единственную преграду между ним и его прекрасным художником. Юнги видел прекрасное во всем. Благодаря этому Чимин чувствовал себя самым красивым, самым лучшим. Он чувствовал себя любимым.       Сделав резкий шаг к Паку, Юнги сдернул с того простынь, оставляя полностью обнаженным. Чимин не пытался прикрыться, он, наоборот, хотел, чтобы Юнги его видел. Видел его тело, замечал каждую родинку, каждую венку, которая выглядывала из-под тонкой фарфоровой кожи.       Подойдя ближе к любимому, Юнги приобнял его за талию и прижался к щеке, смазано проводя губами по коже. Почти не касаясь. Дразня. Чимин любил ощущать такие невесомые прикосновения, они казались ему самым интимным, что было между молодыми людьми. А Юнги нравилось касаться Чимина именно таким образом, так как он представлял его себе недосягаемым. Чимин был для него хрустальным графином, который мог разбиться в любой момент, поэтому Мин всегда осторожничал со своим источником вдохновения.       От щеки к губам. Юнги нежно целовал Чимина, которому до безумия нравились такие легкие поцелуи. В них было намного больше, чем казалось. Нежность, любовь, доверие, страх — в них было все.       Юнги сильнее прижимал к себе Чимина, не желая отпускать. Пак слегка отстранился, снимая с руки кольцо с сапфиром. Покрутив его в руке, Чимин приблизил кольцо к лицу Юнги, а после взял ладонь возлюбленного и надел тому его на указательный палец.       — Пообещай мне.       — Что угодно, Любовь моя, — Юнги смотрел прямо в глаза Чимину.       — Найди меня.       — Я не понимаю. Ты же сейчас здесь, — Юнги нахмурил брови.       — В следующей жизни.

***

      Звук будильника оповестил о том, что Юнги пора вставать. Утром у его класса была запланирована экскурсия в музей искусства эпохи Возрождения. Юнги расстроился, что настолько реалистичный сон прервался странной фразой и непонятным посылом от натурщика.       — Спасибо, мозг.       Собравшись, Юнги бросил взгляд на кольцо, которое лежало на туалетном столике. Его любимое кольцо с сапфиром, которое было в его сне. Улыбнувшись, он надел его на указательный палец и поспешил на выход.

***

      Юнги понравилась обстановка музея. Не только экспонаты передавали эстетику той эпохи, но и стены с потолками были окрашены в соответствующие цвета и украшены в стиле, который помог бы полностью погрузиться в атмосферу того времени и направления в искусстве.       Проходя мимо картин с группой, Юнги всегда задерживался, стараясь рассмотреть каждую работу детальнее. Юноша подмечал для себя некоторые моменты в живописи, которые не только интересовали его, но и позволяли развиваться как творцу. Мин мечтал стать успешным художником, он хотел писать с натуры, писать людей. Он считал, что намного сложнее передать красоту человеческого тела, нежели изобразить пейзаж, в котором можно не прописывать детально крону дерева. А в положении родинок, взгляде, мимике и даже позе можно было заложить столько смысла, сколько бы пейзажистам и не снилось.       — Про данную картину мало что известно. К сожалению, ничего не сохранилось, но мы рады тому, что она хотя бы не была уничтожена или утеряна. Для нашего музея честь иметь такой экспонат и показывать его публике.       Группа проследовала к следующей картине, а Юнги с распахнутыми глазами остался стоять совсем один и смотреть на картину. На ней был изображен обнаженный юноша, лежащий на старинном диванчике и прикрытый полупрозрачной простынкой. Он был повернут к художнику спиной, но лицо находилось в положении в профиль, благодаря чему Юнги мог четко рассмотреть черты лица натурщика. Также он заметил, что рука юноши лежит на бедре, а на безымянном пальце красуется кольцо с сапфиром. Такое же, как у Мина.       Юнги не мог поверить, что видел во сне этого юношу. Он четко помнил его внешность и сейчас просто не мог ошибиться. Это так странно. Видеть человека во сне, говорить с ним, а потом увидеть его на картине в музее.       Вспомнив слова Чимина, Юнги прошептал:       — Как же я тебя найду, если ты давно мертв?       Юнги все еще пребывал в некоем шоке. Ему тяжело было осознать происходящее и связать сон с реальностью. Этого просто не может быть. Так не бывает. Юнги тщетно убеждал себя в том, что это сущее совпадение, а причинно-следственные связи он придумал себе сам.       Стоя посередине зала, Юнги казалось, что вокруг никого, словно все испарились и есть только он и его мысли. Он и картина. Картина, которая никак не давала ему покоя, не отпускала мысли, не позволяла ни на что переключиться.       — О, этот парень похож на тебя, — девушка указывала пальцем на картину, привлекая внимание своего друга.       — И правда, — юноша согласился. — Мне сегодня, кстати, снился сон, в котором я был натурщиком.       — И что еще там было? — девушке не терпелось узнать наиболее подробно.       — Да ничего особенного. Он немного странный был, — отмахнулся юноша. Но на самом деле сон был для него особенным. В нем ему показалось, что он на самом деле знаком с художником, словно их что-то тесно связывает. Чимин заметил на руке натурщика кольцо и вспомнил, что во сне оно тоже было. Такое же тонкое с синим камнем. Также он помнил, что просил во сне у художника найти его. Но как? Зачем? При каких обстоятельствах?       Юнги заметил перед собой парня, сильно похожего на героя его сновидений. Такие же волосы, черты лица, губы. Даже голос казался ему таким же сладким и звонким. Юнги был готов слушать его до конца своих дней. Решившись на отчаянный шаг, он слегка приблизился к парню.       — Чимин?       Юноша повернул голову на оклик своего имени и застыл в изумлении, бросив взгляд на руку юноши, а после снова на его лицо. Узнав того самого художника, Чимин ответил тихим голосом:       — Ты нашел меня.