Ненависть

-Гарольд, прошу, послушай меня. — начала говорить Иоланте, держа палочку в руке. Черные аккуратные ногти постукивали известный им мотив на хрупкой деревянной палочке. Чёрные глаза неотрывали взгляда от мальчишки сидящего напротив. Гарри недоверчиво смотрел на тётю. Воспоминания, вызванные крестажем диадемы, не давали покоя. Его не покидало чувство паронои в отношении близких людей. То что они делали и говорили в том сне запомнилось в голове. Все их жесты и выражения лиц он мог повторить, даже слова сказанные ими, мог с легкостью сказать. Будто молчаливый зритель маленький герой видел все. Оценивал поступок и действие каждого, но не мог ничего изменить. Надлом случился тогда, когда сон достиг кульминации, где главный герой жертвует всем для мира и умирает. Тогда он с криком проснулся в объятьях убийцы, обеспокоенного его ментальным состоянием. Реддл без жалости говорил, что все что он пережил было сном, ведением, которое тянуло с него магию и жизнь, отдавая крестажу как пищу. — Мог ли этот сон быть предсказанием будущего? — взволнованно спросил Гарри, держа в руках проклятую диадему. — Если бы этот артефакт обладал такой вещью, стал бы я гнаться за глупым пророчеством? — Пророчеством? — нахмурившись на знакомое слово, он посмотрел на бледное лицо Реддла. — Какое к чёрту пророчество? Переменившись в лице, Реддл посмотрел на него как на диковинную зверушку. — Самое обычное, Поттер. Такое же, какое любит предсказывать вам Трелони. — Это же чушь. — Не мне судить о предсказаниях. Спроси у знающих людей. Гарри раздраженно закатил глаза на его намёки. Камень в диадеме ярко блестел, привлекая к себе внимание. Он внимательней пригляделся к нему, видя лишь обычный драгоценный камень. — Кому принадлежала диадема, Том? — специально обратившись к нему по имени, он ждал быстрого ответа на свой вопрос. — Дочери самой умной женщины. — Она же не могла создать артефакт с предсказанием? — Почему бы тебе самому не узнать об этом? Гарри отмахнулся от назойливых воспоминаний, лезущих в голову когда не надо. От разговара с Иоланте не было возможности также отмахнуться. Приходилось слушать, что говорит тётя. — Я внимательно слушаю тебя, тетушка. — издевательски назвал её он, употребляя такое мерзкое ласкательное слово. — Больше нет причин скрывать нашу родственную связь. Ты в безопасности. Дамблдор не посмеет тебя тронуть, Министерство уж тем более. — спокойно перечисляла возможных врагов она, загибая пальцы. — Сейчас не время думать о неразумном и плохо проработанном законопроекте. Лучше подумать о будущем. — Как насчет Воландеморта? Ты не забыла, что он жаждет меня убить? — Его нет в замке, можешь не волноваться об этом. — Правда? — укоризненно посмотрев на неё, он сказал первое, что пришло ему в голову. — Тогда, кто разгуливает по Хогвартсу в образе помощника сАмбридж? Не наш ли знакомый Темный Лорд? — Гарольд, это… — она не успевает договорить, когда он перебивает её. — Скажи тётя, правильно ли отдавать кольцо лордовства, кому попало? — В чём ты меня обвиняешь, Гарольд? — строго смотря на него, она обманчиво равнодушно спрашивает его. Гарри чувствует как её холодная темная магия потрескивает, готовясь наброситься на него. — Где твое кольцо, тётя? — упрямо спрашивает он, не собираясь отвечать ей как она хочет. — Ты его потеряла, а Воландеморт любезно подобрал и теперь носит его в качестве благодарности? Иоланте сжимает мягкую обивку под пальцами, чёрные глаза резко останавливаются на нём, всматриваясь в саму душу. — Как много ты знаешь? — Достаточно, чтобы понять, что Луи это Воландеморт. — И что ты хочешь от меня? — Правды. — без раздумий говорит он, не отрывая взгляда от неё. — Хочу понять тебя. — Это не твоё дело, Гарольд. Не стоит сувать нос во взрослые дела. Я сама разберусь со всем, что угрожает твоей спокойной жизне. — Скажи мне, хотя бы на какой ты стороне! — истерично вскрикнул он. — Я не понимаю тебя, я не знаю чего ты добиваешься! Как я смогу помочь тебе, если не знаю даже за что ты борешься? За что борется Воландеморт? Какие цели он преследует? И чего добиваешься, ты предоставляя ему такую возможность? — Я борюсь за свои идеалы. К сожалению, в них ты не занимаешь главную роль. — вкрадчиво сказала она, стараясь говорить спокойнее. — Мои дела с мистером Картером не должны волновать тебя не коим образом. Это моё личное дело с ним. — Личная его ненависть ко мне тебя не беспокоит? Не боишься, что он попытается сделать со мной, что-нибудь ужасное? — Все эти месяцы, он не проявлял признаков насилия, о каком нападемии, может идти речь? Гарри подавил в себе желание накричать на неё. — И что теперь, мы будем собираться вместе за одним столом и обсуждать планы по захвату мира? — Косвенно. Чаще ты с ним увидешься летом. — Я не хочу видеть его в нашем доме! Он не имеет права находиться там! — В моём доме, Гарольд. Я хозяйка и имею право приглашать кого захочу. Вы с Луизой такие же гости. От этих слов сердце болезненно екает, Гарри неверяще смотрит на женщину, к которой он успел так привыкнуть. — Пожирателей его тоже позовешь? — бросает колкость он, не заботясь о вежливости. — Они первоклассные гости! Люди высшего класса! — надрывается он. — Ты переходишь границы дозволенного, мальчишка! — не выдерживает она, яростно размахивая руками. — Расслабился тут и забыл своё место! — Может покажешь мне мое место, раз уж я только гость в твоём доме? Мало ли может мне и там не рады. — Силенцио! — со злостью бросает в него она заклинание, не смотря на исказившееся лицо племянника. Гарри безвучно открывает рот, но не слышит ничего. Собственный голос эхом отдается в голове. — Это научит тебя думать над словами, которые вырываются из твоего поганного рта! Гарри не чувствует в этот момент. Его сердце больно пронзили слова родного человека, успевшего исцелить и также сильно поколечить. Он смотрит на тётю и видит образ Петуньи кричашей на него за оплошность. Разочарование сжимает его в своих тягучих объятьях. Он тонет в нём. Ему не выбраться. Иоланте с раздражением отодвигает стул на котором сидела и встает. Она обходит Гарри, даже не смотря на него. — Надеюсь, ты подумаешь над моими словами и примешь правильное решение. — напоследок говорит она, покидая его и хлопая дверью. Гарри откидывает голову назад, соприкасаясь с спинкой стула. Его плечи сотрясаются от рыданий. Он безвучно плачит и кричит в пустоту, лишь слёзы обжигают его щёки. Пожалуйста, не оставляй меня одного. Не предавай меня, я боюсь этого чувства. Не делай мне больнее, чем все остальные, ведь ты особенная для меня. Прошу, перестань давать надежду, если готова, так жестоко её уничтожить по своему желанию. Ты была единственной, кому я смог так довериться, открыть сердце и душу. Так почему ты ранила с равнодушной решительностью? Это настолько важно было, что ты забыла, кем мы успели стать друг другу? Или ты никогда и не воспринимала нас как семью? Почему Иоланте, ты так поступила? Дверь тихо открылась. Чьи-то шаги раздались за спиной. — Поттер? Гарри опустившись в кресле, закрыл глаза, не желая видеть этого человека. — Дамблдор, очень настаивал сопроводить тебя. Голос мужчины заполнял оглушительную тишину в кабинете, собственные мысли звучали приглушенно. Они меркли в сравнении с чужой речью. Возможно это было из-за неспособности самому говорить. Он так резко реагировал на его голос. — Помни о смерти, мальчишка. — прошипел он, подходя ближе. Гарри нахмурился. Змеиное шипение вызывало неприятное воспоминание о втором курсе и остальном ужасе происходящем во время зимы. Василиск, дневник и наследник Слизерина-отвратительные составляющие для хорошего Рождества. Избранный оценил их, провалявшись весь праздник в больничном крыле. Хоть подарками завалили за его подвиги. Шаги раздались совсем близко, он услышал шуршание ткани мантии. Острие палочки надавил в кость челюсти, на стыке перехода к шее, где выступила вена. Давление усиливалось от бездействия Поттера. Гарри терпел, не желая показывать, что ему больно. Душевная во много раз больнее. Луи прошептал заклинание. Гарри вздернуло как от разряда тока, он упал. Боль распространилась по всему телу как лесной пожар. Он схватился за шею, стараясь унять боль. Она была под кожей, её невозможно остановить. Холодные глаза равнодушно смотрели на мальчишку, сошкребающего кожу на собственном горле. Открыв в крике рот он безвучно не озвучил желанного крика, который несомненно порадовал милорда. Поттер же продолжал испытывать терпение. Катаясь, раздирая себе горло, он продолжал безвучно кричать. Выдохнув, Картер отменил заклинание. — Немота тебе к лицу. — ухмыльнувшись, сказал мужчина. ************* — Принимайте, профессор Снейп. — с весельем в голосе сказал Картер, вталкивая Поттера в кабинет. Мальчишка с ненавистью посмотрел на сопровождающего его мужчину. Потерев болезненно плечо, он взглянув на Северуса. Мастер зелий утонул в этих родных омутах, смотрящих на него так, как она. Лили умела затрагивать что-то хорошее в его душе. Её сын обладал не меньшим даром поступать также, но интенсивность была другой. Он никогда не видел у неё столько боли во взгляде. Поттер же смотрел именно так. Переключив внимание на внешний вид, он заметил многое, что ему не понравилось. Потрепанная мантия, измятые штаны, грязные туфли. Одежда вызывала вопросы. Северус считал это второстепенным показателем, поэтому смотрел внимательнее, вглядываясь в выражение лица, положение рук. Гарри рефлекторно потянулся к шее, дотронувшись до красных отметин, он зашипел, убирая руку. — Профессор Снейп, помогите студенту. Кто-то наложил на него Силенцио. — вмешался Картер, заметив интерес Северуса к мальчишке. В особенности к шее. — Кто же решился тронуть золотого мальчика? — Узнайте об этом сами. С вами мистер Поттер поговорит охотнее. — Не останетесь послушать эту удивительную историю? — Не могу оставить учеников. Прощу меня простить, что покидаю вас. — напоследок сказал мужчина, выходя из помещения.